15 глава
Виолетта замечает, что я притихла.
– Ничего, что я тебя так назвала? В смысле Ли. Если это слишком, просто скажи, и я…
– Все в порядке, – перебиваю я. – Мне нравится это прозвище.
А затем я засыпаю. С улыбкой на лице.
День 7
Просыпаюсь от странного сна. В нем мы с Виолеттой жили внутри собственного мюзикла, голосили одну песню за другой. И все это по неизвестной науке причине в костюмах «Могучих рейнджеров». Песни были о какой-то ерунде вроде завтрака. Во сне текст песен казался потрясающим, а наяву обернулся полной катастрофой («Горячие булочки и молока лед – вот чем моя душа живет!» Нет, ну вы видите?).
Просыпаюсь я с той же глупой улыбкой на лице, что, похоже, всю ночь не сходила с моего лица. Если Виолетта ее видела, надеюсь, сочла забавной, а не маньячной. Мне хочется рассказать ей сон – даже спеть ту песню, но в горле образуется ком.
Ночью одеяло, которое я повесила на окно, свалилось, и спальня залита светом. Пылинки танцуют в солнечных лучах и на несколько секунд зачаровывают меня. Занятно, пыль всегда нас окружает, но замечаем мы ее лишь при ярком свете. Со мной примерно так же, только с точностью до наоборот. В смысле я показываюсь только в темноте. Ну и незаметно проскочить у меня в принципе не получается.
Ладно, это была самая идиотская метафора в мире. Давайте уже дальше, хорошо?
Я оглядываю комнату. Виолетта уже проснулась и увлеченно читает «Две башни», однако мое шевеление подмечает. Не отрывая глаз от книги, соседка произносит первые за день слова:
– Доброе утро, Ли.
– Доброе утро, Виолетта.
Лишь теперь я понимаю, насколько легко подобрать прозвище к её имени главное чтоб ей было комфортно.
Ну вот. Я снова не знаю, что сказать, хочется завернуться в одеяло и сделать вид, будто меня тут нет. Буквально слышу голос Оливии, что в тысячный раз твердит: на этой неделе мое задание – поговорить с этой девочкой. Я перебираю потенциально интересные темы: «Как спалось?», «Как тебе книга?», «Мне кажется или правда прохладно?» – но так ни одну и не озвучиваю. Я устала, что не могу завязать беседу, в то время как тысячи слов застревают у меня в горле. Устала быть пылинкой, что, никем не замеченная, танцует в воздухе. (Ладно, ладно. Больше никаких «пыльных» метафор, обещаю.)
И я решаю нарушить молчание, сказав правду. Ведь те, кто говорит правду, тем самым открывают путь для чего-то хорошего в своей жизни. Кажется, мама так однажды сказала. Или Дамблдор.
– Иногда мой психотерапевт дает мне упражнения – ну, знаешь, такие задачи, которые надо выполнить между сеансами. И да, ты на такое не подписывалась, но – сюрприз! – на этой неделе мое упражнение – говорить с тобой при свете дня. Нормально. Без одеяла на окне. И не то чтобы я тут умоляю: «Виолетта, бога ради, пожалуйста, поговори-и-и со мной!» – тяну я забавным голосом, и соседка начинает смеяться. – Но… вообще-то, так и есть, – добавляю я и старательно пялюсь в потолок в надежде, что Виолетта не сочтет мою речь глупой. А то лично я ее именно так и воспринимаю.
– Круто. А она каждый раз придумывает тебе задания? А награду потом дает? – искренне интересуется соседка.
– Нет, не дает, – отвечаю я. Надо же, а я как-то об этом даже не задумывалась. Надо предложить Оливии на следующем сеансе. – Но если ты мне поможешь, обещаю тебе награду.
Горячий страстный поцелуй, например.
– Ладно, помогу. Что надо делать? – Виолетта закрывает книгу и садится на своей кровати, чтобы лучше меня видеть. От её внимания мне неловко.
– Не знаю. Разговор должен быть уместным. И длиться минимум десять минут. Или сколько там обычно длится нормальная беседа. А еще должна проходить днем. При свете. Таковы правила, – перечисляю я, по-прежнему глядя в потолок. Если увижу Виолетту в пижаме, мне конец.
– Хорошо. Начинай.
Я тушуюсь и не могу мыслить внятно. Поэтому ляпаю первое, что приходит на ум:
– Я думала о тебе.
Виолетта давится смешком.
Не сразу, но до меня доходит, насколько двусмысленно прозвучала фраза. Я пускаюсь в объяснения, стараясь не слишком нервничать. Рассказываю Виолетте свой сон: о мюзикле, песне про завтрак и костюмах «Могучих рейнджеров». От последнего она хохочет в голос.
– Кем из рейнджеров ты бы хотела стать? – спрашивает Виолетта, в корне меняя тему.
И я рада, потому что понятия не имею, как продолжить разговор после того, как описала этот странный сон.
– Я никогда особо об этом не задумывалась, – признаюсь я. – Но точно не Красным. Красный всегда такой скучный.
– Я бы, конечно, был Розовым рейнджером, – заявляет она, поставив правую ногу на носок на левом колене.
До этого момента я и представить себе не могла, что люди реально способны так сделать.
– Тогда я была бы Желтой, – говорю я, потому что желтый – мой любимый цвет. И потому что не знаю, что еще сказать.
– И мы были бы лучшими друзьями! – Виолетта смеется и принимает другую заковыристую позу.
Я смеюсь, но чувствую себя так, будто меня разом окатили двадцатью ведрами холодной воды. Вся эта беседа о Розовом и Желтом рейнджерах – лишнее напоминание, что ничего, кроме дружбы, мне с Виолеттой не светит.
– Десять минут, – говорит она и щелкает пальцами, проверяя телефон.
– А? – непонимающе переспрашиваю я.
– Прошло десять минут. На самом деле, даже двенадцать. Поздравляю, миссис Лина, вы только что выполнили задание! – объявляет Виолетта, видимо пытаясь спародировать голос Оливии. И мгновенно становится ясно, что соседка в жизни не была ни на одном сеансе, раз думает, будто психолог зовет свою пациентку «миссис».
– Похоже, что так, – подтверждаю я, решив пока не поправлять Виолетту.
– Только не надо снова замолкать. Можно болтать и дальше.
– Да, да. Конечно. Можно. Мы можем долго так говорить. Целый день. Если хочешь, конечно. Если не скучно провести целый день за болтовней со мной, – бормочу я, теряясь в собственных бессмысленных словах.
– У меня есть идея! – Она начинает писать кому-то в своем телефоне. – Я разговаривала с Дашей, и она хочет с тобой познакомиться! Хочешь погулять сегодня?
– Хм, не знаю, – говорю я, потому что в самом деле не знаю.
А еще у меня в голове не укладывается, что Даша хочет со мной встретиться. Никто никогда не хотел встречаться со мной по собственному желанию. Обычно я всего лишь последствие в жизни людей. Но не выбор. Никогда.
– Пожалуйста, давай! Я помогла тебе с десятиминутным разговором, и ты должна мне награду! – Виолетта наносит удар ниже пояса, корчит мордочку брошенного щенка, и я говорю «да».
Кто способен отказать щенячьей гримаске Виолетты?