28 глава
Это фильм такой, – объясняю я немного разочарованно. – О мальчике, который мечтает стать танцором, а его папа недоволен. Спойлер: в конце отец принимает мечту сына, Билли становится отличным танцором, а спустя годы фильм превратили в фантастический мюзикл с несколькими композициями Элтона Джона.
– Ли, ты ходячая энциклопедия по геям. Мне это в тебе нравится, – смеясь, говорит Ви, и я чувствую, как моя рука покрывается потом. Виолетте что-то во мне нравится!
– Круто! Может, я попробую превратить «энциклопедические знания по геям» в профессию! – говорю я. – Интересно, выйдет ли на этом зарабатывать?
– Ты можешь устроить собственное игровое шоу на телевидении, станешь проверять участников на знания о гей-культуре! – взволнованно предлагает Виолетта.
Я улыбаюсь: такое мы с мамой любим смотреть.
– Хорошо, пробный раунд! Какая группа вдохновила Леди Гагу на сценический псевдоним? Время пошло! – почти кричу я.
– Это… Это… – Виолетта сразу же входит в образ. Она садится на матрасе и усиленно думает. – Queen! Queen! Radio Ga Ga! – наконец кричит соседка, тряся меня за руку.
– Ш-ш… – Я стараюсь угомонить её , потому что мама, наверное, уже спит. – Правильно. Но это было несложно. Ты получаешь шесть очков.
Давай дальше! – требует Виолетта почти шепотом.
– Какое настоящее имя Мадонны?
– Мне нужна подсказка, – быстро просит Виолетта.
Я придумываю правила на ходу.
– Если я дам тебе подсказку, правильный ответ будет стоить только половину.
– Идет.
– Тогда все в порядке. Оно начинается с буквы М.
– Мэри Джейн? – гадает она.
– Неправильно! Ее в самом деле зовут Мадонна!
– Нечестно! – шепчет Виолетта, очень стараясь не кричать. – Это был вопрос с подвохом.
– Никто не говорил, что будет легко! Ты теряешь двенадцать очков.
Виолетта громко смеется.
– Твоя система начисления очков не имеет никакого смысла!
– Знаю! Мое шоу, мои правила. Следующий вопрос, – говорю я, очень серьезно относясь к роли телеведущего. – В каком году вышел фильм «Приключения Присциллы, королевы пустыни»?
– Мне нужны варианты ответа, – молит Виолетта.
– Ладно, девяносто четвертый, девяносто пятый или девяносто шестой?
– Девяносто четвертый?
– Это твой окончательный ответ? – вопрошаю я, ужасно пародируя Реджиса Филбина.
– Нет! Девяносто пятый!
– Неверно! В девяносто четвертом!
– Паршивый из меня знаток, – жалуется Виолетта , вытирая фальшивые слезы.
Мы сидим так еще какое-то время. Я придумываю вопросы, решаю, какой сколько стоит, а Виолетта старается на них ответить. Иногда я задаю легкие, потому что добрая и не хочу, чтобы соседка проигрывала.
Наконец мы укладываемся, я закрываю глаза, а на лице по-прежнему играет улыбка.
День 12
Полночные посиделки с вопросами о гей-культуре для моего воображаемого телешоу привели к тому, что проснулась я сегодня поздно. Утро пролетает незаметно, и внезапно наступает время моей еженедельной встречи с Оливией.
По пути на сеанс я пытаюсь организовать свои мысли. Вторую неделю подряд мне есть что сказать, и это меня немного тревожит.
Когда я прихожу в офис Оливии , то сажусь в кресло, беру со стола конфету из йогурта и даже не знаю, с чего начать.
– Итак, Лина, как прошла неделя? – как всегда, доброжелательно спрашивает Оливия.
– Вы, наверное, подумаете, что я умерла и меня заменил кто-то другой, – отвечаю я. Она выглядит озадаченной. – Много чего произошло за последние дни. То, чего никогда и ни при каких обстоятельствах не происходило в моей жизни.
Ее озадаченный взгляд внезапно превращается в тревожный, и я спешу объяснить
– Нет, не волнуйтесь, ничего противозаконного. Ну, разве что чуть-чуть.
– Тогда начни с самого начала, – говорит она, неизменно предлагая самый очевидный вариант, который до этого момента не приходил мне самой в голову.
– Хорошая новость, я выполнила задание. Я разговаривала с Виолеттой днем, и мы вообще много общаемся! Все время. Теперь стало намного проще.
На лице Оливии появляется широкая улыбка, и я рада, что могу вызвать такой эмоциональный отклик у подобного человека.
– Это хорошо, Лина. Действительно хорошо, – говорит она, подталкивая ко мне банку с конфетами, чтобы я могла взять еще одну. Видимо, это награда за победу в испытании. Беру угощение и засовываю в карман.
А потом я начинаю рассказывать ей обо всем, что произошло. Говорю, как хорошо было пообщаться с Виолеттой и встретиться с Дашей. Оливия, кажется, счастлива, что у меня появляются новые друзья. Я рассказываю о том, как мы вместе ходили в бассейн, и пусть я провела день, сидя в кресле и просто наблюдая, все равно чувствовала себя частью компании, и это было хорошо. Оливия рада, что я расширяю свой кругозор. Я даже рассказываю ей о своей новой пижаме, но тут она ничего не говорит, потому что в данный момент это не очень актуально.
Наконец я перехожу к эпизоду, которого старалась избегать. Не знаю, как она отреагирует. Но мне нужно высказаться, поэтому я выплевываю одно предложение за другим, даже не останавливаясь, чтобы перевести дух.
– Итак, в субботу мы пошли на вечеринку, я пила пиво. Появились Хорхе и Бруно, я сказала им, чтобы они пошли на хрен.
Я тяжело сглатываю, ожидая, что сейчас войдет полиция и заберет меня в наручниках за употребление алкоголя несовершеннолетними и за то, что я сказала «на хрен» на сеансе психотерапии.
– Это вот здесь я должна решить, что ты умерла и тебя заменили кем-то другим? – спрашивает Оливия с неожиданным смешком.
Я киваю.
– Расскажи подробнее.
И я повинуюсь. Вечеринка на площади, банки с пивом, оскорбления, моя внезапная храбрость… Выслушав все внимательно, Оливия глубоко вздыхает и просматривает свои записи.
– Что ж, Лина, насчет выпивки… – начинает она.
– Я уже прослушала лекцию и усвоила урок , клянусь, – говорю я, поднимая обе руки, чтобы доктор увидела, я не скрещиваю пальцы. Это, наверное, самая глупая вещь, которую я когда-либо делала в ее офисе.
– Ладно, тогда идем дальше. Противостояние двум парням из школы. Можешь ли ты повторить мне, что именно сделала, когда почувствовала угрозу?
– Точно? – спрашиваю я.
– Да.
– Включая ругательство?
– Лина, поверь мне, я слышала в этой комнате выражения гораздо хуже, – говорит она с мягкой улыбкой, и мне становится легче.
– Хорошо. Я встала, посмотрела прямо на них и сказала, «Бруно, Хорхе. Идите на хрен». И они ушли. – Честно говоря, я не понимаю, к чему она клонит.
– Ты встала из-за стола и…
– Сказал им пойти на хрен?
– Нет-нет. До этого.
– Посмотрела прямо им в глаза?
Она слегка ударяет по столу, будто только что разгадала некую тайну.
– Видишь, как это важно, Лина? Ты смотрела прямо на них. Не вниз. Ты дала им отпор.
Я слабо улыбаюсь. А ведь и правда. Возможно, не все детали отложились в голове, но я помню, как смотрела на хулиганов. И внезапно чувствую себя храброй.
Ага, я смотрела на них, – говорю я, сама себе не веря.
Невероятно, как психотерапия умеет превращать самые обыденные вещи в событие века.
– Можешь сказать, что на этот раз побудило тебя отреагировать иначе? – спрашивает Оливия.
– Пиво? – предполагаю я, надеясь, что ошибаюсь.
– Возможно, вот тебе задача на неделю. Проиграй в голове субботний вечер и попытайся понять, откуда взялась эта внезапная храбрость. На следующей неделе мы поговорим об этом подробнее.
Я корчу гримасу. Впервые мое задание не состоит в чем-то конкретном. Надо переосмыслить свое поведение и попытаться понять, о чем я думала в то время. Я и так довольно часто этим занимаюсь. Практически всю жизнь. За это я заслуживаю целую кучу йогуртовых конфет.
А потом Оливия встает, и я понимаю, что наше время истекло.
– Нет-нет! Погодите! Я еще не закончила! – поспешно говорю я.
– Лина, к сожалению, через десять минут у меня другой пациент. Я бы с радостью послушала тебя еще немного, но…
– Мы с Виолеттой спали вместе! – выпаливаю я, пытаясь привлечь ее внимание. Глаза Оливии широко раскрываются, и я стараюсь по возможности кратко изложить историю, не упустив при этом важных деталей. – На самом деле, не в том смысле спали. Мы просто провели ночь в моей постели. Легли вдвоем и так заснули. А на следующий день – о боже – было ужасно неловко, я понятия не имела, значил ли что-нибудь тот эпизод. Потом мы поговорили, и, видимо, нет, не значил. Но я испугалась и поняла, что кажется влюбилась. Не так, как влюбляются в горячих парней из фильмов. А по-настоящему, и в конце концов это может куда-то меня привести. А потом позвонила Даша, и она думает, что я должна открыть ей свои чувства. А я ума не приложу, как это сделать. Боюсь, что она меня отвергнет. На самом деле, я много чего боюсь. Потому что… я страшная. – Под конец мой голос звучит совсем слабо.
Оливия делает пару заметок в блокноте, смотрит на часы, и ее телефон начинает звонить. Это администратор. Следующий пациент уже пришел.
– Лина, мы говорили об этом много раз, и я очень горжусь твоим прогрессом. Бояться – это нормально. Желать одобрения людей – это нормально, – говорит она, провожая меня до двери. – А быть влюбленной – это здорово. Не воспринимай чувства как проклятие. Используй эту возможность, чтобы лучше узнать себя. Подумай о задаче на эту неделю.
– Не дадите какой-нибудь совет напоследок? – в отчаянии спрашиваю я, уже наполовину выйдя из комнаты.
– Не нужно бояться, – с улыбкой отвечает она.
И я ухожу с чувством, что уже где-то слышала эту фразу.
Я в городской библиотеке. Последний совет Оливии привел меня сюда.