14 глава
Мы стоим на кухне, и мама объясняет Виолетте принцип Музыкальных сред. Поначалу я не могу понять, соседка радуется или в ужасе.
– На правах гостя сегодня фильм выбираешь ты! – объявляет мама.
– Правила есть? – улыбается Виолетта.
– Это должен быть мюзикл. И непременно с хорошим концом, сегодня я плакать не хочу, – отвечает она.
Виолетта мысленно прокручивает в голове список фильмов с хеппи-эндом, а затем спрашивает:
– Можно я приготовлю бригадейро?
– Даже не обсуждается! – восклицает мама и вручает ей кастрюлю.
Виолетта выбрала «Лак для волос» – версию две тысячи седьмого года с Джоном Траволтой в роли женщины и обколотой ботоксом Мишель Пфайффер. Конечно, я его уже видела. Фильм веселый, музыка потрясающая, и Зак Эфрон смотрится очень мило. Моя мама, которая до сегодняшнего вечера никогда не слышала о «Лаке для волос», была в восторге. Поначалу она просто ерзала на диване, но, когда заиграла последняя песня, схватила меня, и мы вместе принялись танцевать под «Тебе не остановить ритм». Я умирала от смущения, но Виолетта к нам присоединилась, и мы скакали втроем, пока на экране не пошли титры.
Давно не припомню такого веселья в Музыкальную среду. И поверить не могу, что всерьез использую это название, будто оно обозначает официальный праздник, а не является чистой выдумкой моей мамы.
Мы расходимся поздно, но мне еще нужно принять душ. Я включаю воду и начинаю думать, какой именно мюзикл выбрала Виолетта и как это перекликается с нашим унизительным разговором в темноте сегодня днем. «Лак для волос» – невероятный фильм о борьбе за гражданские права во время сегрегации. В нем идет речь о преодолении предрассудков и принятии всех. А еще это фильм о толстой главной героине, которая в конце концов (внимание, спойлер!) остается с Заком Эфроном!
Тут просыпается та часть моего мозга, которая любит придумывать неправдоподобные теории, и мне становится интересно, нет ли здесь подвоха. Не намекает ли Виолетта, что хочет стать моим Заком Эфроном? Сегодня я призналась, как неловко мне разговаривать с ней при свете дня. «Потому что я стремная», – сказала я тогда. А несколько часов спустя соседка выбрала фильм, в котором много хороших моральных принципов, и один из них: «Быть толстым или худым – нормально». Мне становится немного легче.
Когда я возвращаюсь в свою комнату в шортах для сна и старой футболке с котом Феликсом, Виолетта уже в постели. Она говорит по телефону со своей мамой. Насколько я понимаю, соседка пытается убедить ее, что последние несколько дней не выходила под дождь и понятия не имеет, с чего она взяла, будто у неё простуженный голос.
Виолетта вешает трубку и выключает свет, и мы обе лежим в темноте.
Я чувствую трепет в животе, потому что знаю: настало наше официальное время для разговоров. Я боюсь, что наши отношения обретут странный характер, что Виолетта начнет предлагать мне разные способы принять свое тело или, того хуже, поправится . Поэтому я делаю вид, будто недавнего откровенного разговора вовсе не было, Виолетта не выбирала фильм, который определенно нес мне четкое послание, и завожу беседу самым непринужденным способом из всех мне известных.
– Хочешь сыграть в игру? – спрашиваю я.
– Какую?
– У нее нет названия, я сама ее придумала. Но допустим, «Лучшее и худшее в мире». – Я продолжаю объяснять суть игры, стараясь не выглядеть глупо: – Один игрок называет категорию, а другой должен указать в ее рамках как лучшее, так и худшее. Но важно выбирать очень конкретные категории, чтобы заставить другого игрока по-настоящему поломать голову. Нельзя просто сказать «фрукт». Или «цвет». Или то, что человек уже обозначил как свою любимую и нелюбимую вещь.
Виолетта все еще выглядит сбитой с толку. Я не знаю, как обозначить правила более четко, ведь мне никогда не приходилось произносить их вслух. В эту игру я обычно играю одна.
– В процессе поймешь. Можем начать с простых категорий, а затем усложнить задачу.
– Хорошо, давай сначала я? – немного равнодушно предлагает Виолетта. Я соглашаюсь, и она задает мне первую категорию: – Фильмы с инопланетянами.
– Легкотня, – заявляю я. – Лучший в мире – «Инопланетянин», потому что в нем есть инопланетяне, дружба и приключения. Худший – «Вторжение», потому что в нем у бедняжки Николь Кидман одна из самых ужасных ролей за всю ее карьеру.
Виолетта посмеивается над моим ответом.
– Неплохо, – замечает она. – Но я бы выбрала худшим в мире «Космический джем», потому что в нем инопланетяне играют в баскетбол против Багза Банни. Кто вообще думает, что это хорошая идея?
– Практически все?! – возмущаюсь я, ведь «Космический джем» замечательный, и меня тянет защитить этот кинематографический шедевр. Но поскольку я редко ввязываюсь в споры, то быстро меняю тему и задаю Виолетте новую категорию: – Девичьи группы с четырьмя участницами или меньше.
– Невозможно! – почти сразу отвечает она. – Потому что в лучшей в мире пять человек, а в худшей – двести. Spice Girls и Pussycat Dolls соответственно.
– Неважно. Я спросила про девичьи группы из четырех человек или меньше. Придумай!
– Могу я выбрать Cheetah Girls? После того как Люциана ушла, их осталось только четверо, – говорит Виолетта.
– А они, по-твоему, лучшие или худшие?
– Худшие, – звучит решительный ответ.
– Нет, ты не можешь их выбрать, – говорю я, потому что люблю Cheetah Girls и чувствую безотчетную тягу их отстоять.
– Отлично. Девичьи группы с четырьмя участницами или меньше. Лучшая в мире – Destiny’s Child. Худшая – Little Mix.
Я невольно хохочу.
По мере того как мы по очереди назначаем категории, темы усложняются, но в процессе я больше узнаю, что же нравится Виолетте. Она тоже любит Леди Гагу (категория – поп-дивы, которые снимались в плохих фильмах) и сцену из фильма «Из 13 в 30», где все танцуют под «Триллер» Майкла Джексона (категория – музыкальная сцена в фильмах, не являющихся мюзиклами).
– Отлично. Девичьи группы с четырьмя участницами или меньше. Лучшая в мире – Destiny’s Child. Худшая – Little Mix.
Мы обе вымотались, но пока не хотим засыпать. Игра выходит на новый уровень, поскольку Виолетта предлагает категорию неожиданных появлений мужских задниц в фильмах. Я громко смеюсь, но потом, к собственному удивлению, обнаруживаю, что у меня готовы ответы.
– Хорошо, поехали. Неожиданные мужские задницы в кино. Лучшая в мире – задница Хью Джекмана в «Людях Икс: Дни минувшего будущего». Худший в мире – тощий зад Мэтта Дэймона в «Марсианине».
Виолетта издает сонный смешок, но кажется удивленным.
– Я думала, эта категория поставит тебя в тупик, но ты сразу ответила!
– Нечего меня недооценивать, я эксперд. – И мы оба замолкаем, переваривая то, что я сейчас ляпнула.
Я уже прикидываю, как бы сменить тему, но тут Виолетта хохочет как никогда. Все повторяет «эксперд», будто ничего смешнее в жизни не слышала. В конце концов я тоже смеюсь, вроде как это нормально.
– А ты забавная, Ли – замечает Виолетта, переводя дух.
Я замираю. После смерти бабушки никто меня так больше не звал. И мне всегда казалось, что если я вновь услышу это ласковое имя, то сорвусь. Но нет, я не зла, что странно. Мне… комфортно. Как если бы вернулась домой после долгой поездки и обнаружила, насколько соскучилась по родной кровати.