Этапы (стадии) знакомства.

— Дядь, ты скоро вернёшься? Я не скажу, что они догадываются, но лучше бы тебе поторопиться.

Стюарт кладёт трубку, устав отвечать на этот вопрос в сотый раз за день. Чуть ли не каждый, у кого только может быть его номер, спросил, когда же глава британской мафии вернётся на своё законное место.

В стране сейчас всё спокойно: полиция не находит никаких следов к ним, все процессы проходят без особых проблем, никаких внутренних конфликтов, никаких внешних. Так почему ему не дают заняться личными вопросами, казалось бы, касающимися члена их семьи? Может, они и не знакомы с Абрамом лично, но должны понимать, насколько важно сохранять хорошие отношения с родственниками, которые причастны к её верхушке. А если бы его племянник так твердо не отказался от власти, то Стюарт смог бы обучить его и передать бразды правления.

Но нет. Его свели с ума игра и вратарь.

Абрам не пытался никак связаться со Стюартом с тех самых пор, как оказался спасён из рук Натана и отобран Балтиморским ФБР. Зато теперь чуть ли не через день созванивается со своим ненаглядным.

Кабинет находится на отшибе Питтсбурга, окруженный не многоэтажными зданиями, строящимися тут и там, как он успел привыкнуть за почти безвыездные последние четыре года, а заводами и пятиэтажными домами, комнаты в которых сдавались бедным студентам и многодетным семьям. Стюарт уже привык к вечному запаху дыма и местному менталитету, в конце концов, все они люди, одинаково ужасны в своем консерватизме.

В дверь стучат в ту же минуту:

— Босс, у меня есть новая информация по поводу восемьдесят первых.

Стюарт чуть ли не выпрыгивает из-за стола. Ему пришлось слишком долго ждать хоть какую-нибудь новую информацию по поводу японской мафии, а если быть точным — про Ичиро, о котором последние две недели ничего не было слышно, как и о его решении относительно Абрама, продолжавшего по всем документам оставаться его собственностью. Именно это было причиной, почему ему пришлось запереть племянника в их родовом доме: чтобы он не сбежал и не привлёк к себе слишком много ненужного внимания — но, конечно же, стоило только дать немного свободы, так мальчишка сразу же исчез.

Ни о чём Стюарт так не сожалеет, как о собственной привязанности к сестре, а соответственно и к её сыну, даже если он делит гены с грёбаным Веснински.

— Выкладывай.

— Несколько часов назад автомобиль с японскими номерами был замечен в опасной близости к Лисьей Норе.

Стюарт тушит сигарету в уже заполненную пепельницу, когда-то подаренную троюродной сестрой.

— Это же на их игру направлялся Абрам?

— Так точно, сэр.

Стюарт опускает взгляд на тот самый список игроков, уже получив нужные данные о каждом из них. Сначала он думал, что виноватым в побеге Абрама был Кевин, как единственный, с кем его племянник был знаком и мог поддерживать связь. Однако благодаря первому звонку из Балтиморской больницы стало очевидно, что виновником странных действий Абрама является вовсе не нападающий Лисов, а их вратарь.

— Известно, чей автомобиль?

— Мы пробили номер по базе, но он оказался не зарегистрированным.

«Очевидно», — мелькает в голове с усмешкой в сторону собственной наивности.

— Однако машина простояла на том месте тридцать минут и повернула обратно.

— Известно, куда она направилась?

— Нет, сэр. Они двинулись в сторону юго-запада, больше четырёх километров по прямой там камер нет.

«К тому же это чёртовы японцы, они бы уж точно не позволили себя так глупо поймать», — думает Стюарт и переводит взгляд на единственную фотографию с сестрой, от которой он не смог избавиться. На ней Мэри стоит в прекрасном нежно-розовом платье, она только сдала экзамены и готовилась к выпускному. Тогда он уже знал, чем промышлял отец и с кем вёл переговоры. Стюарт ненавидит себя за то, что ограничивал её тогда, только чтобы Мэри проводила с ним больше времени.

Он не может себе простить, что она не вернулась к нему, а также за то, что он не умеет учиться на ошибках. Когда Абрам впервые набрал его номер, Стюарту казалось, что если он ограничит Нила не из эгоистичного желания проводить с ним больше времени, а для его безопасности, то это не приведёт к тому же итогу.

Но в итоге привело.

— Можешь идти, Самуэль.

Когда Самуэль покидает кабинет, тяжёлый вздох сам вырывается из нутра. Они не пытались вернуть Абрама обратно, а лишь выполняли свою работу, и Стюарт понимал причину такого отношения. Так же, как и японская мафия, они были очень дотошны в выборе работников во всех отраслях, поэтому они были не семьёй, в конце концов, это не сказка, но доверие в их кругах ценилось не меньше преданности. Никто не доверял Абраму с того самого момента, как он объявился словно из неоткуда, так как его неизведанность была синонимом опасности.

И Стюарт теперь по-детски упрямится, не желая больше слышать, как его люди хотят быстрее вернуться домой. Может, поэтому сейчас в его собственных руках лежит один из старых одноразовых телефонов, и он медленно набирает номер, который успел запомнить, пока следил за их историей звонков.

Эндрю Миньярд был ещё той проблемой, но он мог стать единственным безопасным мостом между ним и японской мафией, а также Нилом и ФБР.

Стюарт подносит трубку к уху, слишком неуверенный, что его действия обоснованы, а не построены на слишком мягкой для босса мафии тревоге о племяннике, который даже через угрозы не вернётся в Британию как минимум из-за собственной упрямости.

После пропажи гудков Стюарт сначала думает, что его звонок оказался сброшен, но, посмотрев на маленький экранчик, убеждается в своей неправоте. Сначала он даже забывает причину набранного номера, но быстро берёт себя в руки.

— Эндрю Миньярд?

— Думаю, вы и сами не подозреваете, как мне надоели звонки с незнакомых номеров, — начал он скучающим голосом с некоторой долей издёвки. — Если не собираетесь говорить ничего стоящего, то сбросьте звонок.

Был ли это талант или приобретённое умение, но, как Стюарт и предполагал, ему хватило несколько слов, чтобы почувствовать раздражение из-за собеседника по другую сторону. Неудивительно, что за двенадцать семей этого мальчишку не оставила ни одна.

— Соблюдай дистанцию, сопляк.

Эндрю лишь испускает смешок:

— Вы точно туда позвонили, а не одному из своих подчиненных, Хэтфорд?

Стюарт опешил. Не ожидал он, что буквально за одну фразу окажется так быстро опознан и уже будет на не самом благоприятном счету. Может, эта затея была обречена на провал с самого начала.

— Для Абрама подчиненным являешься именно ты, так что сомневаюсь, что номер набран неправильно.

Удивительно, но на это Эндрю ничего ответил, только издал странный звук, похожий на согласие и отрицание одновременно. Стюарт мысленно поставил себе дополнительный балл, надеясь на положительный исход данной затеи.

— Только вот его подчинённые автоматически становятся моими, так что советую тебе работать на моих условиях, иначе вы с Абрамом больше не увидитесь.

— Ой-ой-ой, дядь, тебе не кажется, что ты перегибаешь? — Эндрю, несмотря на то, что соизволил дослушать до конца, всё же отреагировал так, словно не был приспособлен к официальному разговору. — Как ты ему хочешь что-то запретить? Думаешь, это тебе по силам?

Словно холодный ветер под летним палящим солнцем, его накрывает быстрыми мурашками. Но сомневаться некуда, в конце концов, он тоже знает эти тайные места, о которых невыгодно говорить.

— Не смогу, но речь тут не только про меня.

— Уж поверьте, я знаю об этом даже лучше Вас.

Стюарт напрягается, но решает не спрашивать. Он знает достаточно, чтобы не вмешиваться в дела, которые его не касаются.

Ветер пробирается через открытое окно и треплет листы бумаги с данными о сделках, заключенных между ним и Балтиморским ФБР. Кажется, теперь у него связаны руки, и Эндрю – его главный козырь в рукаве.

— Абрам с самого начала хотел связаться с тобой, но я его отговорил. Как видишь, это привело только к большим последствиям, поэтому я перестану вмешиваться в его решения и сделаю всё так, чтобы его выпустили.

— Ого, — вытягивает гласные Эндрю, не скрывая, насколько же глубоко его недоверие. — Какие взрослые осознанные слова я слышу. И в чём же подвох?

Глаза сами косятся на сборную информацию.

— Расскажу тебе достаточно, чтобы ФБР начало работать на тебя. Мне нужно только, чтобы ты докладывал мне о жизни Абрама, о том, как он, а также, что он жив и здоров.

— Вы несёте чушь, если думаете, что ФБР даст мне такую информацию, даже если волшебным образом отпустит Нила погулять по улочкам Балтимора минут на 30.

— ФБР может позволить выехать ему за пределы штата, но точно не даст покинуть границы страны. Будь у меня вариант вмешиваться больше, чем мне уже позволили без развязки войны, я бы уже это сделал. Я на свой страх и риск доверяю тебе жопу своего племянника и информацию, о которой могут знать только я и Ичиро Морияма.

— Стоп, — Миньярд перебивает его, хотя до этого и создавал иллюзию неплохого и внимательного слушателя. — При чём тут Мориямы?

— Так ты согласен или нет?

Миньярд молчит недолго, поэтому Стюарт не успевает подумать, что ошибся в выборе.

— Я вас очень внимательно слушаю.

***

Браунинг медленно подкатывает телефон к Натаниэлю. Если говорить честно, то не сказать, что в этих стенах прозвучала какая-то новая информация, ранее им неизвестная. В конце концов, у отдела были большие надежды на сына Веснински, и теперь, когда оказалось, что он не может ничего знать, потому что вот уже как десять лет живёт абсолютно отдельно, то, конечно, толика разочарования была очевидной.

— У вас десять минут.

На этот раз Натаниэль не ждёт, моментально берёт телефон в ладони, уже не скреплённые наручниками. Второй допрос был скорее формальностью, но теперь он точно позволяет поставить точку. Абрам никак не связан с деятельностью своего отца, а соответственно не знает больше, чем само ФБР.

Его пальцы с ещё большей уверенностью набирают наизусть выученные цифры, хотя лицо такое же равнодушное, только поспешные действия показывают, насколько же этот звонок необходим.

Не проходит ни секунды, как гудки заканчиваются.

— Нил.

— Эндрю.

Звонок начинается как обычно.

— Уже достал всех?

Местами Эндрю откровенно издевается, но почти каждое слово с сарказмом Абрам воспринимает с шуткой, понятной только им двоим.

— Только если кое-кого конкретного.

— Даже предполагаю, кого. Браунинг, я знаю, что ты там.

Эндрю всё ещё под своей увеличенной дозой таблеток, из-за чего его голос не может стоять на месте, так же как и тональность, прыгающая от низкой к высокой и наоборот. Абрам замечает каждую, Браунинг это знает, пусть и не может никак подтвердить.

— Не молчи,

— Что ты хочешь, Миньярд.

— Запись выключена?

Браунинг невольно замирает, недовольный из-за того, что не может понять причину этого вопроса.

— К чему вопрос?

Уже привычный смешок прерывает слова по-другую сторону, на который Абрам уже не начинает сразу хмуриться, но он выглядит немного настороженным.

—Джейси (я не нашла информации об имени Браунинга, так что теперь он Джей), выключи-ка громкую связь и возьми трубочку, а я тебе на ушко расскажу секретик.

Браунинг не сразу тянется к телефону, но когда Натаниэль сам прокатывает его по столу к нему в руки, не отводя настороженного взгляда, выбора не остаётся.

— Что ты хочешь, Эндрю? — Браунинг немного настороженно прислоняет трубку к уху.

— Тебе ничего от меня не надо, но у меня есть предложение, на которое тебе придётся согласиться, если ты хочешь получить больше информации о Мяснике.

Выстрел звучит в его голове сигналом к действию. Он невольно поднимает глаза на Абрама, но его лицо выражает такое же недоумение, хотя и не без подлинного доверия, какое продолжало сохраняться к Миньярду.

— Откуда я могу знать, что ты выполнишь свою часть, да и откуда ты можешь знать больше, чем твой парень уже рассказал.

В этот момент одна и та же фраза звучит чуть ли не в один голос, только её продолжение абсолютно разное, Браунинг только чудом сохраняет лицо и не закатывает глаза:

— Я не его парень, и что он там собрался рассказывать?

— Он не мой парень, да и вроде Нил вам рассказывал о нашей с ним сделке, как вы после таково можете не верить в меня?

Хоть голос Эндрю и звучит с издевкой, но, несмотря на это, Браунинг видит смысл в его словах.

— Не испытывай меня, Миньярд.

По ту сторону ненадолго, буквально на полторы секунды, воцаряется тишина, после чего Эндрю продолжает:

— Вы же и так знаете, что во всём этом замешаны япошки, или я ошибаюсь?

Браунинг даже не сразу поднимает глаза на Абрама, чтобы не увидеть его реакции на вес поставленной информации. Агент невольно пытается одновременно предположить, как такие данные раздобыть и чем их возможно уравновесить, но чувствует, что у него нет ничего настолько же ценного.

— А от меня ты что хочешь?

Браунинг почти видит эту улыбку, когда Эндрю вновь начинает говорить:

— Чего вы так напугались? — он не усмехается, но удовольствие получает от раздражения и испуга людей просто колоссальное. — Вы же не ожидаете чего-то сильно нового? Я хочу, чтобы вы дали Нилу возможность посещать поле для экси.

— Поле для экси? — на секунду Браунингу кажется, что он ослышался, хотя и прекрасно знает, что Миньярд не стал бы так шутить.

— Что?

Абрам кажется таким удивлённым, будто в этот же момент кто-то оповестил его, что завтра он может быть выпущен на волю и навсегда освобождается от опеки со стороны ФБР, чему, конечно же, не бывать никогда.

— Да-да, я и сам не думал, что когда-то пойду на это, ещё и буду подначивать играть этого оболтуса в его дурацкую игру.

— В чём подвох?

Эндрю даже немного устало вздыхает.

— А в том, что если будете задавать слишком много вопросов, я передумаю.

Блефует он или нет, Браунинг проверять не хочет, поэтому, разбросав всю информацию по полочкам, всё же отвечает так же, как и планировал с самого начала:

— Хорошо, ладно, я согласен, а теперь рассказывай, чего именно ты от меня хочешь.