Этапы (стадии) знакомства.

Прошла неделя. Пять учебных дней и два выходных.

Эндрю сделал затяжку и выпустил клубки дыма в ясное голубое небо. Последние дни было очень солнечно, температура начала стремительно подниматься, все вокруг стали переодеваться в более лёгкую одежду, пока они с Абрамом продолжали носить кофты, стараясь скрыть следы несправедливой жизни. Он уже знал, что у мальчишки под слоями ткани были шрамы, которые уже никогда не пройдут.

Эндрю закрыл глаза. Давно в его жизни не было так стабильно, когда он мог вернуться в дом и знать, что там никого нет. Он был уверен, что Абрам чувствовал нечто совершенно другое. Все его мысли занимали появившиеся заявления о пропаже Роджера, о котором спохватились спустя только почти полмесяца, настолько это была незначительная личность.

Самого Эндрю это событие совершенно не касалось, как минимум, ему казалось это именно таким. Единственным, что портило его жизнь в данный момент это ночное время. После двенадцати он периодически вскакивал от ощущения того, что скоро Дрейк окажется в их комнате. Раньше он не мог уснуть вплоть до того момента, пока этот мужчина не зайдёт через дверь и не сделает то, зачем он пришёл. Инстинкт заставлял просыпаться по несколько раз за ночь, задерживая дыхание.

Эндрю знал, что из-за этого просыпался и Абрам, но его это не особо волновало, в конце концов, он предлагал мальчишке диван, но тот вновь настоял на своём.

Эндрю достал телефон. Часы показывали уже почти четыре часа вечера. Он всё ещё возвращался не сразу, наслаждаясь новой пачкой сигарет, которую без задней мысли забрал из комнаты Дрейка, дверь которой он без задней мысли позволил взломать Абраму. Кто бы мог подумать, что жить с кем-то может быть не удручающе? Впервые за время жизни в приёмных семьях у него возникла такая мысль.

Эндрю затушил сигарету, аккуратно скинул окурок с крыши и решил проверить свою догадку, поэтому отправился в спортзал, который находился прямо у выхода. Сразу же, как только он прошёл мимо раздевалок и приоткрыл дверь, его внимание привлекли пустые трибуны и только одно место на самом заднем ряду было занято Абрамом.

Приблизительно трижды в неделю именно в это время в спортзале начиналась тренировка команды по экси, заметить помешанность его сожителя на данном виде спорта не составило труда. Телепередачи по вечерам, матчи по ночам, а также журналы, если они пересекались в магазине недалеко от дома. Они вовсе не появлялись на диване или на полу рядом с матрасом Абрама вовсе наоборот, казалось, что он очень неудачно пытался скрыть эту привязанность к бессмысленному виду спорта, и Эндрю это начинало раздражать. В чём смысл запрещать себе что-то такое? Или это какой-то вид самоуничтожения, о котором Эндрю ещё не успел услышать за свои 14 лет?

Он поднялся на самый верхний ряд и сел рядом с Абрамом, оставляя между ними одно пустое место.

Парни примерно того же возраста, что и они, кидали мяч из стороны в сторону, глупо перебегая с места на место, крича друг другу оскорбления и, что странно, смеясь, будто действительно видели в этом что-то весёлое. Эндрю видел только взрослых оболтусов, которые не могли понять, что их детство закончилось, и продолжали бездумно кидать мячик. Такого же мнения, видимо, был и их тренер, который прикрикнул на них, чтобы они снова начали работать.

— У них хорошая защита, но слабый вратарь и несерьёзное нападение. Не удивительно, что они вылетели из сезона в самом начале, — Абрам выглядел серьёзно для человека, который знает, что в рамках школьных мероприятий для средней школы это только развлечение, а не серьёзные тренировки для получения гранта. Самое грандиозное начинается со старших классов, но что интересно, на их тренировки он не ходит.

— С чего ты взял, что мне это интересно?

Он негромко усмехнулся, кажется, его губы даже не приподнялись в улыбке, но Эндрю этот звук уже не мог ни с чем спутать – сейчас Абрам скажет глупость:

— Но ты же здесь.

— Я здесь, потому что когда я закрою дверь, ты попытаешься залезть через окно.

Это был блеф чистой воды, и Абрам это знал, поэтому действительно на секунду улыбнулся и вновь перевёл своё внимание на площадку.

Кэсс и Ричард были в Саннивейл уже неделю. Именно туда собирался Дрейк и там же, в больнице, его оставили, чтобы не перевозить из одного города в другой. Это было бы слишком опасно. И пока их не было, Эндрю закрывал дверь на ключ каждую ночь. Ему всё ещё было неспокойно, хотя и понимал, что это необоснованные тревоги, но он не искал причины, а просто делал то, что считал нужным. Абрама это устраивало, а если бы нет, то ему пришлось бы смириться. Эндрю предполагал, что это успокаивает их обоих, учитывая, что где-то одного из них искал убийца.

Вратарь пропустил прямой мяч, и Абрам закатил глаза от раздражения. За его реакцией было более забавно наблюдать, чем за мальчишками, перебрасывающими мяч. У него то дрогнет уголок губ, то нахмурятся брови, то глаза посмотрят так осуждающе, словно играть так было самим оскорблением. Но когда тренировка закончилась, всё вернулось к его обычному лицу, за которым было слишком много мыслей, о которых Эндрю знать было не обязательно, чтобы воспринимать Абрама как относительно безопасный объект.

— Думаю, пора, — проговорил он и начал вставать. Эндрю особо не торопился, но когда Абрам уже прошёл мимо и начал двигаться к лестнице, он тоже пошёл за ним.

До дома они дошли молча. Абрам решил готовить ужин, оказалось, что у него есть навыки, а Эндрю закинул их вещи в комнату, переоделся и упал на диван в гостиной напротив телевизора, и даже не стал переключать канал, на котором в данный момент показывали одно из дурацких телешоу про ремонт. Окно было открыто, его ноги были в носках, а вверх был в кофте, по его телу пробегались небольшие мурашки, так как ночью немного холодало.

Дальше они ужинали. Абрам не готовил также хорошо, как Кэсс, но в его руках не получалось ещё ни разу ничего того, что нельзя было съесть. Эндрю всё ещё не всегда доедал порции, но в отличие от Кэсс, которая часто спрашивала, точно ли всё в порядке, Абрам не обращал на это внимание. Иногда во время ужина они разговаривали. В последний раз они сошлись на том, что в случае зомби-апокалипсиса у Эндрю благодаря Абраму сильно увеличился расчёт на выживание, раз теперь он может завести машину без ключа. В этот раз они молчали, но это не угнетало, скорее было частью всего того, что они уже успели обсудить, словно это была минута на обработку информации. Эндрю почему-то думал об экси, а если быть точнее то о том, как этот дурацкий спорт влиял на Абрама. Почему-то ему казалось, что на этот раз у их мыслей есть точки соприкосновения.

Абрам ушёл наверх, Эндрю помыл посуду за обоими. Домашку они не делали, потому что оба не видели в этом смысла. Только по немецкому у них она выполнялась сама собой, потому что почти всегда задания были в устном формате. Было странно, что они разговаривали, но после того, как они съехались и перестали избегать друг друга, слова составлялись в предложение сами собой. Эндрю чувствовал, что впервые у него появился тот, кому он может что-то рассказать.

— Почему экси? — он спросил это сразу после душа. Абрам сразу отвлёкся от учебника, его интересовали только языки и иногда математика. Он немного нахмурился, но скоро вновь расслабился. Эндрю упал на кровать, готовый выключить лампу. В темноте было легче говорить, если это было чересчур, но Абрам начал раньше, чем его рука нажала на выключатель.

— Когда я был младше, то играл за малую лигу, — он перевёл взгляд на Эндрю. — Точнее, мог бы играть, если бы мать меня не забрала. Но мне действительно это нравилось. Там был мальчишка, сын создательницы экси, он говорил, что я могу стать крутым игроком.

Абрам закрыл глаза, словно вспоминал те дни, как что-то действительно хорошее. Эндрю никогда не пытался занимать спортом, его это даже не интересовало. Он даже не мог предположить, что ему такое может понравиться.

— Так играй.

Абрам резко открыл глаза, перевернулся на живот и поднялся на локтях, повернувшись к нему так, чтобы посмотреть нормально, а не снизу вверх. Его глаза были широко раскрыты, а губы сомкнулись в напряженную линию, будто хотел поспорить, но не мог найти слов.

— С чего бы тебе начинать этот разговор? — иногда Абрам продолжал высказывать подозрения в его сторону, словно Эндрю мог позвонить его отцу и позвать сюда, из-за чего глаза закатывались сами собой.

— Потому что ты ведёшь себя подозрительно.

— Подозрительно? — иногда Абрам действительно мог забывать слова на английском, но Эндрю не собирался потакать его идиотизму. Он выключил свет и лёг на правый бок, прислонившись спиной к стене, холод приятно прошёлся по телу, пока остальная часть была в тепле одеяла. Эндрю спал под одним и тем же постельным бельём шестую ночь.

Он закрыл глаза, но его тело ожидало, когда внизу, прямо перед кроватью, прекратятся копошения. Это произошло достаточно скоро, и Эндрю наконец-то смог уснуть, оставив слова в голове Абрама недосказанными.

***

— А что насчёт моего отца? — Абрам уронил поднос прямо перед ним. Эндрю поднял глаза от еды и посмотрел на мальчишку, который чуть ли не дрожал от напряжения. Чем бы это не было вызвано, Эндрю это не нравилось.

— А что с ним?

— Разве так не станет легче меня найти? — Абрам взял вилку, но лишь провёл ей по салату, который в большинстве состоял из одних листьев. Эндрю и сам знал, что не смог сдержать отвращения, всё же он не понимал, как можно было питаться как кролик и всё ещё быть на ногах. Никакого удовольствия. — Ну то есть, моё имя повториться в ещё одном списке, разве это не наведёт его быстрее на мой след, если я начну играть в экси?

«А,» — устало подумал Эндрю, уже привыкший к паранойе Абрама, чаще всего безосновательной.

— Страннее то, что ты ещё не вступил, — Эндрю сделал ещё один укус от шоколадного батончика и продолжил раньше, чем его перебил Абрам. — Кого быстрее вспомнят безрезультатного игрока средней школы, который пришёл поиграть в последний месяц, или мальчишку, который как одержимый пялится на других пацанов в форме и чуть ли не дрочит на них на трибунах?

— Фу, — скривился Абрам. — Такого не было! Но мама запрещала мне играть. На это должна была быть причина?

— Она запрещала конкретно экси или всё?

На секунду Абрам остановился и задумался, а один раз сам себя остановил, когда уже, казалось, пришёл к какому-то выводу. Эндрю даже не ожидал, что это окажется настолько сложным вопросом:

— Вообще, по сути всё, — неуверенно начал он. — Но экси будто агрессивнее, чем остальное.

Эндрю даже не сдвинулся с места, не после того, как Абрам сам и ответил на свой вопрос. Видимо, он и сам понял, что не дождётся от Эндрю больше никакой реакции, пока сам её не выведет.

— Но если и правда есть причина?

Эндрю не собирался уговаривать его делать так или этак, он просто высказал своё наблюдение, которое занимало мозг последние несколько дней. Если помешательство Абрама на экси так легко заметить, то, может, не стоило быть уверенным, что о ней не знал его отец. Хотя, если они и правда убежали пять лет назад, то, скорее всего, его отец уже и не помнит об одержимости своего сына дурацким видом спорта.

— Тогда прекращай привлекать внимание.

Если Абраму и было что сказать, он не сказал, решив забить рот едой. Эндрю не мешал ему, наконец-то получив возможность заняться тем же самым.

Дальше математика, литература, на информатике он заснул раньше, чем ожидал, и проснулся только к тому моменту, когда урок уже подходил к концу. Он вышел из кабинета и подошёл к шкафчикам, откуда быстро достал зажигалку и засунул в карман, пока его не засекли камеры, а также не забыл выложить все тетради, которые делали его рюкзак тяжелее.

По пути к крыше, на лестнице у второго этажа он встретил Абрама, который аккуратно пытался всё развернуть так, будто им просто нужно было идти в одну сторону вплоть до четвёртого этаже и пока Абрам заворачивал к кабинетам, Эндрю поднялся на крышу. Он знал, что скоро он тоже поднимется за ним, когда решит, что никто их не заметит. Эндрю мог только предположить, зачем Абраму потребовался ещё один разговор, второй за то время, что они проводят в школе. Обычно, или точнее, в последнюю неделю, им хватало видеться пару раз в школе и весь вечер дома, где они старались максимально друг другу не мешать, как минимум настолько, насколько это было возможно для двух мальчиков-подростков. Однако жаловаться было не на что.

За то время, что Абрама не было, Эндрю достал сигарету и зажёг её без задней мысли. По одной в день – не больше и не меньше, уже скорее ритуал, нежели необходимость. Может, пока Дрейка не было дома, ему и не нужно так точно ощущать облегчение в голове, ногах и руках, но ему не хотелось отказываться от столь безопасной утраты контроля и такой контролируемой попытки самоубийства. Может, позже он бросит, когда у него появится смысл жить дальше, но это только когда-нибудь. Абрам зашёл тихо, но недостаточно, чтобы Эндрю его не заметил, и опустился рядом, облокачиваясь спиной на дверь позади себя.

— Если бы я выбрал экси, то шанс, что Натан выйдет именно на тебя, стал бы выше, — проговорил Абрам свою глупую мысль, словно никто из его подчиненных не мог зайти в школу, если бы имел оружие. Эндрю даже не мог на этот раз закатить глаза. Что-то внутри него нервно сжалось, когда Абрам напомнил, что ему не всё равно на его жизнь.

— Мы оба не появляемся дома лишний раз, — Эндрю говорил только фактами, у него с самого начала не было цели уговорить Абрама заняться экси, но его зависимость с каждым днём только больше прогрессировала. От этого создавалось впечатление, что скоро в их дверь вломится толпа игроков, желающих забрать его соседа к себе в команду. Им определенно не надо знать, насколько хорошо не по своей воле, а скорее по опыту, Абрам мог найти слабое звено в команде только по одному просмотру тренировки. — Шанс того, что нас найдут в школе, намного выше. Только если они не решат прийти ночью.

По тому, как передёрнуло Абрама, он понял, что угадал.

— Делай, что хочешь, — искренне сказал Эндрю, сам от себя не ожидая. — Может, это последний раз, когда ты сможешь.

Он нервно посмотрел на Эндрю: «Что ты имеешь ввиду?» — читалось в его глазах, без лишнего звука.

— Со старшей школы это стало бы привлекать внимание, но не сейчас. К тому же сезон уже закончился, — ни то, чтобы Эндрю разбирался, но из-за Абрама он бесконечно запоминал разную бессмысленную информацию, которая, кроме как во время общения с этим полоумным, никогда не понадобится.

Абрам потерянно мотнул головой, уже думая о чём-то своём. Эндрю сделал ещё пару затяжек, сигарета тлела между его пальцами.

— Если бы я стал игроком, ты бы уходил домой раньше?

Эндрю знал, к чему этот вопрос, как и последствия от своего ответа. Абрам был идиотом, но выводить его из равновесия больше, чем это происходило последнюю неделю, он не собирался.

— У меня нет причин умирать раньше тебя.

После этих слов напряжение из плеч Абрама немного сошло на нет, впервые за неделю не было ощущения, что ему хотелось побыстрее выбежать из школы и повернуть в сторону вокзала. Он протянул руку, Эндрю передал недокуренную сигарету ему, готовый к тому, что, как и всегда, Абрам просто будет держать её до тех пор, пока она не догорит окончательно, но в последние секунды он затянулся, да и так глубоко, что сразу же закашлялся. Эндрю ощутил лёгкое щекотание в душе, наблюдая, как Абрам пытается вернуть дыхание в норму. Он матерился на английском и французском одновременно, всё это было приправлено британским акцентом, который до этого Эндрю ни разу не слышал.

— Чёрт, — в конце концов, сказал он и притоптал окурок ботинком.

Волосы Нила трепетали от ветра, а его корни отливали рыжим.

«Стоп, рыжим?» — Эндрю невольно сосредоточил внимание на цвете, представляя Абрама именно с таким цветом волос. — «Голубоглазый с рыжими волосами».

Абрам вновь открыл глаза, но, кажется, даже не обратил внимания на пристальный взгляд Эндрю.

— Что ж, в таком случае ты знаешь, где меня искать, — Абрам встал и, почти улыбнувшись, скрылся за дверью. Эндрю всё ещё видел его лицо перед глазами, вспоминая, как он впервые увидел чистое безоблачное небо глубокой ночью. Рыжеволосый, с голубыми глазами.

Эндрю не мог избавиться от этой фантазии, словно его мозг резко был отравлен. Он уже и так который вечер хоть раз обращал внимание именно на то, как жёлтые блики лампы солнцем отражаются в его глазах, словно они были драгоценными камнями со всеми этими ребристыми поверхностями. Не хватало ему иметь такое же помешательство на рыжих корнях своего соседа, за которыми наблюдать ещё проще, потому что чаще всего Абрам спал именно спиной к нему.

Ох, Эндрю определенно стоило его предупредить о натуральном цвете волос.

Как минимум, это оправдывало одержимость Абрама на линзах и краске, с такой внешностью его сложно было бы не заметить.

Об этом Эндрю думал без сигареты и даже не испытал зуд достать ещё одну, в его голове застрял звук кашля, окрашенный в рыжий. Зато его ноги так и хотели заставить его закрыть дверь и спуститься в спортзал. Наверное, потому, что хотел убедиться, что в случае чего Абрам точно будет там, а не где-то ещё. Иначе как уследить за тем, кому необходим бег, даже если он не хочет этого?

Эндрю спустился быстро, быстрее, чем когда-либо. Он зашёл в спортзал и увидел, что тренировка уже шла. На этот раз он чувствовал себя больше, чем просто третьим лицом на трибунах, потому что он искал кое-кого конкретного. Когда он прошёлся по всем номерам, то понял, что игроков также пятнадцать, как было и вчера, и все номера совпадали со вчерашними. Он не поднимался на трибуны, пытаясь угадать, под каким номером мог быть Абрам, иначе куда ему деваться? Только если он отказался от этой идеи. Но это было бы глупо, а Абрам так не поступает не после того, как он спросил чёртово разрешение, даже если сам того не понял.

Сзади Эндрю услышал кашель взрослого мужчины и чуть ли не отпрыгнул на метр, тело отреагировало само, мозг не успел сопоставить реальность всех с его собственной. Не каждый мужчина педофил-насильник, но каждый может им оказаться.

— Ты был с Алексом на трибунах, — он улыбался, но Эндрю чувствовал сталь в его голосе. Может, он и был немного легкомыслен, но тренером казался не самым плохим. — Тоже хочешь присоединиться.

Если бы этот вопрос задался не сразу же после того, как его организм вспомнил о привычке защищаться, то, может, Эндрю бы и не ответил так категорично, но первое, что ему хотелось сделать – это оттолкнуть.

— Экси – бесполезная трата времени и ресурсов, — он уже не стоял так, словно был готов либо напасть, либо сначала ударить, а потом убежать.

Было ли это вызвано отказом или самой формой, в которую этот смысл был помещён, но улыбка ушла с лица тренера, будто её и не было.

— А, ясно, — его лицо ничего не показывало, но в голосе Эндрю прочитал отвращение, которого ни разу не слышал на тренировках в течение недели в сторону кого-либо из команды.

Эндрю хотелось спросить, что ему ясно, но в этот момент из дверей выскочил Абрам в экипировке, не подходящей ему по размеру. Он был без шлема и светился, словно изнутри, сжимая в руке клюшку.

«Ну конечно,» — насмешливо прозвучало в голове Эндрю без злости, скорее с забавой. — «Такую улыбку может заполучить только клюшка в его руках».

— Алекс! — крикнул с поля номер тринадцать. — Ты что так долго!

Абрам немного сдулся. Это были люди, которых он всё ещё опасался, но не прошло и пяти секунд, как поспешил к ним. Эндрю видел напряжение в его плечах, но также он заметил, как оно начало отступать, когда номер шесть по-дружески ударил Абрама по спине. До дверей не доходили звуки, поэтому он только наблюдал за языком тела Абрама, который был понятен ему с самого начала и сейчас уже был его вторым.

Мужчина рядом с ним прикрикнул на них, вновь улыбаясь, заставляя их прислушаться к его словам. Эндрю же поднялся на трибуны, наблюдая, как подпрыгнули кудри Абрама последний раз, прежде чем он надел шлем и началась тренировка.