Этапы (стадии) знакомства.

Эндрю его избегал.

Абрам пытался не быть слишком навязчивым, но невольно скучал по тем дням, когда они не просто существовали в одном пространстве, но и чувствовали присутствие друг друга в одной комнате, в одном доме или здании, даже если один находился на первом этаже, а другой прятался под облаками. 

Теперь всё было иначе. Особенно раздражали свободные места на дальнем ряду во время тренировок.

Уклонившись от Роланда слева, Абрам нанёс удачный удар в правый верхний угол. Он не был уверен, что его не отбьют, но удар получился достаточно точным — несмотря на то, что Абрам вышел на поле позже остальных.

Джим не успел всего на полсекунды и мяч характерно ударился о стену, а лампочки загорелись красным, оповещая об удачном броске.

— Алекс, ты просто огонь! — Макс вновь налетел на него со спины, как обычно он делал, когда они устраивали матчи. — Почему ты раньше к нам не перевёлся!?

— Ты это уже говорил, — с забавой проговорил Абрам, признавая, что почти привык к спонтанным прикосновениям товарища по команде. — И спрашивал.

— Это не значит, что я перестану!

Джим подошёл тихо, добродушно ударил его по плечу, а затем по прямой направился к Эрику.

— Так! — послышался голос тренера. — Не теряем хватки! Хенк, поработай над защитой справой, ты теряешься при напоре нападающего! Дави, не забывай, что ты играешь в связке! Не игнорируй Шейна! Джим, будь внимательнее! Все поняли!?

— Да, тренер, — с разным уровнем вовлеченности и энтузиазма проговорила команда, чудом держащаяся на ногах после двухчасовой тренировки. — И Алекс.

Абрам сразу же отреагировал на собственное имя. Тренер был к нему строже, чем к остальным, что было несложно заметить, однако иногда он выражал своё положительное отношение к некоторым его приёмам, которые были либо заимствованы у кого-то из старшей группы, либо изучены при помощи других нападающих. Как сегодня, он положительно качнул головой и отошёл в сторону одного из защитников. 

Макс снова по-дружески ударил его по плечу. Джим и Эрик казались особенно довольными. И если реакция Эрика, как нападающего, была понятна, то улыбка другого казалась странной в подобной ситуации.

— Это был хороший, манёвр, чувак, — искренне высказался Эрик.

— Спасибо.

На этом тренер закончил тренировку. За время, что Абрам пробыл в команде, а это немного-немало две с половиной недели, о которых когда-то можно было только мечтать. Он пришёл к выводу, что оказался прав далеко не во всём, к своему счастью.

— Ты куда, домой? — между делом спросил Макс в раздевалке, скидывая пропитавшуюся потом форму.

— Да, — он не разглашался, что они с Эндрю живут вместе, но сложно было не заметить, как он сидел на трибунах и ждал, когда тренировка закончится, так что Абрам предполагал, что они уже могли догадаться об их взаимоотношениях. — Мы и так задержались.

Это была правда, хотя и только частичная. Он не был уверен, что Эндрю действительно ждал его. Хотя ему хотелось думать, что сейчас не придётся возвращаться в пустой дом и искать ключ под грязным входным ковриком.

— Опять? — вдруг воскликнул капитан, которого обычно Абрам игнорировал также как и всех других раздражающих особ команды, а это, к сожалению, большинство. Он бы и Макса туда приписал, если бы тот задавал больше вопросов, но он вовремя понимал, что переступает границы, чем вызывал доверие не меньшее, чем Эрик и Джин, которые вовсе не подходили слишком близко, предпочитая компанию друг друга. — Ты ни разу с нами никуда не ходил. Чем мы тебе не угодили?

— Харис, прекрати, — сказал кто-то со стороны.

— Что «прекрати»? Вина ли это команды, если один из нас не хочет вылезать из под мамкиной юбки? — Харис взмахнул рукой.

Абрам редко реагировал на чужие слова — но эти задели. И причина была очевидна. Он прекрасно осознавал, что мальчишка просто по глупости сказал и задел ту рану, что так и не зажила до конца. До встречи с Эндрю не было ни дня, чтобы он не вспомнил о матери, повторяя в голове обещания, которые нарушил быстрее, чем мог предположить.

— Мне очень жаль, что у тебя проблемы с мамочкой, Харис, — прошипел он сквозь зубы. — Но сомневаюсь, что подол юбки моей матери может вылезти из-под земли.

Это сработало моментально, хотя Абрам и не собирался распространяться об этом. Но от того, что он сказал, ему не будет предъявлено, буквально, ничего, так как, во-первых, его мать действительно мертва, а во-вторых, потому что в его фальшивых документах основным опекуном был указан именно вымышленный им отец, которым до этого прикидывался Стив, чей телефон был украден Эндрю после того как они избавились от трупа.

— Чёрт, — Харис запустил руку в волосы. Он казался действительно расскающимся. — Чувак, сорри, я не это имел ввиду.

Абрам просто захлопнул дверь и вышел из раздевалки, никак не реагируя на летящие ему в след слова и крики. Он впервые почувствовал себя чужим среди тех, кто также как и он держал в свободное время клюшку в руках. 

Макс жил игрой не меньше, чем он, что также было причиной, почему они стали проводить больше времени вместе, несмотря на разницу в характерах. По этой причине он не удивился, когда удаленные голоса сменились одним догоняющим криком.

— Стой! Алекс! — Макс уже был близко, почти за спиной. Абрам продолжал идти. — Он не хотел тебя задеть, он же не знал!

Абрам остановился как раз в тот момент, когда Макс почти взялся за его руку, и резко развернулся. На секунду ему показалось, будто он смотрит в зеркало — но в отражении был кто‑то более счастливый. Лёгкое ощущение дежавю прокатилось по тому месту, которого Макс почти коснулся, — месту, до которого сам Абрам не смог дотянуться. В этот миг Эндрю произнёс: «Нет».

— А ты не только на корте быстрый, — между делом попытался пошутить Макс, но быстро вернулся к обратному. 

Когда он отпустил руку, Абрам невольно провёл своей ладонью по месту, за которое его только что поймали. 

— Извини его. Ты же знаешь Харис немного вспыльчивый, но разве не это делает его хорошим капитаном?

— Нет, — резко, но честно ответил он, не совсем понимая, как чужая вспыльчивость могла помочь на поле. — Он просто идиот, который не видит дальше собственного носа.

Макс пустил небольшой смешок.

— Ну, может, иногда и так, но ты должен понимать: он хочет как лучше. Его цель — сплотить команду, так как без командной работы не будет игры — тут ты со мной не можешь не согласиться.

Он был прав. Абрам развернулся.

— Я пойду.

Макси пошёл за ним. Сначала он пытался говорить о команде, потом вывести его на диалог через экси, но в итоге просто сдался, пока в один момент не заговорил вновь, сразу неудачно подобрав слова.

— А чем вы с Эндрю обычно занимаетесь?

Невольно, но на имя сожителя Абрам отреагировал моментально, хотя и постарался скрыть это. Макс интерпретировал его реакцию как-то по-своему, так как начал сразу же оправдываться и нести какой-то бред.

— Господи, я не об этом. То есть как друзья, вы же не всегда этим занимаетесь.

Брови согнулись ещё ближе к переносице. У него не получалось соотнести слова, которые не имели смысла в том контексте, в котором они это обсуждали.

— Этим? — уточнил он.

Макс впервые смотрел на него с долей неловкости, будто он совершил какую-то глупую ошибку. Он часто говорил что-то глупое, но Абрам впервые видел, что бы ему было стыдно.

— Чёрт, я... Прости, моя дурацкая голова не соображает, что говорит, конечно, я и не думал... — он вспыхнул, покрываясь красными пятнами чуть ли ни до самых кончиков ушей. Абрам вообще не верил, что человек буквально может покрыться краской. — Просто вы же с Эндрю всё время вместе и вам не надоедает, поэтому я и хотел спросить. Я не вообще не собирался лезть в твои отношения.

— Макс! — перебил Абрам тараторящего товарища, чувствуя себя в большем беспорядке, чем после того как вышел из раздевалки, сказав правду о матери.

Абрам старался не обращать внимание на сжатость в груди и зуд в конечностях, но сейчас ему не нужно было даже это делать. Всё это затмилось слишком ярким недоумением. 

— Притормози, я ни слова не понимаю.

Видимо осознав, насколько быстрой стала его речь от смущения, Макс постарался выдохнуть и снова перешёл на шаг. Абрам уже замечал знакомые домики, но он надеялся, что ему успеют объяснить.

— Прости, просто, — он задумался. — Мне бы тоже хотелось, чтобы ты проводил больше времени с нами, нежели только со своим парнем. Поэтому я и решил спросить...

— Что? — Абрам невольно замедлил шаг. — Как ты его назвал?

Макс вновь посмотрел на него, подстраиваясь под скорость шага. Смущение не отступало от его лица полностью, но теперь он казался намного устойчивее.

— Ну вы с Эндрю. Разве вы не встречаетесь.

На этот раз Абрам остановился полностью, сам не заметив, как вслух воскликнул тихое, но различимое: «Что за бред?».

— Чёрт, просто вы всегда вместе ещё и его собственнические повадки, — моментально начал оправдываться Макс. Сам Абрам мог только слушать, но совершенно не знал, что на это сказать. — Помнишь как он ударил по шкафчику, когда я пытался закинуть руку тебе на плечо? Да и вообще он на всех нас так смотрит! Ещё и ты ходишь за ним как собачка, он всегда ждёт тебя после тренировок, чтобы проводить до дома.

Абрам подошёл ближе.

— Кто это начал?

В голове начали складываться пазлы. Может поэтому Эндрю теперь вёл себя так странно? Да, сначала Абрам хотел всё скинуть на тот странный день, когда Джон решил, что избить младшеклассника это очень круто, но один день перетёк во второй, а второй в седьмой, что уже не сочеталось с их обычным общением будто они вернулись в начало. Кроме того, Эндрю ушёл из комнаты и стал спать на диване, чем невольно испортил сон их обоих. Теперь каждую ночь Абрам спускался на первый этаж и следил, чтобы через закрытую дверь или окна не зашёл кто-то чужой с ножом, пистолетом или тесаком в руках. Он себя не простил бы, если бы с Эндрю что-то случилось по его вине.

Макс лишь на секунду замер, после чего неловко улыбнулся.

— Возможно, я, когда сделал предположение о твоей ориентации.

Внутри что-то неприятно скрипнуло, словно сорвавшись со ржавой пружины.

— Ты не подумай, я не говорил, что вы с Эндрю мутите, — моментально он начал

оправдываться. — Я лишь сделал предположение, а дальше ещё кто-то услышал это же от старшекурсников, но мы остановились на этом.

— Какого хера?

— Послушай, я не хотел этого, — Макс подошёл ближе и попытался как раньше положить руку на плечо, но Абрам отпрянул от касания, словно ему было противно.

— Нет, какая тебе разница, даже если бы это было правдой! — Абрам сделал шаг ближе с гордо поднятой головой. Макс был выше минимум на десять сантиметров, но в этот момент казалось, что этой разницы не было вовсе. — Не смей вообще обсуждать меня или Эндрю с другими. Если твоя жизнь такая скучная, то это точно не моя проблема. Делай шутом кого-нибудь другого.

Он закатил глаза и устало выдохнул.

— Ты слишком бурно реагируешь!

— Действительно? — Абрам уже не думал над чужими словами и ещё меньше контролировал свои. — А может это тебе пора достать голову из задницы, и начать видеть чуть дальше собственного носа. Тогда может тренер начнёт замечать и тебя тоже?!

Он не заметил, когда Макс поднял руку и со всей своей силой ударил его по щеке. Это было сделано ладонью, словно у него не было причин драться по-настоящему. Однако несмотря на это, лицо его было ни очень довольным, скорее, болезненно равнодушным. 

Абрам знал, что ударил по больному. Хуже, чем игрок, которого тренер бесконечно обкладывает замечаниями, может быть только тот, на которого не обращают внимания, а значит сняли со счетов. 

Абрам поднял на него взгляд, ощущая покалывания со стороны удара. Макс всё ещё смотрел на него, но уже ничего не говорил, держа одну руку в другой, проводя большим пальцем по ладони, которая только что коснулась чужой щеки.

— Я не буду извиняться, — Макс отвёл взгляд и уже с большей раздражённостью стиснул зубы, резко обернулся и сразу сорвался на быстрый шаг.

Абрам не чувствовал себя виноватым ни перед Максом, ни командой. Доставил ли он неприятности там, где и вовсе не собирался? Могла ли его эгоистичная потребность в экси не только затмить обещание перед матерью, но и принести неприятности тому, кто позволил ему быть кем-то и дал место куда можно вернуться? 

Он шёл медленно, мысли казались более тяжёлыми, более всесильными, чем обычно, будто могли просочиться в реальность и стать правдой. Поэтому в один момент он всё-таки ускорился и под конец уже чуть ли не бежал к дому, от которого они с Эндрю делили один ключ на двоих. Ему хотелось знать причины, хотя и понимал, что не имеет на это никакого права, после того как доставил столько проблем.

Дом всё также встречал приветливыми цветами на лужайках, зелёными листьями на деревьях и солнцем, выглядывающим из-за крыши. Дверь была закрыта, но ключ оставался там же под ковриком, так как Эндрю всё ещё ждал его возвращения. Абрам закрылся изнутри, скинул вещи у лестницы и остановился. Эндрю был где-то наверху, так как на первом этаже ничего не было слышно. Только в пепельнице валялись бычки от сигарет. 

Абрам сделал неуверенный медленный шаг на первую ступеньку и всё же поднялся слишком быстро. По сути он мог бы скинуть вещи и на первом этаже, приготовить ужин, включить телевизор, чтобы не слышать этой тишины, а может даже сам устроился бы на диване, если Эндрю было настолько некомфортно быть с ним в одной комнате. Если бы он только знал правду, то сразу бы так и сделал. Эндрю и так согласился делить комнату на двоих, а теперь словно никак не мог отвязаться. Абрам и сам не ожидал, что может оказаться настолько прилипчивым.

В комнате тоже было тихо, только в ушах звенел противный звук поскрипывающей двери. Раздражающий и надолго заедающий в голове. Свет был выключен, его заменяли закатные лучи солнца. Только светлая полоска света из-под двери закрытой ванной заставила его остановится и двинуться к ней, как пчела к мёду.

За дверью было тихо, но Абрам видел тень человека, который точно сидел прямо за ней. Неожиданно он понял, что ему было нечего говорить, потому что истина лежала на поверхности и ему стоило извиниться, только извинений Эндрю не примет. Ноги медленно подогнулись и опустили его у двери, голова невольно прислонилась к ней лбом. Непосредственное присутствие Эндрю успокаивало.

— Что ты делаешь?

Хриплый голос из-за двери казался настолько близким и таким далёким, что Абрам не сразу понял, что ему стоит ответить, но и силы на это он нашёл не сразу.

— Не знаю, — честно ответил Абрам. — Я вообще, кажется, ничего не знаю.

Эндрю замолчал.

— Ты знал о слухах? — несмотря на это, продолжил Абрам.

Ничего.

— Кажется, многие думают, что мы встречаемся.

— Потому что они идиоты, — в своей обычной манере проговорил Эндрю, будто и не было всех этих дней молчания. 

Абрам невольно улыбнулся, будто сам только что не думал о том, как успел подставить Эндрю.

— Я накричал на Макса, — честно проговорил он, словно ощущая потребность говорить правду рядом с тем, кто так усердно до этого выуживал у него информацию. — Вполне может быть, что это он распространил информацию.

— А он видимо главарь среди них.

Смешок сорвался с его губ.

— Почему он тебе так не нравился, если не считать «этого», — это был искренний вопрос, почти никак не основанный на том, что успел наговорить Макс за то короткое время, что они шли к дому.

Однако этот вопрос оставался висеть в тишине.

— Эндрю?

Он молчит ещё немного, пока не говорит.

— Он меня бесит, — это не удивило, но Абрам всё ещё чувствовал собственные приподнятые уголки губ. — Ещё и руки всё время распускает.

— Распускает руки? — холод от двери и уже привычный голос Эндрю держали его в реальности лучше бега. 

Абрам следил за тем, как до этого неподвижная тень за дверью совершала микродвижения. Он чувствовал, что нет никакой двери, будто они сидят напротив друг друга. Закрывая глаза, он будто видел вечно отстраненное лицо Эндрю, за которым через мелочи можно было увидеть пышущую, но израненную жизнью душу.

На секунду Эндрю замолчал.

— И громкий.

Абрам почему-то не знал, что сказать. Ему не хотелось говорить вслух, но это напоминало ему признаки так называемой ревности. Об этом же говорил Макс? Эндрю ревнует?

— Да, это иногда раздражает.

Абрам открыл глаза, когда услышал движение за дверью.

— Джон тоже об этом говорил.

Одна из деталек пазла удачно впала, сразу же заняв своё место.

— Джон? Тот, который сосед?

Эндрю утвердительно ответил изо двери. Абрам вновь смотрел на неподвижную тень. Эндрю снова не двигался.

— Ты же сам говорил, что он всё время несёт бред. Стоит ли его вообще воспринимать всерьёз?

Громкий выдох, словно этот разговор оказался слишком утомляющим, достиг ушей Абрама. Он чувствовал себя, так словно достиг желаемого.

— Прекрати играть в умника, тебе не идёт.

— Боишься, что я стану умнее тебя?

— Боюсь, что быть умным спортсменом невозможно.

Абрам закатил глаза.

— Ты преувеличиваешь. Тебе просто стоит тоже начать играть и в итоге станешь первым.

Эндрю вновь замолчал, но его тень отодвинулась от двери. Абрам не хотел, но сделал то же самое и вполне вовремя. Дверь ванной открылась. 

Эндрю выглядел также, как и всегда, даже кроссовки на его ногах были те же, что и в последний раз, когда им пришлось разговаривать.

— Ужин готов? — Эндрю мог бы протянуть руку, чтобы помочь подняться, но в итоге просто прошёл мимо. 

Однако сам факт того, что он был с ним в одной комнате и не пытался как можно быстрее скрыться, а просто как обычно сел на кровать, будто Абрам всё ещё был объектом оценки, говорил о том, что избежание закончилось, что не могло ни радовать и странно успокаивать.

— Почти.

Лучи обрамляли лицо Эндрю и его блондинистые волосы золотом переливались в свете закатного солнца, будто обсыпанные блёсками. Абрам был готов признать, что не видел никого, кто мог бы быть так прекрасен с мешками под глазами, обкусанными губами и грязной кофте. Его глаза как чёрные дыры заглатывали его.

— А что ты хочешь? — аккуратнее спросил он.

Эндрю ничего не говорил, только смотрел в ответ, пока в один момент не отвёл взгляд.

— Что угодно и побыстрее.

Он злобно зыркнул и Абрам быстро поднялся на ноги, чувствуя дрожащие коленки от усталости после тренировки и такого же бега после их ссоры с Максом. Он уже собирался выходить, когда остановился у двери и обернулся. Эндрю продолжал смотреть ему в спину.

— Ты спустишься на ужин?

Эндрю никак не изменился в лице, но что-то в нём стало напряженнее, может, линия плеч или какой-то непонятный жест. Абрам на секунду подумал, что он откажет.

— Да, но не беси лишний раз.

Абрам попытался проигнорировать тёплый огонёк в своей душе, но не мог отвести взгляда от Эндрю, чтобы это стало возможно. Кое-как он кивнул головой прежде чем прямо в грязной одежде вывалиться с лестницы и взяться за работу, будто сам не питался одними полуфабрикатами.

Эндрю сдержал своё слово. Тем же вечером они разделили трапезу на двоих.