9 глава
Если думаете, что провести день в окружении детей, которые рисуют на холстах и лепят из пластилина, легко – вы глубоко заблуждаетесь. Мелкие дьяволята орут не умолкая, бегают во все стороны и ни на секунду не могут угомониться. Но всякий раз, как очередной ученик зовет маму показать свою работу, я вижу ее улыбку и понимаю: оно того стоит.
Одни ребята приходят на полчасика и уходят, кто-то остается в центре на весь день. Макс – из последних. С той минуты, как мы вышли из уборной, он от меня ни на шаг. Мальчуган познакомил меня со своими друзьями, и все они выглядели настолько завороженными, будто Макс совершил открытие века.
– Кто бы мог подумать, что ты так поладишь с детьми, Лина? – замечает мама, пока я сижу в кружке с Максом и еще тремя ребятами. – Хотите, буду каждую неделю приводить свою дочь? – спрашивает она у них.
Те восторженно пищат и кидаются на меня.
Виолетта тоже хорошо справляется. Она приглядывает за группой детей постарше, что лепят фигурки из пластилина и палочек от эскимо и рисуют картинки краской. Среди такой толпы мы ни на минуту не остаемся наедине, но обмениваемся смешками всякий раз, как кто-то из ребят говорит что-то забавное.
К концу дня я падаю от усталости. Мы устраиваем в классе небольшую выставку поделок всех учеников, а затем начинаем прощаться с детьми. Те потихоньку расходятся по домам. Некоторые до сих пор бродят по коридорам, потому что им просто некуда идти.
Мы с Виоллой помогаем маме убраться в классе, шагаем на выход, и тут я слышу, как меня зовет Макс.
– Мисс Лина! Постойте! – Мальчуган бежит по коридору, нагоняет нас и с трудом переводит дух. – Это для вас! – И протягивает мне кусок бумаги. Это самодельный конверт, на котором детским почерком выведено:
От кого: Макс Эдуардо
Кому: мисс Лине
Вскрываю конверт и расплываюсь в такой широкой улыбке, что она, кажется, даже на лице не умещается
– Вам нравится, мисс? – спрашивает Макс, вставая на цыпочки, чтобы еще раз оценить свое произведение.
В «письме» рисунок. Я в костюме Бэтмена лечу в облаках. Вообще-то, Бэтмен летать не умеет, но, разумеется, я не собираюсь говорить об этом Максу. Рисунок все равно чудесный. Да, я на нем как палка, зато с сильными, мускулистыми руками. Один из самых классных подарков в моей жизни.
– Он потрясающий, Макс! Спасибо огромное! Сохраню навсегда! – обещаю я и треплю мальчугана по макушке.
Ответный счастливый смех колокольчиком звенит у меня в ушах. Мне хочется чем-то отплатить Максу за рисунок.
Шарю по карманам куртки и нахожу шоколадный батончик. Понятия не имею, сколько он там уже пролежал, но вроде до сих пор съедобный.
– Шоколад любишь? – спрашиваю я Макса, протягивая ему полурастаявшее угощение.
– Ух ты! Спасибо! – Он тут же принимается разворачивать обертку.
– Никому не говори, но ты мне больше всех понравился. Я приду в следующий раз, нарисуем что-нибудь еще. Договорились?
Макс поднимает большой палец и что-то говорит с набитым ртом, но я не могу разобрать. Затем мальчуган поворачивается и убегает прочь. Я убираю рисунок обратно в конверт и кладу в карман, туда, где лежал шоколадный батончик. Мама, глядя на эту сцену, ужасно расчувствовалась.
– Вот почему я прихожу сюда каждую неделю, – шепчет она мне на ухо, а потом мы втроем с Виолеттой идем на автобусную остановку
*********
Домой добираемся едва живые. Первым делом я иду к себе в комнату и вешаю подарок на стену. У меня над столом целая коллекция постеров с любимыми супергероями, и сувенир от Макса занимает почетное место. Честно говоря, я не большая поклонница Бэтмена, но рисунок потрясающий.
Мы вместе едим остатки пиццы в гостиной, но сегодня без телевизора. Ни у кого нет сил искать пульт.
– Виолетта, даже не вздумай рассказывать матери, что я два дня подряд кормлю тебя пиццей, слышала? – говорит мама.
Соседка клянется сохранить тайну, доедает свой кусок и уходит в душ. Мы с мамой остаемся наедине, и она кладет голову мне на плечо.
– Мне понравилось работать с тобой, Лин. Ты так здорово справилась! – говорит мама, стащив оливку с моей пиццы. – Никогда не видела Макса Эдуардо таким счастливым. Он всегда такой тихий, ни с кем не разговаривает. Когда вы вместе вбежали в класс, я еще подумала: как странно.
– Иногда человеку просто нужно, чтобы беседу начал кто-то другой, – отвечаю я, ведь именно на это надеюсь каждый день с самого приезда Виолетты.
Минуту мама раздумывает, будто старается подобрать правильные слова, а потом внезапно задает вопрос, который скорее тянет за собой откровение, чем просто ответ:
– Лин, ты ведь счастлива?
– По большей части да. Счастлива, – говорю я. Технически так и есть. Просто я не в настроении распахивать душу и вываливать маме свои проблемы. По крайней мере, сейчас.
– По большей части – это же часто?
– Думаю, да.
– А остальное время, когда несчастлива, ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной?
– Знаю, – подтверждаю я, не понимая, куда она клонит. – Ладно, сегодня было весело и все такое, но теперь мне нужно поспать часов двадцать, чтобы заново набраться сил.
– Спокойной ночи, дочь. Мама тебя любит, – произносит она, все так же размышляя о чем-то своем.
Целую маму на прощание, на минутку заскакиваю в душ, а потом иду в спальню. Виолетта уже в постели, в своей морской пижаме, читает первые страницы «Двух башен».
– Можешь выключить свет, если хочешь. У меня все равно нет сил на книгу, – признается она.
Щелкаю выключателем, ложусь в кровать, но внезапно весь сон куда-то исчезает. В темноте вновь пробуждается откровенная и разговорчивая Лина.
– Ну как тебе сегодняшний день? – интересуюсь я.
– Было весело! Поначалу мне казалось, эти дети меня просто оглушат, – отвечает Виолла. – Но в итоге оно того стоило.
– Мама тоже всегда так говорит. Она обожает своих учеников. Иногда так много о них говорит, что я даже немножко ревную! – И это правда.
– Ой, я бы тоже ревновала. У тебя потрясающая мама! Когда она вчера водила меня в супермаркет, мы болтали без умолку. Мне никогда не было так легко, даже с моей собственной мамой, – признается Виолла.
Мне становится её слегка жаль, и я не знаю, как продолжить разговор: ну серьезно, что сказать девушке, которой не нравится родная мать?
– Не то чтобы она мне прямо не нравится, – прибавляет Виолетта, будто читая мои мысли, – просто иногда с ней… сложно.
– В смысле?
– Она слишком обо мне волнуется. Сама посуди: мне семнадцать лет, и я вынуждена проводить каникулы у соседей, потому что мама боится оставить меня дома одну. Я пыталась с ней договориться, обещала каждый вечер отзваниваться им в отель, но все без толку. Кстати, я ведь так и не извинилась, да? Прости, что испортила тебе каникулы. Вряд- ли ты по доброй воле согласилась бы провести пятнадцать дней со мной в одной комнате.
Как же ты ошибаешься, Виолла.
– Да брось, все в порядке! Не то чтобы я прямо какие-то планы строила, – улыбаюсь я, пусть и знаю, что в темноте Виолетта этого не увидит. – Просто мама сказала, что ты поживешь у нас, буквально за три минуты до твоего прихода.
Виолла смеется.
– Видишь? – продолжаю я. – Не такая уж у меня идеальная мама. Мисс Рита та еще мошенница!