Глава III. Галерея секретов
Субботнее утро встретило меня солнцем, бьющим прямо в глаза. Я перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от настойчивых лучей, но сон уже пропал. В голове крутились мысли о вчерашнем вечере и моем странном обещании. Какого черта я согласился показать ей галерею?
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: “Это Помни. Рагата дала твой номер. Встречаемся в 15:00 у восточных ворот?”
Я уставился на экран. Нет, не так я представлял этот день. Но идея внезапно пришла мне в голову — почему бы не повеселиться? Если новенькая так хочет узнать меня лучше, пусть узнает, на что я способен.
“Ок”, — набрал я и отправил.
***
— Ты опоздал, — Помни стояла у ворот, прислонившись к кирпичной стене. На ней были черные джинсы, тёмно-синяя куртка и тяжелые ботинки. Фотоаппарат висел на шее.
— А ты всегда такая пунктуальная? — я улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок. — Прости, задержался. Готова к приключению?
Она слегка приподняла бровь, явно удивлённая моим доброжелательным тоном.
— Вполне.
— Тогда следуй за мной, — я развернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь, чтобы проверить, идёт ли она за мной.
Старая галерея находилась в получасе ходьбы от школы, на окраине города. Я намеренно выбрал самый длинный маршрут — через парк, мимо заброшенного детского сада и вдоль русла пересохшей реки.
— Мы идём кружным путём, — заметила Помни через пятнадцать минут.
— Откуда ты знаешь? — я повернулся к ней с улыбкой. — Ты же в городе без недели.
— Карта в телефоне, — она пожала плечами. — И здравый смысл.
— О, мисс Умница, — я театрально поклонился. — Извини, что пытался впечатлить тебя живописными видами.
— Это сарказм?
— Нет, что ты, я абсолютно серьёзен, — я снова улыбнулся, и она чуть прищурилась, явно не понимая, что происходит с моим настроением.
Мы прошли ещё немного в тишине, пока не достигли старого детского сада — двухэтажного здания с заколоченными окнами и полуразрушенной детской площадкой.
— Смотри, — я указал на здание, — настоящее произведение искусства распада. Хочешь заглянуть?
— Разве мы не в галерею идём?
— Успеем, — я уже направился к проёму в заборе. — Тут много интересного для фотографа. Если, конечно, ты не боишься.
— Я не боюсь, — Помни поправила ремень фотоаппарата и пошла за мной.
Внутри здания пахло сыростью и заброшенностью. Солнечный свет пробивался сквозь щели в досках, создавая причудливые узоры на пыльном полу.
— Осторожно, — я взял Помни за руку, когда она чуть не наступила на торчащий из пола гвоздь. — Не хочу объяснять врачам, почему новенькая получила столбняк.
— Спасибо, — она высвободила руку, но не отстранилась. — Удивительное место. Похоже на декорации к фильму ужасов.
— О, ты смотришь ужастики? — я изобразил удивление. — А я думал, ты из тех девчонок, что читают Джейн Остин и плачут над “Титаником”.
— Стереотипы — признак ограниченного мышления, — спокойно ответила она, доставая фотоаппарат. — Не возражаешь?
— Снимай сколько влезет, — я прислонился к стене, наблюдая, как она настраивает камеру. — Только имей в виду, если тут бродят призраки маленьких детей, они могут обидеться.
— Не думала, что ты веришь в призраков, — Помни сделала несколько снимков, не глядя на меня.
— А я и не верю, — я подмигнул, хотя она этого не видела. — Просто подумал, что ты из тех, кто верит во всякую мистическую чушь…
Помни медленно опустила фотоаппарат и посмотрела на меня. В полумраке её глаза казались темнее обычного.
— Ты сегодня очень… разговорчивый, — заметила она. — Это интересно.
— Просто стараюсь быть гостеприимным, — я оттолкнулся от стены и подошёл к окну. — Хочешь, покажу кое-что действительно крутое?
Не дожидаясь ответа, я отодвинул одну из досок на окне и указал на стену напротив:
— Смотри.
На кирпичной стене соседнего здания красовалось граффити — огромный глаз, из которого вырастало дерево. Это была моя работа двухлетней давности, но ей не обязательно было знать об этом.
— Впечатляет, — Помни подошла и сделала несколько снимков через проём. — Кто автор?
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Какой-то местный талант. Может, даже из нашей школы.
— Мне кажется, — она повернулась ко мне, — у этого художника и автора граффити возле спортзала очень похожий стиль.
Я едва удержался от удивлённого возгласа. Как она заметила?
— Возможно, — небрежно бросил я. — Пойдём дальше?
Мы вышли из детского сада и продолжили путь. Я чувствовал, что мой план не совсем удаётся — Помни не выглядела ни раздражённой, ни смущённой моими подколками. Наоборот, казалось, она видит меня насквозь, и это начинало злить.
Когда мы проходили мимо парка аттракционов, я внезапно свернул туда.
— Эй, куда ты? — окликнула меня Помни. — Галерея в другой стороне.
— Откуда ты знаешь? — я обернулся с хитрой улыбкой. — А, ну да, карта в телефоне.
— И логика. Мы движемся по кругу.
— Умная, да? — я подошёл к ларьку с сахарной ватой. — Две, пожалуйста.
— Мне не нужно, — возразила Помни, но я уже протягивал ей розовое облако.
— Бери. Сладкое улучшает настроение. Хотя тебе, наверное, не нужно — у тебя и так всегда всё идеально, да?
Она взяла вату и посмотрела мне прямо в глаза:
— Почему ты это делаешь?
— Что именно? — я изобразил непонимание, откусывая кусочек от сахарной конфеты.
Повисла небольшая пауза, но ответ был дан:
— Не важно. Спасибо за вату...
***
Когда мы наконец добрались до заброшенной галереи, солнце уже начало клониться к горизонту. Здание выглядело величественно даже в своем разрушающемся состоянии — некогда белый мрамор фасада теперь был покрыт граффити и трещинами, но сохранял следы былой роскоши.
— Не самый короткий маршрут, да? — Помни посмотрела на меня с легкой усмешкой.
— Кто сказал, что прямые пути самые интересные? — я подошел к боковому входу и потянул за ржавую ручку. Дверь скрипнула, но поддалась. — Дамы вперед.
Она покачала головой, но вошла внутрь. Я последовал за ней, стараясь не выдать свое волнение. Никто из моих друзей не знал об этом месте. Никто не видел моих работ. Но почему-то я решил показать все это ей — девчонке, которую едва знал и которая раздражала меня одним своим присутствием.
Внутри галереи было тихо. Пыльные лучи света проникали через разбитые окна под потолком, освещая просторный холл с колоннами.
— Ого, — выдохнула Помни, оглядываясь. — Это… невероятно.
— А ты думала, я привел тебя в какую-нибудь дыру? — я усмехнулся, глядя на ее реакцию.
— Честно? Да, — она пожала плечами и начала фотографировать. — После заброшенного детского сада я ожидала чего-то менее… впечатляющего.
— Тогда приготовься удивляться еще больше, — я указал на широкую лестницу. — Настоящие сокровища наверху.
Мы поднялись на второй этаж, где находились бывшие выставочные залы. В нескольких комнатах обвалился потолок, но главный зал оставался нетронутым. Стены были покрыты моими работами — граффити, рисунками углем, акриловыми картинами на холстах, которые я тайком приносил сюда.
Помни застыла на пороге, ее глаза расширились от удивления.
— Это… все твоё? — она медленно обошла комнату, рассматривая каждую работу.
— Не, какой-то лошок суда ходит, а я просто решил понаблюдать за ним. — я пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, хотя внутри все сжималось от волнения.
— Вот как? Что-то не вериться. — она повернулась ко мне. — Но это правда потрясающе!
— Разочарована? — я подошел к одной из картин, изображавшей абстрактный городской пейзаж. — Ожидала увидеть каракули пятилетнего ребенка?
— Я не знала, чего ожидать, — она покачала головой. — Но точно не этого. Можно сфотографировать?
— Нет. — я резко ответил, но тут же смягчился, увидев ее растерянность.
— Почему? Это же не твои рисунки? — она опустила фотоаппарат.
Я замешкался, бегал глазами пытаясь отыскать вменяемый ответ.
— Просто... Не хочу чтобы о моём секретной хобби сталкера узнали. Понимаешь? — с улыбкой ответил я, в надеждой, что она поверит.
— Но почему тогда ты показал это мне?
Я не ответил, потому что сам не знал ответа. Вместо этого я подошел к окну, закурил сигарету и уставился на запущенный парк вокруг галереи.
— Да ладно, Джекс. — она подошла ко мне и положила руки на пыльный подоконник ока, вглядываясь в вечерние пейзажи. — Мне уже понятно, что ты просто не хочешь чтобы люди знали что ты хорошо рисуешь. Не понимаю почему? — Она посмотрела на меня своими чёрными глазами, которые сейчас казались глубже чем обычно.
— Ты бредешь. — с раздражением ответил я. — Рисование вообще мне не подходит.
— Я так не думаю. — с теплотой произнесла она. — Нет ничего такого в том, чтобы поддаваться занятию, которое приносит тебе удовольствие. Наоборот, это очень похвально, что оно у тебя есть. Не все люди могут просто заняться чем-то, что не заставит их чувствовать желание содрать кожу с себя. — Она взяла мою пачку, и взяла одну сигарету. Это не удивило меня, и даже не разозлило, я просто протянул ей зажигалку.
Только вот никто не говорил, что рисование приносит мне удовольствие. Это лишь ещё один способ убежать от реальности, побыть самим собой. Никто не говорил что мне это нравится. Но она, к сожалению, поймала меня с поличным.
— Знаешь, — начал я, не оборачиваясь. — в школе все думают, что я знают, кто я такой. Популярный парень, задира, душа компании. Но иногда… — я замолчал, не зная, стоит ли продолжать.
— Иногда ты чувствуешь себя самозванцем? — тихо предположила Помни.
Я резко повернулся к ней:
— Что ты вообще знаешь о том, что я чувствую?
— Ничего, — она пожала плечами. — Но я знаю, каково это — прятать часть себя от других.
Внезапно мне стало неловко. План подразнить ее, заставить чувствовать себя глупо, казался теперь мелочным и детским.
— Слушай, — я подошел к рюкзаку, который принес с собой, — раз уж ты здесь, хочешь посмотреть, как я работаю?
Я встал в ступор. Почему я вообще ей это предложил. Почему я опять говорю то чего не хочу? Показать ей то, чем я занимаюсь? Какого хуя я творю?
Её лицо просветлело:
— С удовольствием.
Я неохотно пододвинул старую табуретку к пустой стене, сел и достал краски. Следующие два часа я рисовал, а Помни сидела на подоконнике, изредка делая снимки окружающего пространства — но не моих работ, как она и обещала. Мы говорили о искусстве, о фотографии, о том, как трудно быть собой в старших классах. И это было… нормально. Почти приятно.
***
— Уже темнеет, — заметила наконец Помни. — Наверное, пора возвращаться.
— Да, точно, — я начал собирать краски. — Скоро здесь будет темно как в могиле.
Когда мы уже собирались уходить, я заметил, что Помни что-то ищет в своей сумке.
— Потеряла что-то?
— Мой блокнот, — она нахмурилась. — Я хотела сделать несколько заметок о местности, но, кажется, оставила его внизу.
— Я помогу поискать, — предложил я, чувствуя себя неожиданно галантным.
Мы спустились на первый этаж. В сумерках галерея выглядела еще более загадочной и немного пугающей.
— Вот он! — Помни подняла небольшой черный блокнот с пола возле одной из колонн.
Но когда она потянулась за ним, из блокнота выпало несколько фотографий. Я наклонился, чтобы помочь собрать, и замер, увидев, что на них.
Мои работы. Все мои картины, которые я просил не фотографировать.
— Это что? Ты... — я почувствовал, как внутри закипает ярость. — Ты всё-таки сделала это!
— Джекс, это не то, что ты думаешь, — Помни попыталась объяснить, но я уже не слушал.
— Не то, что я думаю? — я схватил фотографии и потряс ими перед ее лицом. — А что я должен блять думать? Я просил тебя — просил! — не фотографировать, и ты согласилась! А сама втихаря…
— Я сделала эти снимки для себя! — она попыталась забрать фотографии. — Я никому бы их не показала!
— Зачем тогда вообще фотографировать? — я отступил, сжимая снимки в руке. — Ты с самого начала планировала это, да? “Ой, Джекс, покажи мне свою секретную галерею!” А потом что? Выложить всё это в школьную группу? Посмеяться со всеми над тем, какой я на самом деле? А я открылся тебе. Зачем-то доверился!
— Нет! — в ее глазах появились слезы. — Я бы никогда… Я просто… Твои работы напомнили мне кое-кого…
— Ложь! — я начал рвать фотографии на мелкие кусочки. — Всё, что ты говоришь — ложь! Я был идиотом, что привел тебя сюда. Что поверил тебе. Я так и знал что не стоило этого блять делать.
— Джекс, пожалуйста, — она протянула руку, но я отшатнулся.
— Знаешь что? — я бросил обрывки фотографий на пол. — Я тебя ненавижу. С первого, сука, дня, как ты появилась, ты только и делаешь, что разрушаешь всё вокруг. Мою репутацию, мои секреты… Держись от меня подальше, Помни. Я не шучу.
Я повернулся и пошел к выходу, даже не обернувшись, чтобы проверить, идет ли она за мной. Внутри бушевал ураган из обиды, злости и разочарования. Как она могла? Как я мог быть таким доверчивым?
— Джекс! — она окликнула меня, когда я был уже у дверей. — Ты даже не хочешь узнать, почему я это сделала?
Я остановился, но не повернулся.
— Мне плевать на твои причины. — холодно произнес я. — Просто отъебись от меня. Навсегда.
И я вышел в вечерний воздух, оставив ее одну в полутемной галерее. Уходя, я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно ломается — что-то, что только начало оживать сегодня днем.
Я ненавидел Помни. Ненавидел за то, что она заставила меня открыться, а потом предала. И я поклялся себе, что больше никогда — никогда — не подпущу ее близко.