13 глава
Мы лежим вот так допоздна, обмениваясь историями и откровениями. Вступаем по очереди, и у меня ни разу не возникает ощущения, будто я говорю слишком много или слишком мало. Когда мы наконец решаем угомониться, я засыпаю, чувствуя необыкновенную легкость и веря, что завтра с триумфом одолею поставленную Оливией задачу. Ведь разговор с Виолеттой – самое легкое дело на свете!
День 6
Разговор с Виолеттой – самое трудное дело на свете!
Не пойму, в чем дело, но когда соседка на меня смотрит, то я почти немею. Внезапно забываю, как выстраивать слова в предложения, и чувствую себя дурочкой.
Сегодня мы просыпаемся под стук дождя. Виолетта заводит разговор о погоде, а я мямлю что-то в ответ и смотрю в потолок.
Затем днем я дважды пытаюсь подойти к ней и заговорить. В первый раз начинаю болтать про дождь, но потом вспоминаю, что мы уже поднимали эту тему. Виолетта смеется и пытается продолжить нашу «светскую беседу», но я делаю вид, будто мне нужно в ванную, и сижу там какое-то время. Во второй раз я думаю спросить Виолетту, как у неё дела в школе, но она читает книгу, которую я ей одолжила, и я сдаюсь.
Маме потребовалось уехать, чтобы доставить несколько картин в галерею в центре города, и напоследок она поинтересовалась, неужели мы и правда собираемся провести весь день в четырех стенах. Мы с Виолеттой одновременно посмотрели в окно и кивнули, не говоря ни слова.
И вот мы одни дома, сидим в гостиной. Виолетта все еще усердно читает, и я решаю последовать её примеру. Беру книгу, которую купила вчера после сеанса, и продолжаю с того места, где остановилась.
Это фантастический роман о девушке, которую воспитывали как обычного человека, пока на семнадцатилетие она не обнаружила, что обладает особыми способностями и таинственным прошлым. Теперь же все королевство в заднице, будущее всех людей в руках этой девушки, а она не умеет контролировать свои силы и даже не пытается этому научиться. Вы когда-нибудь читали подобную историю? Мне таких попалось штук пятнадцать.
Никак не могу сосредоточиться на сюжете и больше пролистываю, чем реально читаю текст.
– Хорошая книга? – спрашивает Виолетта.
Она лежит на диване, а я откинулась на подушки на полу возле ковра. Глубоко вздыхаю, прежде чем ответить.
– Одна из худших, что я когда-либо читала.
Виолетта смеется и изворачивается, чтобы взглянуть на обложку. Мы снова сидим в тишине, но внезапно соседка поднимается и становится прямо передо мной.
– Мне нужно у тебя кое-что спросить, но не отвечай, если не хочешь, – начинает она, и я чувствую, как холодею.
Обнимаю подушку, которой маскирую выпирающее ребра на животе, и только через несколько секунд понимаю, что Виолетта ждет от меня ответа. Я киваю, и этого оказывается для неё достаточно.
– Почему ты весь день молчала? Я что-то натворила?
Я не знаю, что сказать, и мне нужно время подумать. Я ожидала, что рано или поздно Виолетта спросит меня об этом, но у меня не хватило ума заранее подготовить ответ.
– Дело не в тебе, а во мне, – говорю я очень тихим и пристыженным голосом. Ну серьезно, что за дерьмовая фраза!
– Буквально вчера вечером мы так долго общались, но, когда проснулись поутру, ты все молчала, а теперь только киваешь и качаешь головой. Это так странно, – говорит Виолетта и сразу начинает извиняться: – Я не имею в виду, что ты странная, понятно? Я о ситуации и том, как ты меняешься днем и ночью. Вот что странно, а не ты сама.
Я тихо смеюсь: забавно, что Виолетта так волнуется и постоянно извиняется, ведь я в самом деле довольно странная. Вот тогда-то у меня и возникает идея, которая может сработать, а может все испортить. Я смотрю в раскрытую книгу и натыкаюсь взглядом на фразу, где главный герой говорит: «Довольно! Я возьму в свои руки бразды правления собственной судьбой, изменю свою жизнь и наконец найду свою любовь».
Я закатываю глаза (такое это клише!), а затем продолжаю закатывать их, потому что именно это и собираюсь сделать: взять бразды правления судьбой в свои руки и… ну вы поняли мысль.
– Я могу попытаться объяснить, – говорю я, поднимаясь с пола и не глядя прямо на Виолетту. – Но ты, наверное, подумаешь, что я сошла с ума.
Виолетта кажется смущенной, но в то же время взволнованной. Я машу ей, чтобы она следовала за мной в спальню. Занавеска тонкая, и в комнате слишком светло. Я достаю из шкафа одеяло, прикрепляю два конца к верхней части окна и закрываю дверь – и через две минуты в комнате совершенно темно, будто сейчас ночь.
– Можешь лечь, если хочешь, – предлагаю я Виолетте и понимаю, насколько странно это звучит.
Она ничего не говорит. Просто ложится в свою кровать, а я в свою, и мы молчим.
Мне нужно время, чтобы собрать воедино все крупицы храбрости (которая обычно равна нулю) и подумать о том, как подойти к этой теме. Решаю начать с правды.
– Я не могу разговаривать с тобой днем, потому что не люблю, когда за мной наблюдают. Мне неловко, что ты меня видишь, и поэтому я расслабляюсь только в темноте. Ясно? Так что да, я официально странная, – признаюсь я, слегка посмеиваясь.
Но Виолетта не смеется.
Она не сразу осмысливает услышанное, и вообще кажется, будто соседка вот-вот встанет и выйдет из комнаты. А я не хочу, чтобы Виолетта уходила. Я хочу, чтобы она осталась здесь, со мной.
Но потом Виолетта спрашивает:
– Почему ты смущаешься?
И так как мне больше нечего терять, я снова пытаюсь сказать правду:
– Потому что я стремная.
Ну вот. Заклятое слово произнесено вслух. Как все изменилось, когда Виолетта сказала: «Я лесби», все меняется, когда я говорю: «Я стремная ». Такого признания люди стремятся избежать любой ценой. Все говорят «тоде хочу такой быть » или «анорексичка», но никогда – «ПОКУШАЙ ДЕВОЧКА».
Этого слова уже не вернуть. Когда вы что-то озвучиваете, даже если это уже всем очевидный факт, оно становится реальностью.
Виолетта набирает воздуха в грудь и, кажется, снова тщательно подбирает слова. Вообще-то, меня это раздражает. Очень плохо быть человеком, которому всегда приходится ждать ответа, пока собеседник аккуратно просчитывает, как бы тебя не задеть. Я чувствую себя уязвимой – и ненавижу уязвимость.
– Ты не должна стыдиться того, какая ты есть.
Я делаю глубокий вдох, чтобы не сказать: «Легко тебе говорить, ты ведь с нормальной фигурой и красивая , Виолетта». Я сдерживаюсь, потому что знаю: она просто пытается помочь.
Кто-нибудь другой на её месте посоветовал бы мне поесть. Я так устала слушать про рпп, которыми никогда не интересовалась, или про упражнения, которые не хочу пробовать. Виолетта могла бы поступить как все. И меня радует, что она не такая.
Некоторое время мы молчим. Я, с одной стороны, рада, что наконец сумела объясниться, с другой – думаю, насколько нелепо, что пришлось повесить одеяло на окно ради возможности сказать любимой девушке: «Я стремная».
К счастью, мама входит в квартиру и зовет меня. Я бегу открывать дверь спальни и выхожу из темноты. Виолетта идет прямо за мной, и остаток дня мы делаем вид, будто ничего не произошло.
Что вам следует знать о моей маме – она огромная фанатка кабельного телевидения. Смотрит все: кулинарные шоу, документальные фильмы о животных, странные реалити-шоу и передачи о людях с патологической страстью к накопительству. Я не в обиде, потому что тоже их люблю.
Некоторое время назад мама придумала устраивать тематические вечера, например Кулинарные понедельники (когда мы вдвоем готовили вместе), Стильные четверги (по сути, день стирки) и Декораторские субботы (когда мы пытались применить все советы по оформлению на практике, используя только те материалы, которые есть у нас дома, и, разумеется, получалось ужасно). Ни одна из тем долго не продержалась. Кроме Музыкальных сред. Вопреки тому, что можно предположить из названия, Музыкальные среды не для караоке (что было бы неплохо). Просто мама, впервые увидев Mamma Mia! вдруг обнаружила, что любит мюзиклы, и с тех пор мы смотрим по одному каждую неделю, всегда по средам. Благодаря новой традиции я открыла для себя много невероятных фильмов и несколько не столь невероятных. (Неужели «Звуки музыки» действительно надо было растянуть на три часа?)