Этапы (стадии) знакомства.

— Алекс! — тринадцатый номер махал чуть ли ни с другого конца оранжевого коридора, улыбаясь во все тридцать два зуба. Эндрю обычно не пересекался с другими игроками вне занятий. Ни с кем, кроме Абрама, который продолжал жить с ним уже почти полмесяца, с того момента, как Дрейк попал в аварию. Тринадцатый же был самым навязчивым и раздражающе тактильным: то руку закинет на плечо, то начнёт в бок тыкать, то по волосам проведёт. Такое поведение было у него со всеми, не только с Абрамом, но это не делало ситуацию лучше.

Эндрю перевёл взгляд на Абрама. В последнее время они начали чаще пересекаться вне школы, иногда могли встретиться даже на коротких переменах, чтобы уточнить тот или иной вопрос, например, что они будут есть на ужин. Это было непривычно, но Эндрю не хотелось от этого отказываться. Только вот изменения настигли их обоих. Чем дольше Абрам находился в команде по экси, тем чаще приходилось видеть его говорящим с другими людьми. Несмотря на то, что они оба этого не любили, кажется, Абрам впервые иногда действительно казался увлечённым чем-то кроме телевизора и журналов. Даже если все эти люди всё ещё были непосредственно связаны с экси.

Это ощущалось странно.

— Я пойду, — сказал Абрам и немного ускорил шаг, оставив Эндрю топтаться у шкафчиков и наблюдать, как мальчишка подходит к тринадцатому, который сразу же закидывает руку ему на плечо и ведёт к лестнице. Оказалось, у них совпадают занятия по математике, которые почему-то Абраму искренне нравились.

Эндрю ещё раз окинул свои вещи глазами и несколько громче обычного закрыл шкафчик именно в тот момент, когда его толкнули изо спины, впечатав телом в железную дверцу. Он быстро повернулся на прошедших мимо парней, стараясь игнорировать стук сердца от резкого проявления силы, и быстро распознал среди них Джона, которого он последний раз видел в день, когда они с Абрамом пытались найти ему место ночлега. Парень всё с таким же вторым подбородком и по-детски напыщенными чертами лица, краем глаза вновь посмотрел на него через спину и отвратительно изогнул губы в улыбочке, словно что-то знал и хотел это доказать. Эндрю немного напрягся. Давно над ним не пытались издеваться в школе. Практически никогда такого и не было, стоило только начать их игнорировать. Да и впервые это было вызвано не тем, что он приёмный ребёнок, а личной обидой.

Особо об этом Эндрю не задумывался. Претензии других людей его не интересовали, как и отношение Джона к нему. Намного больше, его мысли были заняты Абрамом.

День продолжался сам собой, но Эндрю так и не смог просто взять и забыть. Он ждал, когда после этого наступит немецкий, на котором они с Абрамом снова пересекутся. Перемена наступила после долгого бормотания преподавательницы, которая, как жужжащая муха летом, отвлекала от бесконечного наплыва мыслей, не имевших никакого смысла. Лишь за одну он невольно смог зацепиться: «Джон точно бесится не только на него, но и на Абрама».

Эта мысль делала голову чуть тяжелее, поэтому, чтобы избавиться от этого ненужного груза, он первым вышел из кабинета, предполагая, что Абрам будет у шкафчиков менять учебники. Ещё за несколько метров до того, как он подошёл, громкий глупый смех мальчишек, которых Эндрю уже научился узнать по бело-красным цветам одежды, донёсся до его ушей. В общем, он несильно ошибся, Абрам действительно менял учебники, только вот он был не один, но заметить его было легче обычного. Среди мальчишек в бомберах одной и той же расцветки Абрам в своей серой задрипанной кофточке казался слишком заметным и необычным, учитывая его максимально симпатичное лицо, круглые глаза и сравнительно небольшой рост.

— О! Да! — ярко отреагировал шестой, уперевшись рукой об двенадцатый номер, который был немного крупнее. В его руках был какой-то комикс. — Алекс, скажи, что ты хотя бы это читал!

Абрам не казался сильно напуганным таким вниманием, но его словно сковала неловкость, будто его роль — быть слушателем, а не говорящим, хотя дома всегда было наоборот. Он облокотился о шкафчик в окружении ещё шести экси-наркоманов, не вылезающих из своих кофт в цвет формы, и продолжал смотреть на них, не отвечая на вопрос. Эндрю мог представить Абрама, привыкшего к этому и свободно общающегося с другими людьми, с нормальной жизнью, как он заслуживает. Но сейчас они были здесь.

Тринадцатый вновь попытался закинуть руку на плечо Абрама, словно это было само собой разумеющимся и не требующего никаких сложностей, когда внутри что-то противно щёлкнуло, как переключателем. В этот момент Эндрю не сразу осознала, что Абрам вздрогнул не из-за того, что его коснулись, а потому, что звук кулака, ударившего по металлической двери, разлетелся на несколько метров, как минимум, заставив замолчать всех остальных.

Абрам резко развернулся и посмотрел на него. Эндрю не смог встретиться с ним взглядом. И что на него нашло? Он махнул головой в сторону нужного кабинета. Плечи Абрама немного опустились, и он вновь посмотрел на своих товарищей по команде.

— Мне пора. Встретимся на тренировке, — он скинул руку тринадцатого с плеча, и не теряя ни секунды, они уже вместе двинулись к кабинету.

Абрам сразу же переключился на него, словно до этого не слушал о комиксах про супергероев.

— Что-то случилось?

На самом деле Эндрю нужно было рассказать про Джона, который определенно что-то задумал, но у него не было никаких доказательств этому, кроме утреннего толчка.

— Может быть.

Абрам на секунду опешил, но решил, видимо, не докапываться и отвлёкся на что-то в своей голове. Почему-то Эндрю хотелось говорить, чтобы это молчание, которое его никогда не напрягало, не стало выводить его из равновесия сейчас.

— Джон что-то затеял, — продолжил Эндрю, после чего Абрам сразу же нахмурился. — Не вляпывайся в неприятности.

— Ясно, — напряженно пробормотал он. — Ты тоже будь осторожен.

— Это твоя прерогатива – вляпываться в неприятности.

— Верно, — мягкий, почти неслышный смешок спустился с его губ. — Но из нас двоих ты сейчас всё время проводишь один. Шанс того, что он нацелится на тебя, выше.

В кабинет они, как всегда, зашли вместе. На это перестали обращать внимание неделе на второй.

— Я всегда осторожен.

Абрам закатил глаза, его уголок губы дёрнулся в усмешке:

— Ну конечно.

Он кинул рюкзак рядом со стулом, отойдя так, чтобы Эндрю прошёл и занял своё место у стены. Они скинули на парту по тетрадке и ручке.

— Ты же скажешь мне, если что-то случиться? — неожиданно спросил Абрам, будто доверие возникшее между ними было шатким. Эндрю и сам пока что не готов признать, что оно было крепче, чем он ожидал. Почему-то на секунду он почувствовал себя разочарованным из-за того, что Абрам считал иначе.

Эндрю неопознано пожал плечами, хотя вполне мог бы пообещать такое. Если бы произошло что-то, связанное с Джоном, то точно бы сказал. Абрам на это ничего не ответил, только между бровями пролегла небольшая недовольная морщинка. Вскоре начался урок.

***

Это было глупостью с какой-то стороны, но Эндрю чувствовал лёгкий зуд из-за того, что с того момента как Абрам начал приходить на крышу сигареты Дрейка, которые он украл из тумбочки, стали так быстро заканчиваться.

Запах дыма. Запах горящей машины. Запах горелой плоти.

Стоило бы запретить ему тратить сигареты, но, когда Абрам рассказал, откуда взялась эта потребность к пассивному курению, Эндрю ни разу не шёл против его протянутой руки. Всё лучше, чем то, как он ловко, практически вырывал сигарету между пальцев, даже не дотрагиваясь до них. Потом ещё его фальшивая улыбочка, словно это была лёгкая шалость. Эндрю сходил с ума. Возможно, поэтому сейчас он шёл за школу, надеясь, как раньше, найти там по глупости оставленную старшими классами пачку сигарет.

За последний год ему везло дважды, но на этот раз ничего такого не было, только оставленные потушенные окурки. Скорее всего, здесь где-то валялись и его, потому что Эндрю тоже скидывал их в эту сторону с высоты четырёх этажного здания.

Не успев осознать свой провал и засунуть руки в карманы, Эндрю услышал, как чужие шаги приближаются к нему со спины. Он успел только повернуться и прикрыть лицо руками, прежде чем, схватив его за капюшон, некто со всей своей силы, которой было ни то чтобы очень много, впечатал его спиной в стену и сразу же зафиксировал руки над головой. Несмотря на то, что Эндрю не считал себя слабым или слишком худым, после того, как он начал жить у Кэсс, он никак не мог сопротивляться более крупным дружкам Джона. Было очевидно, что сам Джон не будет этим заниматься, так как ему не хватало силёнок.

— О, боже, какой мелкий! Совсем мальчишка, даже и не верится.

Эндрю попытался хоть как-то высвободиться и задействовал на это все свои силы рук, ног и остального туловища. Уже знакомый, как солнце, луна, тучи и ветер, страх поднимался к его лицу, заставляя зубы скалятся, рот открываться и дышать через него, так как нос определенно отказывался выполнять эту функцию.

— Напомни, сколько он у тебя украл? — слышал Эндрю, но не мог даже рта открыть на столь наглую ложь. Он приёмный ребёнок, которому не нашли никакой родни. Кто станет его слушать? Точно не тот, кто всё это затеял. Джон стоял и улыбался, смотря на Эндрю, который пытался подобрать момент, чтобы ударить рыжего, удерживающего его, по яйцам. Неважно, что это было низко. Против таких громил ему не сбежать честным путём.

В кожанке стоял поближе, другие двое, один и которых был Джон, стояли чуть поодаль, облокотившись о стену школы, будто они действительно бунтовали и разбойничали, а не смотрели, как один из них издевается над младшеклассником. Вот вам и безопасность.

Надо бежать.

— Что-то совсем молчаливый. Может, нам и дружка твоего позвать? — посмеялся Джон, которому не хватало только довольно облизаться от удовольствия. Мелочный и жалкий.

— Ооо, — протянул тот, который стоял рядом с Джоном. — Так у нас тут ещё и пара голубков.

Он посмеялся.

— Прямо Сид и Ненси.

До Эндрю дошло не сразу, но когда тот договорил, почувствовал, как страх и отвращение сплелись в его желудке ярким самоцветом. Что за бред они несут?

— Или Ромео и Джульетта, — обернулся на секунду тот, кто продолжал прижимать его к стене, чем моментально поплатился, оставив Эндрю много способов, чтобы вырваться, однако он сам выбрал самый надёжный. Не было времени сомневаться. Нога попала прямо между двух бедёр в дурацких обтягивающих чёрных джинсах, и на секунду Эндрю оказался благодарен своему невысокому росту, когда после этого смог почти машинально уклониться от удара, просто наклонившись. — Сука! Чёртов педик, блять!

Оскорбление проигнорировать было несложно, в отличии от трёх других парней, которые моментально бросились за ним в погоню, стоило ему только повернуть в обратную сторону от школу.

— Лови его, Грей!

Сначала его схватили за капюшон, из-за чего передняя часть кофты впилась бы ему в горло, если бы он вовремя не успел схватиться за ворот, и одним достаточно сильным рывком опрокинули на землю. Эндрю упал прямо на все эти бычки, и моментально попытался подняться, но не успел, когда ему на грудь в пыльных кроссовках наступил Джон, чтобы удержать.

Дело было плохо.

Уже не было времени анализировать, поэтому Эндрю инстинктивно схватился за штанину Джона и попытался стащить его конечность с собственного тела, но тот в отместку ещё сильнее наступил на его рёбра, будто даже не думал, что они могут сломаться.

— Вот же сука, — пробурчал тот, которого назвали Греем секунду назад. Его зелёные глаза смотрели презрительно, а не насмешливо, как у Джона.

Он и тот в кожанке, взяли его руки и схватили так, чтобы Эндрю не мог вырваться.

— Малявка, кто тебя учил общаться со старшими?

«Твоя мамаша», — по-детски прозвучало в голове Эндрю, ощущая невозможность выбраться.

— Ну что ты, Сид, забыл? У него же некому.

Если они хотели вывести его из себя, то у них не выходило. Эндрю мог только наблюдать за цирком Джона и высматривать краем глаза варианты для бегства, которые, пока его держали за руки, были недоступны.

— Неудивительно, что к грабежам потянуло. Совсем не на что жить, да?

Эндрю сжал зубы, чтобы не послать Джона куда подальше за эту ложь, но сам уже представлял, как мог бы сжечь его дом прямо с бабкой.

— Хуесос и вор, прямо прелесть какое комбо, — рядом с Джоном встал рыжий, которому Эндрю смог дать между ног, так что его замах был вполне само собой предрешенным. Оставалось только зажмуриться, когда удар пришёлся по лицу. Эндрю случайно прикусил щеку и теперь чувствовал как боль в челюсти и скуле, так и металлический привкус свежей крови. Больно, но терпимо. Бывало и хуже. — Знаешь, многие зарабатывают на своей задницей, может и тебе попробовать?

Тошнота поднялась в горле неожиданно, прямо как и воспоминание, от которых ему в принципе было некуда деться. Дрейк всё время шептал ему что-то подобное. Все его слова запоминались невольно, и этого хватало: «Как ты хорош! Моя бесплатная проститутка. Зато в случае чего ты всегда будешь знать, как можно заработать. Тебе стоит сказать мне "спасибо", Эй-Джей».

Эндрю затошнило. На секунду ему показалось, что его здесь нет — он всё в спальне, где и должен быть человек, которого почти безостановочно трахали последние полчаса. Среди стонов, рук и тела, придавившего его сверху, как ребёнок, случайно перевернувшийся на мягкую игрушку во сне. Эндрю хотелось бы, чтобы его просто по неосторожности скинуло с этой кровати.

Он невольно зажмурился, когда Джон наклонился ближе. От него пахло идиотским мужским одеколоном, который, как и все дешёвые ароматы, напоминавшие друг друга, походил на тот, что использовал Дрейк.

— Или, может, простить тебе должок за один отсос, м?

Эндрю поднял свой взгляд на него.

— Кажется, твои друзья тоже не знают, сколько я тебе должен. Может, озвучишь для нас всех? — это вырвалось само, будто просто ждало своего часу. Даже если Эндрю и не видел реакции других, он понял по смене настроения Джона, что теперь все эти три пары глаз устремлены на него. Он, видимо, не смог обдумать всё, что успел наговорить, что неудивительно, учитывая его маленький мозг. Но Джон не успел даже ответить, когда сзади послышался голос.

— И что здесь происходит!? Совсем стыд потеряли! — мужской, достаточно басистый голос, по которому Эндрю мог бы дать человеку около сорока лет, конечно же, заставил парней остановиться. Внутри распустился узел, завязавшийся как из-за натиска необоснованных обвинений, так и из-за чужих руки, отпустивших его уставшие, а теперь ещё и вновь болящие запястья. Эндрю рассчитывал на то, что раны не открылись, но не мог знать этого наверняка. В плане бинтов он обычно не особо скупился. — Никакой совести нет!

Он подошёл ближе и начал говорить уже заученные слова про ужасы буллинга, о том, к чему это может привести, об их родителях и даже о мёртвых предках Джона, чем невольно удивил Эндрю. Преподаватель видимо был знаком с ситуацией, в которую когда-то попадал его ученик. Сам Эндрю видел этого мужчину впервые. Странно, что в такое время он ещё не ушёл из школы, как большинство учителей.

— Не думайте, что вам сойдёт это с рук! — закончил он. — Завтра сообщу директору, он решит, что с вами делать. А теперь исчезните, чтобы я вас больше не видел!

Не успел Эндрю понять, что происходит, как парни разбежались кто-куда, будто и не стояли среди всей этой пыли минуту назад. В это время он почувствовал на себе чужой взгляд.

— Ты как? В порядке? — слова, сказанные этим человеком, никак не связывались с его внешним видом. Только он разогнал старшие класса, как к средним моментально смягчился, хотя всё в его образе было твёрдо, как камень, несмотря на преклонные года. — Они в два раза больше тебя. Что вообще надумали?

Он протянул руку и почти дотронулся до волос, когда Эндрю откинул её презрительным жестом, словно ему предлагали что-то солёное. Он знал, что не смог бы выбраться самостоятельно, и был почти уверен в этом, но это ничего не меняло. Джон ещё вернётся, особенно когда придумает, как бы доказать кражу своих вымышленных денег.

Тяжёлый вздох ударил по ушам, но Эндрю было нечего ему сказать. Сбоку стали приближаться ещё чьи-то шаги.

— Спасибо, что помогли, — знакомым голосом прозвучали слова, которых, скорее всего, ждали от него. Эндрю не подумал об этом. Перед ним стоял Абрам. Он был уже не в экипировке, но всё ещё красный и запыхавшийся. Видимо, не желавший задерживать Эндрю в школе больше обычного, он закончил пораньше. Они всё ещё ходили домой вместе, на случай, если Кэсс и Ричард вернуться, хотя они каждый раз говорили, что это ненадолго и что они скоро вернуться.

— Не благодари, — глупо отреагировал тот, кто, видимо, до этого ожидал этих слов от Эндрю. Герой нашёлся. — Давно пора было их приструнить.

Он положил руку на плечо Абрама и, не заметив, как его тело напряглось, продолжил.

— Я всё решу с Джоном. Можете не волноваться.

Губы Абрам поверх своего лица поднял в улыбке.

— Да, спасибо.

Глупо.

Только мужчина в сером костюме скрылся за поворотом, как улыбка спала с его лица. Абрам подошёл и упал рядом, сев прямо напротив. Эндрю не отрывал от него взгляду, и не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Сейчас было идеальное время, чтобы напомнить, как ещё утром Абрам просил быть осторожнее и в итоге оказался прав, но тот на удивление молчал.

Эндрю сплюнул сгусток крови и слюней, который начал заполнять его рот.

— Могу я..? — он поднял руки, но ни до чего не дотронулся, хотя его ладони точно потянулись к лицу. В этот момент об ударе ему напомнила ноющая скула и челюсть.

— Что?

— Он неплохо приложил тебя по лицу, — начал он издалека. — Проверить бы, что ничего критичного.

Не имело значения, чьи были касания, Эндрю только чудом не вздрагивал каждый раз, не имея возможности справиться с воспоминаниями, которые не забывались, сколько бы времени не проходило. Он знал, что его мозг работал не так, как у других. Когда ему впервые сказали, что «забыли», Эндрю подумал, что это какая-то странная отговорка. Долгое время он не понимал этой концепции, пока ему самому не пришлось разобраться. Это было его проклятье, с которым он не мог спорить.

В книгах его проклятье называли «мифом» или на научном языке «эйдетической памятью».

Эндрю действительно ненавидел прикосновения и не был уверен, что хотел себе доказать в этот момент, но мотнул головой.

«Да»

Руки Абрама прикоснулись к его челюсти и уверенными, но не нежными касаниями прошлись по изгибу кости, спрятанной под кожей.

— Можешь сомкнуть зубы?

Эндрю выполнил без пререканий. Было больно, но совершенно не так, как могло бы быть при ударах кулака раза в два больше. Только сейчас до него словно дошло, что Абрам был параноиком и проверял, что его челюсть не сломана, хотя удар даже близко не был настолько сильным.

— Я в порядке, Абрам.

— Это моя вина. Если бы я не вмешался тогда, он бы не взъелся.

Эндрю смотрел на идиота, который винил себя в том, что кто-то оказался не тем человеком, который мог бы выполнить данной им же обещание, и вновь почувствовал эту странную щекотку под рёбрами, которую он уже успел позабыть за последний год одиночества. Желание сохранить.

Но вместе с этим чувством появилась новая мысль: «Лишь оно?»

Эндрю взял руку Абрама и убрал её от челюсти без особых проблем, но так и не смог ничего сказать. Он уставился на уже проявившиеся от клюшки мозоли на чужой ладони, которая только что была столько аккуратна.

— Извини.

— Прекрати нести чушь, — его голова болела. — И прекращай считать себя таким особенным.

— Особенным, — он усмехнулся своей дебильной еле заметной улыбкой, дурацкими глазами, под линзами которых скрывалось голубое небо, и опустившимися будто до этого он нёс на плечах килограммовый груз плечами. Этого было слишком много.

Эндрю поднялся на ноги, возможно, чуть резче, чем стоило, потому что на секунду голову помутило, но он не мог продолжать находиться в этом вакууме.

В августе Абрам исчезнет.

— Я схожу за новыми сигаретами. Иди домой один.

— Но! — послышалось в след почти сразу же, как Эндрю сделал свой первый шаг, а Абрам только пытался подняться на ноги.

— Делай, что говорят, Абрам!

Эндрю почти увидел замешательство в его глазах, но слишком быстро улизнул, чтобы не начать этим наслаждаться.

«Наслаждаться? Я определенно сошёл с ума».

— Стой! — Абрам догонял его, ускорившись до бега, но Эндрю не замедлял шагу. Ему было не важно, что услышит. — Да постой же ты!

Тепло бы так близко, что Эндрю почувствовал, что скоро получит ожог. Абрам догнал его быстрее, чем можно было предположить. Хотя стоило догадаться. Одно чёткое, почти крик, точно у раненной птицы, вырвалось глухое и немой слово, которое никогда не слышали:

— Нет!

Эндрю сорвался на бег, сам того от себя не ожидая, не видя ничего на своём пути, кроме асфальта на дорогах, среди таких же, как и всегда, домов. Он пробежал мимо соседей, что заходили раньше к Кэсс в гости; тех, кто помогал сажать цветы; кто приходил чинить кран; почтальона, проезжающего на велосипеде утром; мимо дома, где лежали их с Абрамом вещи. И остановился, когда уже не мог идти дальше, каждый вздох причинял режущую боль в лёгких, а от сухости в горле появился кашель. Перед лицом был только асфальт, пока он не посмотрел назад.

Абрама не было. Но важно было другое.

Он не коснулся, не пошёл дальше, остался на месте из-за одного единственного слова. Эндрю стоял как завороженный, ожидая, что Абрам придёт, но никого не было.

Было касание к челюсти, которое Эндрю попытался вспомнить, но не мог поймать того, чего никогда не чувствовал. Вину, страх перед чужой болью, помощь не для того, чтобы получить что-то взамен. Он поднял руку и дотронулся до синяка, но это было больно — не так, словно ему нужно было что-то починить, а будто его руки хотят что-то доломать.

Почему у него не выходит?