34 глава
– Давай пошлем ей фото! – предлагаю я, даже не зная, откуда взялась эта идея.
Ненавижу фотографироваться. Ненавижу перспективу сохранить свой образ на целую вечность. Ненавижу готовиться к фотографии, потому что никогда не знаю, какое лицо сделать, и в попытках скрыть дискомфорт всегда выдаю странную гримасу.
Но у меня нет времени говорить все это, потому что, когда я поднимаю голову, Виолетта уже придвинула свой стул к моему и легонько склоняет голову мне на плечо. Я смотрю прямо перед собой, фронтальная камера её телефона уже включена, на экране я вижу, как всегда, фотогеничную Виолетту и себя. Чувствуется, что я определенно не понимаю, что делаю.
Ви не ждет, пока я буду готова. Она начинает жать кнопку, делая одно селфи за другим. Я стараюсь выглядеть смело, потом мило, потом нейтрально. Но все фотографии получаются в промежутках между позами, и мое лицо на всех них выглядит ужасно.
– Можешь полегче с этой кнопкой? – протестую я.
– Улыбнись, пожалуйста! У тебя красивая улыбка, – отвечает Виолетта.
И я неизбежно улыбаюсь.
– Намного лучше, – говорит она между одной фотографией и другой.
– Ты не первая, кто мне это сказал. Я имею в виду про улыбку, – смущенно признаюсь я.
– Кто была та другая девушка? – Ви так заинтересована ответом, что даже опускает телефон.
– Тише, тише. Это был мой психотерапевт. – Я смеюсь и беру её за руку.
И она не отнимает свою.
Мы торчим там еще какое-то время, держась за руки под столом, пока выбираем лучшее фото для отправки Даше.
Голова Виолетты лежит у меня на плече, в воздухе пахнет свежим кофе и пирогом, и я могла бы сидеть здесь часами. Но в следующий момент, когда входная дверь кафе распахивается и с шумом входят трое девиц, Виолетта сразу же отстраняется от меня.
Она быстро встает, ставит стул на место и смотрит в потолок, избегая моего взгляда.
Виолетта просит чек и не дает мне ни за что заплатить . На выходе мы проходим мимо троицы, и одна из них узнает Виолетту. Девочки здороваются, Виолетта торопливо отвечает, затем выбегает из кафе, опустив голову и даже не проверяя, иду я за ней или нет. Она не знакомит меня с теми ребятами.
Когда мы выходим на улицу, я спрашиваю, все ли в порядке, и Виолетта пытается сменить тему.
– Ага, все в порядке. Я действительно просто хотела уйти. Знаешь, мне нужно собирать вещи. Завтра жизнь вернется в нормальное русло.
То, как она все это говорит, дает моему параноидальному уму много пищи для начала работы.
Вот мой вывод: Виолетта знает этих трех девиц по школе. Одноклассницы, наверное. Люди, которых она бы не прочь встретить на улице, если бы не была со мной. Если бы не держалась за руки и не прислоняла голову к моему плечу. Если бы она не встречалась с костлявой девочкой.
Ничего нового. Даже я думала что-то подобное. Когда мы сталкиваемся с парой, в которой одна нормального телосложения , а другая кости да кожа, то склонны придумывать тысячи объяснений существования подобного союза, но никто не думает: «Они, наверное, любят друг друга».
У этой девочки, похоже, фетиш.
костлявая девочка , должно быть, богата.
Она, наверное, была красивой, когда они начали встречаться, а теперь красивого телосложения девушке неловко с ней расстаться.
Фетишист, альфонс или трус – худощавый всегда оказывается в негативном свете. И этого Ви, вероятно, пытается избежать.
Когда мы приходим домой, соседка обращается со мной как обычно, будто ничего не случилось. Здесь, в моей квартире, своеобразная зона безопасности, где она может целовать меня, обнимать и спать рядом со мной без страха. Но завтра Виолетта уедет, и – она сама так сказала – жизнь вернется в нормальное русло.
В нормальном состоянии она там, а я здесь. Виолетта мне не друг, тем более не девушка. Она снова станет соседской девочкой из квартиры пятьдесят семь.
Мы ужинаем в тишине, и мама, вероятно, замечает, что-то пошло не так, потому что на время прекращает подмигивать.
А теперь, сидя на своей кровати и глядя, как соседка собирает огромный чемодан с леопардовым принтом, поочередно складывает одежду и выносит все свои вещи из моей спальни, я чувствую, что мне нечего терять.
– Как все будет после твоего отъезда? – спрашиваю я.
– Ты о чем? О нас?
– Да. О нас.
– Как ты хочешь, чтобы все было после того, как я уйду?
– Для начала, думаю, было бы неплохо, если бы ты перестала отвечать вопросами на мои вопросы, – говорю я намного грубее, чем рассчитывала.
– Лина, что происходит?
– Ничего. – Я бросаю попытки начать беседу.
Виолетта перестает складывать одежду, отходит от чемодана и садится со мной на постель.
– Пять минут, – говорит она, кладя руку мне на колено.
– О чем ты?
Давай сыграем в игру. У нас есть пять минут, чтобы сказать все, что приходит в голову. Никаких последствий. И если не хочешь обсуждать услышанное по истечении пяти минут, мы делаем вид, будто ничего не произошло, – объясняет Виолетта.
– Ты ведь знаешь, что это худшая затея в мире? И есть тысячи шансов, что это не закончится добром?
– Это лучше, чем стоять здесь и молчать, не говоря, что на самом деле чувствуешь, – отвечает Виолетта.
так она хочет обсудить чувства? Сейчас.
– Хорошо, пять минут. Я начинаю. – Я ставлю телефон между нами двумя, чтобы видеть время. – Да, и еще одно правило. Нельзя отвечать вопросами на вопросы. По рукам?
– Это правило на пять минут или на всю жизнь? – уточняет Ви.
Эта игра обернется катастрофой.
Когда цифры на моем телефоне меняются с 21:34 на 21:35, я начинаю говорить.
– Мне не понравилось, как ты сегодня выбежала из кафе вперед меня. Мне показалось, тебе за меня стыдно. А потом мне стало смешно, что я так себя чувствую, раз между нами еще ничего нет.
– Прости, Ли. Я… я не хотела, чтобы ты так думала. Просто…
– Я боюсь того, что будет, когда ты уйдешь. У меня длинный список комплексов, и я хотела бы перестать вечно мучиться от неуверенности. Рано или поздно ты поймешь, что можешь найти кого-то лучше, – продолжаю я. Выплевываю свои переживания автоматной очередью.
– Я тоже боюсь, – говорит Виолетта, повышая голос и давая понять, что хочет высказаться.
21:36.
– Я стесняюсь не тебя или нас двоих, – начинает девушка. – По правде говоря, я пока не готова выходить из тени. Не в школе и тем более не дома. Я вижу, как люди рассказывают истории о том, насколько это важно для них, но не понимаю, насколько это полезно для меня. Устроить каминг-аут семье – худшее решение, которое только можно придумать. Моя мама не такая, как твоя. Вот почему я сбежала в кофейне. Эти трое девочек из школы не издеваются надо мной. Они просто мои одноклассницы вот и все. Но если бы они увидели меня с тобой, могли бы пойти слухи. Не думай, будто я стыжусь или хочу спрятать тебя. Я просто не… готова, – на одном дыхании говорит она.
Я чувствую тяжесть её слов на своих плечах. Вес каждого, полного проблем.
21:37.
– Я тоже не готова. Много к чему, – признаюсь я, вспоминая прошлую ночь. – Прости, что я приняла все на свой счет. Трудно поверить, будто ты действительно кому-то нравишься, когда всю жизнь слышишь, что ты всего лишь отвратительная плоская девочка.
Трудно поверить, что ты действительно можешь быть счастлива с кем-то, когда всю жизнь слышишь, что якобы быть лесбиянкой – неправильно и твоя судьба – гореть в аду, – признается Ви.
Печаль в её голосе сильно меня задевает.
– Люди неправы. Ты можешь быть счастлива, – утверждаю я.
21:38.
– Они ошибаются и насчет тебя. Вовсе ты не противная.
Я ухмыляюсь – ну да, конечно. Это моя автоматическая реакция. Виолетта встает, и мне кажется, что она устала от пятиминутной игры – устала от меня.
Но Виолетта проходит в другой конец комнаты, срывает со стены рисунок Макса, изображающий меня в костюме Бэтмена, и кладет его мне на колени.
– Не забывай, что есть люди, которые видят это, когда смотрят на тебя.
21:39.
Я замолкаю, глядя на рисунок. Подмечаю каждый штрих, каждое место, где цветной карандаш выходит за границы… каждую деталь этого изображения, где я супергерой.
– Я хочу тебе помочь, – говорю я. – Если ты боишься быть той, кто есть на самом деле. Если сомневаешься в любви своих родителей. Если сомневаешься в том, что действительно способна сделать. Я хочу помочь тебе пройти через все это. Пожалуйста, положись на меня.
– Уже положилась. Даже всего пятнадцать дней спустя. Даже когда я вернусь в квартиру пятьдесят семь. Я хочу быть с тобой. Ты прекрасна.
21:40.
Пять минут истекли, и я не знаю, как реагировать. Мой рот широко раскрыт, зеленоглазая пользуется этим и целует меня. На этот раз она дарит мне нежный, сладкий поцелуй.
– Верь мне, когда я говорю…
Еще один поцелуй.
– Что ты потрясающая…
И еще.
– Твои волосы прекрасно пахнут…
Еще.
– И мне нравится ямочка на кончике твоего носа…
Смущенный смех.
А потом еще один поцелуй.
– Ты красивая, Лина. Ты действительно красивая.
Внезапно я решаю, что наслушалась достаточно, и между поцелуями больше нет пауз. Мы лежим в постели, и я чувствую, как мое тело становится горячим.
Когда Виолетта кладет руки мне на бедра, инстинкты твердят мне отпрянуть и сбежать. Но я этого не делаю. Потому что в этот раз мне не стыдно. Я не чувствую себя отвратительным мослом, которая не заслуживает прикосновений.
Я чувствую себя красивой.
И когда Виолетта прикасается ко мне, в её движениях нет отвращения. В отличие от всех случаев, когда меня толкали, щипали и дразнили, ласка Виолетты заставляет меня чувствовать себя хорошо. Когда я ложусь на бок, чтобы она могла обнять меня и прижаться ко мне, я не беспокоюсь о том, твердо ли ей будет на мослах.
Я чувствую холодное покалывание. Виолетта проводит рукой по моей рубашке, и я понимаю, что, возможно, еще не совсем готова. Но я чувствую себя лучше, когда замечаю, что горит свет и любимая может видеть каждую деталь моей кожи. И я не против.