Часть 5: 21.Закон Мёрфи. гл.21
Трек:
Ева Польна - Снег
Audiomachine - Ninurta
MONOLOG METRO - Имена
Драконы не знают, что такое страх — он им незнаком. Драконы подчиняются зову Прародителя — он дает искру, которая зажигает их пламя. Так было испокон веков!
Взмывающий ввысь зверь, покрытый чёрной чешуёй с золотыми разводами на боках, больше не повиновался голосу того, кто дал начало роду. Он жаждал растерзать его. А ещё он испытывал страх — за то, что оставил там, на поверхности.
Он не мог дать этому имя. Драконы не ведают чувств — они живут лишь долгом перед племенем. Но он знал: пламя в его груди рождалось от того, что осталось внизу. Зверь понимал: он слаб. Великий Предок обладал мощью, недоступной ему. Однако летел вперёд, даже зная, что это может быть его последний полет.
Две тёмные тени скользнули по бокам, подпирая крылья. Они шептали что-то, сулили, обещали. Дракон не различал их слов — голоса были смазаны — но решил не мешать. В них было нечто важное! Ради этого он был готов сражаться!
Тени сжали с двух сторон, их зубы вонзились в грудь зверя. Застигнутый врасплох, он сбился с ритма, яростно забил крыльями, извиваясь в попытке сбросить коварных обманщиков. Тугая, чужеродная субстанция проникала в него, прокладывая себе дорогу в самый центр естества, где рождалось пламя. Дракон взревел в гневе. Неужели его предали?! Глаза заволокло дымом, а затем...
Затем он ощутил небывалую ясность сознания. Теперь зверь видел во всех направлениях разом, слышал всё вокруг — даже то, что было недоступно его слуху. Он постигал то, что раньше было лишь смутными намёками. Он знал — и был готов сражаться до конца!
Дракон не видел, как изменился. Не замечал, как янтарные глаза наливаются алым огнём, как от каждого взмаха крыльев остаются тёмные шлейфы дыма. Как между изогнутых рогов вспыхивают и гаснут багровые языки пламени и такие же стекают из пасти с каждом выдохом. Он не знал, что живущий в его груди огонь почернел. Но знал одно: в бой он шёл не один.
«Силой его не взять! — шипели голоса в сознании, сплетаясь в единый шёпот, но дракон различал их яснее, чем когда-либо. — Он и есть Сила! Но плоть уязвима. Разрушь оболочку — и мы поглотим его!»
«Прародитель неуязвим!» — тряхнул головой дракон.
«У него есть сердце. Мы покажем его! Доберись, разорви чешую — и тогда...»
Дракон не успел услышать остальное — в тот миг противник, чьё гибкое тело таило невероятную мощь, рванулся вниз и вонзил когти в незащищённое брюхо. Чёрный дракон корчился от боли, хрипя, но сумел выровнять полёт. Запрокинул голову, с рёвом выплеснул из пасти поток тёмного пламени — оно обрушилось на золотого соплеменника, оставляя на чешуе тлеющие пятна. Зверь злорадно наблюдал, как пламя, прежде беспомощное, теперь разъедало Прародителя, оставляя на сияющей чешуе чёрные подпалины. Тот яростно бился в воздухе, срывая с себя огненные петли, но не мог потушить их сразу.
Шёпот в голове перешёл в рык: «Добивай! Рви глотку!»
Чёрный дракон уловил, куда смотрят тени, — тусклое мерцание в груди Прародителя меж передних лап.
«У каждого дракона есть слабое место, — скрежетали голоса. — Жемчужина, что он обязан хранить».
«Значит, и у меня такое есть?»
«Твоё сердце под нашей защитой. Он не достанет!» — заверили порождения тьмы.
И дракон поверил. Оставалось лишь вцепиться в горло, разодрать чешую у шеи. Вырвать жемчужину.
Всего один шанс.
Выпустив очередную струю пламени, дракон рванулся вперёд, целясь в грудь Прародителя. Тот, занятый борьбой с огнём, заметил атаку слишком поздно. Непокорный потомок сжал его, как удав, впился когтями в плоть, а клыками — в шею. Дух извивался, пытаясь сбросить противника, но тьма струилась из его тела, опутывала, словно цепи. Чёрный дракон рвал его плоть, добираясь до цели, и Дух понял замысел. Перестав вырываться, он изогнул шею и вонзил клыки — в загривок, хребет между крыльев.
Черный дракон стал слабеть. Огонь был ему не страшен, но каждый укус Прародителя нёс леденящий холод.
Отступать нельзя. Рыча от боли, он яростно рвал когтями грудь врага. Цель была близка — тусклое свечение пробивалось сквозь шкуру.
«Доберись до жемчужины! Дальше мы!» — подбадривали тени. Они уже дрожали от нетерпения, приняв облик двух тёмных волков. Мощные лапы царапали когтями, из оскаленных пастей капала огненная слюна.
Дракону надо было совсем немного, чтобы пробить защиту и выпустить их обоих! Волки одновременно дёрнулись вперёд.
Резкая боль пронзила хребет. Прародитель, игнорируя разъедающие его цепи, вырвался и обрушил удар на основание крыльев. Одно из самых уязвимых мест крылатых потомков.
Черный дракон взревел, непроизвольно изгибаясь. Крылья обмякли. Когда Дух отшвырнул его, зверь рухнул вниз, охваченный судорогами, холодом и яростью.
Он попытался подняться на лапы, но не смог. Пламя в его груди гасло. Последним усилием дракон запрокинул голову, запуская процесс обратного перехода.
Обычно трансформация причиняла боль, но терпимую — особенно при возвращении в человеческий облик. Но сейчас... Каждая чешуйка вырывалась из кожи, оставляя кровавые следы. Лишние мышцы и сухожилия сжимались, превращаясь в прах. Кости ломались, суставы выкручивались.
Так тяжело не было никогда. В человеческом облике Регина сжалась в комок, слёзы текли ручьём. Попыталась встать — но рухнула на колени, сдавленно застонала. Каждое движение — даже вздох — отзывалось судорогой, выкручивающей мышцы. Вся кожа пылала, будто её клеймили раскалённым железом.
Стиснув зубы, она села и огляделась. Мечи лежали рядом — руны на клинках мерцали, как угасающие угли. Дрожащей рукой Регина дотронулась до эфеса. Но лишь холодная тишина ответила ей.
В стороне мелькнул отблеск. Глаза застилала пелена, но постепенно она разглядела змеевидное тело среди клубов пепельного дыма. По чешуе пробегало чёрное пламя.
Рена замерла. Неужели... мёртв?
Но в ответ тело дракона шевельнулось, хвост судорожно взметнулся. В груди что-то оборвалось. Она опоздала.
Пальцы онемели, но Регина вцепилась в рукоять.
— Откликнитесь! — прохрипела она. — Он очнётся... Помогите!
Тишина. То ли она оглохла от боли, то ли Мечи отвернулись от неё, сочтя слабой.
Задыхаясь, Регина ударила кулаком по упругой поверхности Тропы — всё напрасно. Она провалилась. Подвела всех. Кхамер погиб за неё. А ведь он должен был выжить! И смог бы помочь. А где сам Страйф? Почему вокруг такая тишина?
Тревога придала решимости. Она встала, вытерла слёзы — и застыла.
Не осталось сил даже закричать.
Страйф лежал в двух шагах.
Из его груди торчал чужой клинок — почерневший, покрытый ржавыми потёками. Кровь, густая и тёмная, растекалась по Тропе. Мечи молчали. И это молчание было страшнее любых слов.
— Нет... только не это... — едва слышно прошептала Регина.
Слёз не было — лишь пустота. Она не могла оторвать взгляд.
Лучше бы дракон растерзал её тогда. И, судя по тому, что Дух ещё дышал, этот шанс у неё скоро появится.
«Лорд жив...»
Шёпот. Не Мечей — незнакомый. Чужой, едва уловимый, словно ветер меж сухих листьев.
Она запрокинула голову. Пространство между Мирами всегда было серым туманом — но сейчас сквозь пелену проглядывало звёздное небо. Среди мерцающих огней вспыхнуло нечто... Чужое воспоминание, когда-то ей доступное.
«Вот истинная цена, Аэтрейон! Готов платить?» — услышала Рена голос из самой глубины сознания.
Страх исчез. Боль осталась, но стала далёкой, словно приглушенная толстой пеленой. Это больше не имело значения.
Регина оглянулась. Золотой Дракон ещё боролся с опутавшим его чёрным пламенем и уже почти освободился. Времени оставалось совсем немного.
Наклонилась, подняла Мечи. Какие же они тяжёлые! Казалось, их вес выворачивает суставы не меньше, чем раны, оставленные Духом. Но нужно сделать всего несколько шагов.
Рена опустилась на колени рядом со Страйфом, положила клинки у его безвольно раскинутых рук. Аккуратно приподняла его голову, откинув со лба слипшиеся пряди.
— Хороший мой... Слышишь? Открой глаза! — Голос её дрогнул, и предательские слёзы покатились по щекам.
Страйф слабо застонал, морщась от боли:
— Риша...
— Я здесь. Посмотри на меня!
Он дёрнулся, попытался поднять руку — не смог. Регина обняла его за плечи, поддерживая голову. Со второй попытки ему удалось открыть глаза, и он с трудом сфокусировал мутный взгляд на её лице.
— Времени почти нет, милый! — бормотала она, гладя Лорда по щеке. — Я не справлюсь. Не смогу убить его! Мечи... они слишком тяжёлые! Но ты сможешь!
Страйф хрипло рассмеялся, и смех обернулся приступом кашля:
— Я не...
— Да, ты! — перебила Регина. — Есть способ. Твоя сделка, Страйф! Она актуальна!
— Какая... сделка? — с трудом выговаривал он.
— Та самая. Твоя свобода и сила. Они во мне, в моей крови!
Лорд попытался приподняться, но острая боль пронзила грудь:
— Нет! Карáд, он... Заберёт...
— Это единственный выход! — Рена оглянулась на Золотого Дракона. Тот почти освободился от пут и уже поднимался на дрожащих лапах. — Это твоя битва! Тебе Мечи покорны, сил хватит! А потом... потом ты придёшь за мной!
Она наклонилась совсем близко, бережно положила его голову себе на плечо. Мельком взглянула на свою правую руку — пальцы потемнели, покрываясь блестящей чешуёй, ногти удлинились, превращаясь в острые когти.
— Не делай этого! — Страйф из последних сил попытался остановить её, но ладонь лишь приподнялась и беспомощно упала.
— Не сделаю — всё будет напрасно! Он погиб зря... Мы все! — Регина прижалась к нему щекой. — Прости, но на сделку я согласилась за тебя.
— Риша, не надо!..
Тихий, влажный звук, с которым острые когти разорвали её плоть и артерию, был для Страйфа болезненнее, чем клинок, раздробивший позвоночник. Тёплая кровь хлынула фонтаном, заливая его лицо, шею, плечи.
— Должен... закончить... — прошептала Регина, пока тело наполнялось свинцовой тяжестью.
Тук-тук!
Сердце отчаянно билось в груди, пытаясь компенсировать стремительную потерю крови. Регина мысленно молила:
«Держись, мое хорошее, держись! Так надо!»
Тук-тук!
Губы Страйфа прикоснулись к ране — сначала неуверенно, почти нежно. Потом сильнее. Требовательнее. Она улыбнулась сквозь накатывающую тьму:
«Ну что же ты теряешь время, глупый?! Неужели моя кровь уйдет впустую?»
Тук-тук!
Боль сменилась странным, тянущим ощущением. Кровь уже не просто текла — её высасывали из вен. Поморщилась.
«И почему считается, что жертвам было приятно, когда вампиры пили их кровь?!»
Тук-тук...тук... Тук!
Звон в ушах. Мерцающий свет перед глазами. Тело стало ватным, не своим.
«Нет, нет, нет... Ещё рано! Ему нужно ещё, продержись!»
Тук-тук!
Его ладонь вдруг обхватила её шею, прижимая сильнее. Теперь он пил жадно, целенаправленно, с одержимостью.
«Вот так! Правильно. Ты свободен... как и было обещано».
Тук...
Ещё один удар сердца. И больше сил не осталось. Последнее, что Рена почувствовала — пальцы, сжимающие её плечо. Она хотела коснуться, но собственные руки бессильно опустились.
А под сомкнутыми веками Регины застыло отражение звёздного неба.
***
Дух Разума был в ярости! Его пылающие зрачки сузились, когда он осознал масштаб нанесённого урона. Этот дерзкий потомок — его же собственная плоть и кровь! — не просто осмелился бросить вызов, но и нанёс раны, слишком глубокие для мгновенного исцеления. Теперь он был прикован к драконьему облику, не имея сил для перевоплощения. А его враг... так близко! Мрак небытия уже подпирает пределы.
Дух вскинул голову, и гневный рёв вырвался из его пасти, когда он увидел сцену у края Тропы. Женщина опустилась на колени рядом с поверженным Лордом, прижала его к себе. Её когти замерли у горла. Додумались, наконец-то! Нашли лазейку!
Чёрное пламя, всё ещё пожиравшее его тело, внезапно взметнулось ввысь, превратившись в бушующий смерч. Дух взревел от боли, когда огонь прожёг ему хребет, но ярость преодолела страдания. Надо спешить!
С отчаянным усилием он рванулся вперёд, разрывая огненные путы. Каждое движение отзывалось болью — пламя разъедало плоть, обнажая золотые кости под чешуёй. Но Дух летел, преодолевая агонию, протягивая когти к противникам.
И опоздал на одно мгновение.
Тело женщины безвольно упало рядом с поверженным Лордом, пронзённым ржавым клинком.
А навстречу Духу Разума поднимался ураган. Черный вихрь, испускавший молнии, обрушился на Золотого Дракона. Он не просто атаковал — он пожирал реальность вокруг, втягивая всё в безумную пляску. Здесь не было места хитроумным заклинаниям или тактическим уловкам. Только грубая, необузданная мощь, сталкивающаяся с непоколебимой волей.
Ураган был создан, чтобы разрушать. Он сметал устоявшийся порядок, расчищая путь для нового. Дракон же существовал, чтобы сдерживать, сохранять равновесие, не дать Миру развалиться на части. Один воплощал вечное сомнение, непредсказуемость, ярость перемен. Другой — холодный разум, знание и баланс.
Они могли бы быть союзниками, но стали врагами. Ведь одному было суждено вернуть всё к изначальному Хаосу, к тому моменту, когда ещё не существовало ни форм, ни законов. А второй был создан, чтобы этого не допустить.
И оба подошли к черте, за которой существование одного означало гибель другого.
Дракон понимал — невозможно сдержать бурю. Нет такой стены, которую она не сокрушит. Нельзя противопоставить ей силу — ведь её суть в бесконечном разрушении. Но ураган может бушевать только там, где есть что разрушать.
Где есть материя.
Где есть Жизнь.
И тогда Дракон призвал пустоту.
Не тьму, иное. Абсолютное ничто, лежащее за пределами мироздания. То, что отделяет реальность от бескрайнего Хаоса.
Его собственная плоть начала растворяться, золотая чешуя крошилась в прах, но он продолжал плести незримую сеть. Узор без цвета, света, движения — чистое отрицание всего сущего.
И эта пустота сжималась вокруг бушующего вихря, отрезая от мира, лишая пищи.
Ураган взревел в гневе, молнии бились в слепой панике, но чем сильнее он сопротивлялся, тем быстрее терял силу. Без материи, чего-либо, что можно разрушить, — он был обречён. Он замер, обратившись тёмным облаком, молнии в его глубине вспыхивали всё реже.
— Остановись! — гремел Дракон сквозь искажающуюся реальность. — Ты не пройдёшь через пределы снова! Попробуешь — и обратишься в ничто! В пустоте нет даже Хаоса!
Облако тьмы задумалось, едва шевелясь внутри тюрьмы.
— Пытаешь удержать меня страхом смерти? — внезапно раздался голос, и молнии вновь оплели сверкающей сетью. — Есть поверье у смертных: любовь и ненависть нужны, чтобы преодолеть страх смерти. Мне ведомы обе. Хватит ли их?
И тогда тьма бросилась вперёд.
Узоры клетки кромсали её, разрывали на части, замедляли вечное движение, — но она не останавливалась. Теряла себя, но упрямо продиралась сквозь преграду, потому что за пределами тюрьмы оставалось то, что держало её в этой реальности.
Смертные оказались правы: есть нечто, что проходит сквозь время, гравитацию, и даже пустоту.
Прежде, чем Дух Разума успел среагировать, из облака тьмы вырвались два зверя — два воплощения той самой силы, что отринула существующие законы. Они впились в израненную плоть, пробиваясь к сердцу Золотого Дракона.
И вонзили в него огненные клыки.
Змеевидное тело выгнулось в агонии, его крик потряс Мироздание. Ударная волна прокатилась по Тропам, сметая всё на своём пути.
Но ненадолго.
Крик оборвался.
Аватара Духа рухнула оземь.
И стало тихо...
Тьма медленно опустилась рядом с бездыханным Драконом. Два зверя, впитавшие его силу, растворились в тёмной массе, возвращая Повелителю не только утраченное, но и новую, невиданную мощь. Она пульсировала, росла, наполняясь энергией, способной смести любые преграды. Ни один закон Мироздания не мог больше удержать.
— Время пришло!
Голос, знакомый до боли, прозвучал в глубине естества. Грозный, рокочущий, подчиняющий. Тот самый, что когда-то вывел из небытия, указал путь, дал цель.
— Ты всё сделал правильно. Теперь — разрушь пределы. Верни всё к Изначальному.
Шёпот Мечей вторил ему, сливаясь в единый призыв:
— Повелитель... Наша судьба! Наше право!
Так заманчиво последовать зову! В нем был заложенный в основу Жизни закон: рано или поздно всё возвращается к тому, из чего пришло. Вся энергия, что сейчас бурлила, вторила этому призыву.
— Соверши то, ради чего был создан!
И это было так просто. Так правильно. Вся суть — миллиарды частиц, каждая из которых помнила своё рождение, — рвалась исполнить волю создателя-Хаоса. Расколоть реальность на части. Стереть границы. Вернуть всё в то состояние, где не было ни правил, ни ограничений.
Тьма разрасталась. Начала движение.
И чувствовала, как материя стонет, сыпется прахом под напором.
Но... что-то удерживало от последнего рывка.
Одна частица, которая помнила иное.
Среди всего бесконечного множества — одна-единственная частица не подчинилась. Она слышала не приказ Создателя, а другие голоса.
Ласковый смех, от которого становилось тепло.
Колыбельная, что когда-то убаюкивала.
Мягкость рук, которые держали, пытаясь защитить.
Тихий, слабеющий голос: «Потом... потом ты придёшь за мной!»
И тела... Которые лежали на Тропе изломанными куклами. В них было нечто важное, перед чем меркло веление творца.
Тёмное облако замерло.
Вздыбилось, его форма исказилась, словно разрываемая изнутри.
Ярко вспыхнули кровавые прорези глаз.
Предназначение казалось незыблемым: оно было вписано в саму его суть, в его имя.
Но разве это имя ещё принадлежало ему?
— Я твоё создание! Но не орудие! — Та упрямая частица сознания, едва различимая прежде, теперь притягивала к себе другие, подчиняя. Она росла, наполняясь не заёмной, а собственной силой. — Ты дал мне имя Разрушителя, но я им не буду! Я выбрал иное!
С каждым мгновением крошечная искра становилась сильнее множества вокруг неё. Сильнее того, что было её началом.
Голос взревел в ответ, сотрясая ткань реальности:
— Ты не можешь отказаться! Ты — моя воля! Моё орудие!
Мечи вторили:
— Повелитель! Наше право!
Но их призыв уже тонул в рокоте нарастающего сопротивления:
— Нет! — Сознание тьмы содрогнулось, и в нём уже звучала не ярость, а уверенность. — Ты дал мне имя. Определил мою судьбу. Но я отвергаю её! Я боролся с самого начала — таким и останусь! Вне твоей воли! Я — борьба!*16
--
*16. Игра слов, в переводе с англ. яз. strife (читается как [страйф]) — борьба, противостояние, неповиновение
--
Тьма сгустилась, будто втягиваясь в себя. Частицы, ещё недавно послушные воле создателя, теперь колебались, повинуясь новому импульсу:
— Я не покорился плену, на который меня обрекли. И если понадобится... — облако сжалось, затем рванулось вперёд, — сокрушу даже тебя!
Гневный вопль, пронзивший сознание, жёг как электрический разряд. Давление было чудовищным — словно сама бесконечность обрушилась на него, пытаясь сломить. Когда-то он был частью этой неуправляемой Силы. Часть не может существовать без целого. Но он нашёл то, что заполнило собственную пустоту. Нашёл свой якорь!
— Ты не смеешь! — прогремел голос, и пространство дрожало, вторя ему.
— Смею! — Рёв тьмы перекрыл эхо. — Я не стану палачом этого Мира! Хочешь разрушить — ищи другие пути! Но не в мою смену!
— Нет! — голос взвыл от ярости, но его власть уже таяла, как туман под лучами солнца.
Тёмное облако устремилось к двум безжизненным телам, игнорируя сотрясающую сознание бессильную злобу творца.
Но крики стихали, растворяясь в пустоте.
Пределы устояли.
Возрождение оказалось... мучительным. Страйф выгнулся дугой, будто впервые вдохнув полной грудью. Лёгкие горели, а из солнечного сплетения торчало острие клинка — Лорд схватился за него, и металл рассыпался в прах. Опираясь на локоть, бледный Страйф склонился в сторону. На губах проступала кровавая пена.
— Чёрт... — Он зажмурился, мутило от металлического запаха и вкуса крови.
Стараясь медленно и глубоко дышать, Лорд сдерживал подступающие волны дурноты. Запрокинул голову назад и шумно выдохнул. Рана на груди затягивалась, и взгляд сразу метнулся в сторону.
Регина лежала неподвижно. Шея в глубоких ранах, грудь и плечи искромсаны драконьими клыками. Холодная. Мёртвая.
«Её жизнь в обмен на мою свободу», — билась в голове мысль. Цена, которой Страйф не желал, но заплатил. Магия крови не знала компромиссов, не допускала обмана!
Чёрный прижал её к себе, уткнулся в макушку.
— Всё закончилось, милая! Теперь всё... — шептал он.
Глаза предательски жгло, но Страйф не стал протирать их. Вместо этого взглянул вверх — сквозь дымчатую пелену Межреальности проступал образ Весов. Чаши раскачивались из стороны в сторону, грозя завалить эту громоздкую конструкцию.
— Да пошло оно всё! — прошипел Страйф, крепче сжимая в объятиях единственное, что имело для него значение.