Этапы (стадии) знакомства.

Смыкая руки на груди, Рене встаёт настолько близко к Эндрю, насколько позволяет ситуация и их общие триггеры. Кевин сидит на диване Ваймака, на котором успел поспать чуть ли не каждый из членов команды. От Дэя пахнет водкой, словно он не пил её, а окунулся с головой. Рене не жалеет его, но и пропустить это мимо своих глаз просто не может.

— Он сказал, что не будет вмешиваться, пока это не станет проблемой, и что присматривает мне замену, — Кевин говорил невнятно, но быстро, будто воспоминания могут уйти вместе со словами. — Он сказал, что убьёт меня, если я не буду приносить деньги.

Это слишком опасно. Рене чувствует, как вина заслуженно бьёт её по голове и Эндрю был прав, обвинив её в халатности. Рене обещала их защитить, но дала любопытству взять над собой верх, слишком доверившись привычке к безопасности. Она не могла винить Ники в том, что он боялся забрать своего кузена. Не после того, как он увидел шрамы на предплечьях. Рене и сама про них не знала, но и не должна была, поэтому не показала и капли удивления или даже намёка на то, что заметила их. Это не её секрет, и никто не имеет никакого права его обсуждать или раскрывать. Рене верит, что и Ники никому, кроме Эрика, об этом не разболтает. Эндрю и сам всё расскажет, если это будет необходимо или, может, начнёт его волновать.

— Значит, япошка думает вернуть тебя в случае неудачи, — Эндрю прислоняет руку ко рту, впервые на её памяти пытаясь скрыть убийственную улыбочку, к которой уже все привыкли. Рене смотрит на Эндрю, но вскоре переводит взгляд на Ваймака, стоящего поодаль и пытающегося понять, что же мешает ему воспринимать Эндрю так же, как и раньше. Рене и сама поняла не сразу, а когда осознала, испугалась за него больше, чем должна была. В конце концов, кто бы мог подумать, что у Эндрю ещё остались настолько осязаемые слабые места. — Как забавно получается.

— Ты, блять, издеваешься... — Кевин даже не поднимает глаз, пока его ладони тонут в волосах. Рене видит, как сильно тот пытается не обвинить во всём Эндрю, но, видимо, уже теряет весь запал, увидев, насколько же шатко состояние его защитника. Рене продолжит делить обязанности, даже если после подобного он навсегда закончит общение с ней. Эндрю не составит сложности принять такое решение. Она подорвала его доверие и поступила бы по-другому, если бы знала, что произойдёт.

Ваймак поворачивает свою голову на Эндрю после слов о некой неудаче, хмурясь немного больше, чем было до этого.

— О чём речь, Миньярд?

Эндрю поворачивается не сразу, продолжая прикрывать часть рта рукой.

— Что за неудача?

Ваймак даже не меняется в лице, когда Эндрю убирает ладонь, пока за ней лекарства кривят лицо в улыбке.

— Ох, тренер, ну, сезон почти закончен, — Эндрю со смешком отводит руки по сторонам и пожимает плечами. — Пришло время искать новых игроков, и, видимо, даже у япошки есть варианты, кто им может стать.

— С чего бы ему вмешиваться в это? — спрашивает Кевин, уже не оттягивая свои волосы, но всё ещё избегая глаз Эндрю. — Этим занимается Рико с хозяином.

— Значит, есть кто-то, о ком эти двое не знают, — с открытым намёком говорит Эндрю, на этот раз пропуская мимо себя прозвище Тэцудзи, словно преподносит это не в качестве догадки, а как истину, написанную в учении.

Кевин на эту реплику наконец-то поднимает глаза.

— Эндрю... — хочет спросить Кевин, но Эндрю начинает отыгрывать что-то другое и смотрит на своё пустое запястье.

— Упс, кажется, время на разговоры подошло к концу, — он поворачивается спиной, но не позволяет никому его окликнуть. — Рене стоило бы помочь мне выдохнуть после этих приключений.

Рене ощущает дрожь изнутри. Будь Эндрю в норме, он не ни за что не упаковал бы эти мысли в подобные цвета, но, видимо, на этот раз в его голове стало слишком громко, чтобы контролировать то, что обычно даже не всплывало. Она до сих пор мало знает о его лекарствах по нескольким причинам: во-первых, потому что это не её дело, во-вторых, потому что Эндрю ничего не рассказывает, в-третьих, потому что они являются экспериментальными образцами и даже если бы она решила вторгнуться в его личные дела, то не смогла бы узнать ничего нового.

Единственное, что когда-либо говорил о них Эндрю заставляет её волноваться по сей день, но также принуждает сохранять молчание: «Они заставляют чувствовать себя более сумасшедшим, чем оно есть на самом деле».

Тогда Эндрю мог рассуждать адекватно, а также держаться после пропуска дозы больше, чем полчаса. Рене даже не уверена, что теперь одного пузырька хватит хотя бы на месяц, если он действительно будет следовать рекомендациям врача. Хотя она подозревала, что это не надолго.

Эндрю останавливается, прежде чем посмотреть на Кевина с очевидным зовом за собой:

— Ты идёшь или у тебя есть ещё что рассказать?

Кевин играться с нервами Эндрю после такого долгого отсутствия и собственного путешествия, очевидно, не решается, поэтому сразу же после этого, несмотря на слабость в ногах и, скорее всего, помутнение в голове, мигом оказывается рядом и выходит за Эндрю в коридор.

Рене направляется за ними, беспокоясь за состояние обоих и не только за физическое, но и психологическое.

— Рене, — голос тренера заставляет её остановиться, хотя Эндрю уже покинул квартиру Ваймака. — Проследи, чтобы они никуда не вляпались.

Тренер знает её уже четыре года, и пусть она и является самой старшей, волнуется за неё не меньше, чем за младшую Джейни. Теперь даже сложно представить, что когда-то он пугал её так же, как и другие мужчины за тридцать.

Она лишь кивает головой. Ваймак не может сдержать усталого вздоха.

— Спокойной ночи, тренер, — улыбается она ему и пытается догнать мальчишек после того, как их голоса затихли. — Если что, я готова ответить на любой Ваш вопрос.

Так начинается их апрель. Рене не может поверить, что с их последней игры прошло уже двадцать дней. Кажется, с того момента ничего особо не изменилось, однако она видит, что для компании «Монстров», как её называли старшекурсники, изменилось всё. Рене не стремится стать частью их жизни, но ощущает каждое изменение в их динамике.

Эндрю стоит у их машины, тихий и более менее спокойный настолько, насколько это возможно после увеличения дозы лекарств. Он смотрит в телефон, может, что-то читает, может, что-то ищет, однако не отрывает взгляда, незаинтересованный окружающим миром, погруженным в сон.

— Мне вернуть тебе ключи? — Рене уже открывает водительскую дверь, когда задаёт этот вопрос, чтобы убедиться, что Эндрю готов ехать обратно, но, не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, сама садится и заводит машину.

Кевин сидит сзади. В салоне напряженно и тихо. Сейчас это максимальное уединение, которое она может предоставить Эндрю.

— Почему не едем? — мычит Кевин, всё ещё находясь в алкогольном опьянении.

Рене смотрит на него через стекло заднего вида. Вид у Кевина заспанный и уставший, видно, что до общежития он уже не доедет: слишком уставший после встречи с Ичиро, потом панической атаки, а затем бутылки виски.

— Подождём Эндрю и поедем, — спокойно говорит она, надеясь, что Эндрю уловит намёк, если услышит. Он и сам не позволит оставить Кевина, спящим в машине. Хотя ему не составит труда разбудить его.

— Бросил бы он уже курить и всё, — бурчит он, прислонив руку к голове. На удивление, он находится вполне в сознании и не кажется сильно пьяным. Всё же у Кевина стала вырабатываться терпимость к алкоголю. А вот его фразу она комментировать уже не стала. Рене согласна, что Эндрю не стоит курить столько, сколько он это делает обычно, но и говорить, что на этот раз дело не просто в передышке на сигарету, упоминать не стала. Кевин не дурак, вполне вероятно, что он и сам скоро всё поймёт.

Эндрю тушит сигарету, притоптав её, и быстро садится вперёд, на пассажирское сиденье. Его улыбка уже не настолько яркая – немного сошло действие таблеток.

На этот раз Рене решает ничего не спрашивать, оценив состояние Эндрю как терпимое. К этому моменту Кевин уже храпит на заднем сиденье, и она успевает подумать, что они уже доедут в тишине, но Эндрю быстро включает радио и максимально выкручивает звук. Она и сама чувствует, как её лицо кривится от резкости, поэтому, когда Кевин моментально подрывается, будто и не спал полминуты назад, Рене убавляет громкость до привычной для неё отметки. Только вот это не особо помогает: только Кевин начинает клониться в сторону, Эндрю вновь прибавляет звук, а убедившись, что это работает, убавляет обратно.

Рене не знает, почему у неё не начинает дёргаться глаз после таких махинаций. Когда уже на въезде на парковку Эндрю вновь увеличивает громкость, но на этот раз без причины, только раздраженный крик Кевина спасает их от преднамеренной аварии:

— Чёрт возьми! Бошка раскалывается и без тебя!

Эндрю только усмехается, но наконец-то убавляет звук ближе к минимуму, но Рене уже не может избавиться от желания выпустить свою злость на кого-то ещё. Возможно, это чувство направлено на кое-кого конкретного, кто осознанно пытается вывести её из себя на протяжении всей поездки, даже если по ней сложно понять уровень раздражения.

Когда Рене глушит двигатель, Эндрю не двигается с места. Она решает не ждать и сразу же протягивает ему ключ обратно. Он смотрит на него так, словно он угрожает всей его семье, и в конце концов, поднимает глаза на зеркало, в котором отражается полусонный и искренне недовольный Кевин.

— Выйди, — спокойно, как это бывает только без таблеток, говорит Эндрю.

— Ты... — хочет что-то сказать Кевин, но сдаётся, махает рукой и оставляет их одних, предварительно хлопнув дверью. Они видят, как он доходит до общаги и скрывается за главной дверью.

Сразу же после этого Эндрю достаёт таблетки, но вместо двух на ладони оставляет только одну, как это было по старому рецепту. Рене с самого начала подозревала, что он не станет следовать новым предписаниям. Эндрю лучше пострадает, но вернётся к предыдущей дозировке. Он насухую глотает капсулу и откидывается на спинку кресла. Рене видит лёгкую складку у него между бровями, как единственный показатель того, что Эндрю ощущает ломку, которую только что смог немного облегчить, хотя теперь организм требует большего для выработки дофамина.

Рене протягивает ему небольшую бутылку с водой, которую часто таскает с собой в сумке. Может, сначала он и хочет отказаться, но в итоге принимает.

Эндрю делает два крупных глотка, прежде чем складка между бровями немного разглаживается, хотя таблетка ещё не успела начать действовать. Рене его не торопит. Через минуты две Эндрю переводит взгляд на неё, но вскоре закрывает глаза и поворачивается к окну.

— Мне нечего предложить.

Рене сразу понимает, что он имеет ввиду. Между ними нет обговорённых сделок, скорее соглашение о защите каждой из своих сторон, но в этот раз Эндрю видит необходимость в её помощи, иначе не пошёл бы на такие шаги.

— А мне ничего от тебя не надо. Что мне сделать?

Он отвечает не сразу, но вскоре лёгкая, пусть и фальшивая улыбка трогает его уста, когда первые буквы срываются с языка:

— Надо завербовать кое-кого раньше, чем это сделают Мориямы, — он вновь смотрит на Рене. — Но с ним нужно немного потренироваться.

Сначала ей хочется попросить больше информации, но вскоре понимает, что это не одна из тех ситуаций, когда Дэн спрашивает её мнения о том или ином вратаре, попадающемся среди анкет потенциальных новых игроков. Здесь вопрос только в том, готова ли она помочь и с чем именно.

— Ты хочешь, чтобы я потренировалась с новым вратарём?

— Нападающим, — Эндрю достаёт ещё одну сигарету, вторую за вечер. — Я сам с этим разберусь, ты должна только довести до стадиона.

На секунду ей кажется, что это сказано кем-то другим. Дело было определенно не в игре, а в игроке. Кем бы он ни был, он и является слабым местом, которое Эндрю так долго пытался скрыть.

«Абрам».

— Это станет проблемой для команды? — Рене долго не думает над вопросом, но спрашивает аккуратно.

— Если да, то Лисов станет в два раза меньше.

Рене не сразу понимает, что имеет ввиду Эндрю, поэтому тихое «что» ставит напряжённое многоточие в их разговоре. По улыбке она понимает, что ответа не дождётся, так что приходится проглотить кислотное ощущение тревоги, не отвлекаясь на то, как оно цепляется за горло.

— Эндрю, — она дожидается, когда он вновь посмотрит на неё, прежде чем скажет нечто, чего сама от себя не ожидала . — Не уничтожай эту команду.

По улыбке Эндрю проходит дрожь, что иногда происходило и раньше, когда говорилось нечто, что не могло пройти мимо ушей. Рене нечасто, но иногда добивалась этой реакции, на этот раз не специально.

— Не делай из меня монстра, Уокер.

— Я не это имела ввиду, и ты это знаешь, — Рене открывает дверь после того, как запах дыма начинает попадать внутрь машины. — Однако я не могу отвезти тебя в Балтимор, тебе запрещено покидать штат.

Эндрю делает ещё одну затяжку и, не докурив, выбрасывает сигарету в окно.

— Договориться с ФБР не так сложно, когда знаешь, что им предложить.

Рене теряется на долю секунды.

— Ты договорился с ФБР, — это не вопрос, поэтому Эндрю отвечает на него тем же.

— И они чем-то отличаются от остальных? — он закатывает глаза. — Ты говорила с Ники?

Резкая смена темы не ново, но Рене всё же начинает хмуриться.

— Он никому не рассказал, иначе не был бы столь напряжён.

Эндрю не сразу отвечает, только кивает.

— Пусть ещё несколько дней так походит, может, помолчит немного.

— Не думаю, что его хватит ещё надолго.

Он усмехается:

— Я тоже.

Рене дают выбор: либо поговорить с ним самой, либо дождаться, когда Ники сойдёт с ума от нервов, чтобы он сам подошёл к Эндрю. Она подозревает, что не пройдёт и нескольких дней, как этот вопрос окажется решён, пока не появятся ещё сотни новых. Особенно после того, как Эндрю сам приведёт новичка к Лисам.

— А что насчёт остальных? У них много вопросов.

Эндрю даже не реагирует.

— Они и так знают больше, чем должны, пора им смириться с этим, — он открывает дверь и выходит, Рене делает то же самое и закрывает машину. Она невольно проводит большим пальцем по выемкам на ключе, который ей временно одолжили, а значит, не обвиняли в произошедшем, что было для Эндрю странно. Рене заметила, что он изменился. — Надеюсь, ты ещё не до конца вымотана, Уокер.

Эндрю ловким движением достаёт один из ножей из под своих повязок и протягивает ей на расстоянии вытянутой руки. Она лёгким движением берёт его, почти сразу же узнавая рукоятку, удобно лежащую в её руке. Слишком знакомо, чтобы было возможно так просто отпустить.

Эндрю, заметив узнавание, улыбается немного шире и без лишних слов направляется к их подвалу, где она обычно и даёт ему выпустить пар. Рене не нравится это дело, но кроме неё никто, кто знает Эндрю, никогда на это не согласится.