Святая Алиса

Машина мчалась по трассе, не особо разбирая кочки. Даня сидел у окна, голова опиралась на кулак, капюшон натянут до самых глаз. Он всё ещё чувствовал себя разбитым, но уже не от алкоголя - от этой адской гонки без паузы, без сна, без нормального воздуха.

Рядом, в телефоне, Алиса что-то печатала, иногда останавливаясь, чтобы ответить на звонки. Её голос звучал сухо, чётко, никакого перегруза в эмоциях - сплошной режим: "да, приедем через сорок минут", "нет, гостиницу позже", "он в порядке, просто устал, как все".

- Всё как все, - скали скривился, даже не осознавая, что сказал вслух.

- Что? - оторвалась она от телефона.

- Да ничё. Бубню себе под нос.

Она кивнула и вернулась к экрану. Но через пару минут всё же спросила:

- У тебя с горлом нормально? На сцене нормально звучал, но вчерашний вискарик мог аукнуться.

- Не горло болит, а душа. Меня, блядь, просто выжали, а теперь опять бросают на сцену.

Она подняла брови.

- Тебе не понравилось?

- Понравилось, - ответил он, и правда без сарказма. - Только не нравится, что я не человек, а график.

Она посмотрела на него внимательно. Он ожидал от неё какой-то банальной фразы в духе "ты знал, на что подписываешься", но вместо этого она выдохнула и кивнула:

- Справедливо.

Он повернулся к ней всем корпусом.

- А ты вообще, Алиса, отдыхаешь?

- В следующей жизни.

Они оба тихо рассмеялись, и на какое-то мгновение между ними повисла та самая лёгкость, что была в первый день - когда всё только начиналось, когда он ей подмигивал в коридоре, а она делала вид, что не замечает.

Но момент сгорел, как сигарета до фильтра. Телефон снова завибрировал, она ответила:

- Да... да, мы уже в городе. Что?.. Да, сразу на площадку. Отель - после. Разберёмся, не развалятся.

Она отключилась, посмотрела на Даню и сказала:

- Сорян. Без заезда. Сразу анонсик. Пять минут на саунд, потом ты.

- Ебануться. Я даже носки не сменил.

- Ты же рэпер. Ты можешь и в носках без пары. Главное - харизма.

Он фыркнул, но на душе снова зашевелилось раздражение.

- Знаешь чё, Алиса... Я иногда думаю, что ты вообще робот. Тебе вообще не бывает хуёво?

- Бывает. Просто я не выношу это всем на голову.
Она повернулась к нему с той же, мягкой, но холодной улыбкой, которой отмахиваются от глупостей.
- И вообще, мне кажется, ты просто голодный.

- Мне кажется, я злой, потому что никто не спрашивает, как я себя чувствую.

- Даня.
Она посмотрела ему в глаза.
- Как ты себя чувствуешь?

Он чуть не соскочил с места. Он-то думал, она ответит колкостью. А она задала вопрос. Настоящий. Серьёзный.

Он сглотнул.
- Как будто я бегу с рюкзаком полным кирпичей, а мне говорят: «давай, ещё чуть-чуть, там поворот».

- Окей, - кивнула она. - Значит, после выступления - еда, душ, и минимум три часа молчания. Согласен?

- Только если ты рядом в тишине посидишь.

Она закатила глаза, но он заметил уголок губ - она чуть улыбнулась. И этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя снова живым.

Машина затормозила у заднего входа площадки. Вокруг уже толклись техники, звукари, какие-то организаторы. Всё шумело, гудело, тянулось проводами, гремело колонками. Хаос, в котором он должен быть богом. Он вышел, натянул капюшон, глубоко вдохнул.

- Пошли, - сказала Алиса. - Быстро всё прогоняем, потом ты идёшь в гримёрку, я скину тебе тайминги, и всё. Остальное - как обычно, импровизируй.

- Я всегда импровизирую, - пробормотал он и пошёл за ней.

В гримёрке было жарко, пахло духами, дезодорантом и кофе. Даня сел на диван, откинулся назад, смотря в потолок. В голове шумело. Он чувствовал, как начинает злиться от всего - от этой беготни, от громкой музыки, от чужих голосов. Хотелось просто исчезнуть.

Алиса зашла, кинула на стол лист с трек-листом.

- Тут всё. Ты выходишь после вступления, две минуты интро, потом сразу.

Он ничего не ответил.

- Дань?

- Ммм?

- Ну чё, живой?

Он кивнул.

- Хочешь, я тебе волосы уберу? Ну просто назад закину. Пот течёт, а ты весь лохматый.

Он чуть не рассмеялся.

- Не. Только педики так делают.

- Не надо так говорить, - отрезала она спокойно. - Но ладно. Будь дикарём.

Он встал, стряхнул с себя усталость. В голове включился ритм. Он был злой. Он был разъярён. И это - хорошо. Потому что на сцене он будет рвать.

- Держись, сцена, - сказал он, натягивая худи. - Твой псих снова в деле.

Алиса смотрела, как он идёт к выходу. И в этом движении было всё - усталость, гордость, злость и талант. Он не оглянулся, но она знала - он всё ещё хочет, чтобы она смотрела.

Зал ревел. Свет гас, оставляя только один прожектор, выхватывающий силуэт Скали - лохматый, мокрый, на грани. Он стоял с опущенной головой, медленно выдыхая. Как будто с каждой строчкой он вырывал что-то из себя, а теперь - просто пустой, с выжатым сердцем.

Алиса смотрела на него из-за кулис, с краю сцены. Зажимала в пальцах рацию, но не включала. Она ничего не говорила - просто смотрела. Всё внутри неё бурлило, как кипяток под крышкой, которую нельзя сорвать. Слишком много чувств, слишком мало слов.

Он медленно сошёл со сцены, проходя мимо команды, людей, световиков, охраны. Все хлопали по плечу, кто-то кричал "ахуенно!", кто-то "разъёб, бро!", но он шёл как сквозь туман, пока не увидел её.

И тут - пауза.

Она просто подошла ближе, ничего не говоря. Осторожно, почти неловко, протянула руку и запустила пальцы в его спутанные, мокрые от пота волосы. Погладила, чуть сжала, провела по затылку. Медленно. Мягко. Настояще.

Он не шелохнулся. Только закрыл глаза, вдохнул. Его дыхание сбилось.

Потом резко - но аккуратно - схватил её за талию и притянул к себе. Сразу. Без паузы. Как будто её движение было разрешением.

- Ты меня сейчас задушишь, - пробормотала она у него в груди, чуть приглушённо, голосом, в котором была и усмешка, и смущение, и что-то ещё.

- Молчи, - буркнул он. - Пять секунд дай просто... стою.

Он держал её крепко. Не как влюблённый, не как друг. Как кто-то, кто только что отдал миру всего себя и хочет забрать обратно хоть часть - в прикосновении, в живом теле рядом.

Она не оттолкнула. Только вздохнула.

- Всё, хватит. Задушишь - некому будет следующий концерт организовать, - выдохнула она, чуть постучав ладонью по его спине. - И, кстати, мы уже опаздываем в отель. Нам надо через десять минут выезжать, а ты - весь мокрый, бешеный и, скорее всего, уже перегорел.

Он не отпустил.

- Пусть подождёт, - хрипло.

- Дань.

- Алиска, ты просто... - он чуть отстранился, смотря на неё с того самого расстояния, где дыхание чувствуется на щеке. - Ты пиздец какая...
Он запнулся.
- Ну ты поняла. Пиздец.

Она закатила глаза, но внутри что-то сжалось приятно. Всё равно тепло расползлось под рёбрами.

- Одевайся. И не вздумай опять залезть в чужую тачку, как вчера.

- Тогда ты бы не довезла меня и не гладила по голове, - он усмехнулся, беря с вешалки худи.

- И не пришлось бы слушать, как ты мычишь свои треки в нос и называешь меня "Алиска ты такая хорошая".

- Серьёзно говорил, кстати, - подмигнул он, натягивая худи. - Повторить?

- Лучше рот закрой и иди в душ.

Он поднял руки, будто сдаётся, и направился в сторону импровизированной гримёрки с душем.

Она осталась стоять на месте. Ладони по-прежнему жгло от его касания. И в голове звучало:
"ты пиздец какая..."