5.Теория Невероятностей vol.5 - Закон Мёрфи

«Всему своё время, и время каждой вещи под небом. Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий».*11
--
*11. Источник — Ветхий Завет, Книга Екклесиаста
--

За годы, проведённые на Земле, Кхамер хорошо изучил местную культуру и с некоторыми постулатами соглашался. Слова, приписываемые древнему мудрецу, точно отражали то, что происходило с уроженцем совсем иного Мира.

Разрушить выстроенную жизнь оказалось легко — хватило нескольких недель. Но восстановить было куда сложнее.

Тяжёлым испытанием стала встреча с Амином. Увидев отца, парень на мгновение онемел, а затем кинулся обнимать его, словно ребёнок. Он взахлёб рассказывал, перескакивая с темы на тему: то спрашивал, где Кхамер пропадал все эти годы, то хвастался своими достижениями.

А хвастаться было чем! Мир, в котором он поселился, Лонгри, населяли гуманоиды, внешне похожие на людей, но с совершенно иной философией. Жизнь лонграров, как они себя называли, была долгой, но не вечной. Время и Смерть они одновременно почитали и с ними боролись, объединив медицину, технологии и магию в нечто невиданное в других Мирах. Лонграры умели путешествовать за пределы Сферы, изучали чужие знания, но отбирали лишь самое ценное и ревностно охраняли собственные традиции.

Амин учился в центре, посвящённом познанию Времени и Вечности. Свою истинную природу он скрывал, притворялся обычным магом, опасаясь стать объектом исследований. Но при этом получал ресурсы для работы и уже добился успехов в продлении жизни лонграров, заслужив их уважение.

Соблазн оставить сына в счастливом неведении у Кхамера был. Уж слишком доверчивыми глазами тот смотрел на отца, не замолкая ни на секунду! Но Кхамер понимал — правда всё равно всплывёт, и лучше, если сын узнает её от отца.

Когда он замолчал, Амин замер, даже забыв, как дышать. Губы дрогнули, прежде чем вырвалось:
— Ты... это правда был ты? — прошептал Амин, бледнея на глазах.

— Да, — просто ответил Кхамер.

— Боги... — Амин шарахнулся назад, как от удара. — Как ты мог? Она же... — Слова застревали в горле. — Она моя мать!

Отец шагнул вперёд, но Амин резко отпрянул:
— Не подходи! Я сейчас... не знаю, что сделаю.

Кхамер замер, медленно опустив руки:
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня.

— О, это я уже понял! — Горькая усмешка искривила губы Амина. — А знаешь, что самое мерзкое? Я всё жду, что ты скажешь: «Это ошибка, сынок. Всё не так!» Ну же, скажи это?! Что мне прикажешь делать с тем, что мой отец поднял руку на мать?! Оправдайся, хоть как-то!

Последние слова Амин кричал, чувствуя, как болезненный шип впивается глубже в сердце. А гнев ядом растекается по венам.

Молчание отца камнем давило на плечи.

— Защищай мать, — наконец произнёс Кхамер. — Всегда. Даже... от меня.

Амин фыркнул, сжав пальцами переносицу и оскалившись:
— Поздно учить, отец. Я уже не сумел! — Он замолчал, а потом процедил сквозь зубы: — Уходи. Ради всех богов уйди! Иначе... не ручаюсь!

И Амин отвернулся, с силой несколько раз ударив кулаками по столешнице.

Кхамер не двигался, ждал приговора — необратимых слов, которые разорвут их связь навсегда.

Но Амин сдержался. Ушёл сам, оставил отца одного. Но так и не сказал того, после чего уже не было бы возврата.

Кхамер вернулся в свой Мир, пытаясь восстановить хоть подобие прежней жизни. Он выкупил изрядно потрёпанный звездолёт — новые владельцы, изуродовавшие корабль, горько пожалели об этом.

Потом, повинуясь смутному порыву, отправился на заброшенную планету, обосновался недалеко от места, где Бен провёл последние годы, скрываясь от властей и бывших братьев по ордену.

Прошли недели, прежде чем Амин решился на встречу и сам нашёл отца. Ярость не ушла, но он хорошо помнил слова Чёрного: «За своих нужно биться до последнего. Даже если они неправы!»

Некоторое время Амин молча наблюдал за тем, как Кхамер ремонтировал звездолёт, не вмешиваясь. Заметил стальной болт на полу, поднял, покрутил в пальцах. И кинул в отца. Тот поймал на лету — рефлексы не подводили.

— Ты готов поговорить или проверяешь реакцию? — вопросительно приподнял Кхамер бровь.

— И то и другое, — буркнул сын, проводя ладонью по лицу. Замолчал, качая головой и глядя в сторону. Поёжился от порыва ветра, обхватил себя руками. А затем Амин добавил еле слышно: — Я всё ещё хочу тебя растерзать! Но... Я устал злиться.

Кхамер молча развязал плащ, протянул — ночь была холодной. Амин замер, переводя взгляд с отца на накидку. Потом резко вздохнул и позволил укутать плечи.

В тот вечер они больше не разговаривали. Но молчание перестало непосильной ношей давить на обоих. Просто отец и сын, занятые общим делом.

Однажды, заканчивая ремонт внешней обшивки корабля, на какой-то момент Кхамер забылся, погрузившись в привычный ритм. Каждое движение было точным и осмысленным, результат — ясным и осязаемым. В механической работе Кхамер на миг обрёл себя.

И именно тогда его слуха коснулся тихий голос:
— Друг мой, наконец-то ты перестал от меня прятаться.

Кхамер вздрогнул и обернулся. У входа в пещеру-мастерскую стоял Бен, мерцающий словно голограмма и окутанный голубоватым сиянием.

— Когда я был юным послушником, наставник рассказывал легенду, — заговорил он. — Когда умираешь, Свет спросит: ради чего ты жил. И что хочешь забрать с собой. Чтобы помнить в вечности. Правда, я не видел Свет. Было темно и... множество звёзд! А когда меня спросили... Мне пришло в голову то адское пойло, которое ты притащил. После логова ведьм, из которого мы выбрались ещё не друзьями, но уже не врагами.

— Хреновое воспоминание, — буркнул Кхамер, не поднимая головы. Руки нервно задрожали, и он спрятал их под плащ.

— Вот именно! — кивнул призрак. — Я тоже так подумал! А потом решил, что, если я уйду совсем, ты обязательно всё испортишь. Ты же самый упрямый олух, которого знаю!..

— Бен! — перебил его Кхамер, решившись поднять взгляд. Желудок скрутило спазмом. — Ты умер у меня на руках. Я сжёг твоё тело. Как?!

Бен улыбнулся. Луна светила сквозь его грудь, очерчивая контур сердца, которое больше не билось.

— Ты ведь тоже когда-то умирал, так чему удивляешься? Голос среди звёзд, он сказал, что тебе нужна будет помощь. Если сумею дозваться. А ты долго меня не слышал... И теперь вижу почему. Ты был слишком занят самобичеванием.

— Ты стал привидением, чтобы читать мне нотации? — изогнул бровь Кхамер. — Сомнительное достижение!

— При жизни-то опасно тебя поучать. А теперь мне бояться нечего. — Постаревший рыцарь и не скрывал снисходительной иронии.

Кхамер горько усмехнулся и закашлялся. Это было так... по-настоящему, будто перед ним не бесплотный дух, а Бен. Спазм сменился забытым чувством: тугая пружина вины, что сдавливала грудь, ослабла на пол-оборота. Дышать стало легче.

— Ты выглядишь так, будто взвалил неподъёмную ношу, — добавил Бен уже без улыбки. — Но не всякий груз стоит нести в одиночку.

— И чем же ты можешь помочь? Ты нематериален!

— Беседой. — Бен подошёл ближе, от него исходил лёгкий, покалывающий кожу холод. — С кем ещё разделить тяготы, как не с тенью старого врага?

— Это может затянуться надолго, — мрачно заметил Кхамер, откладывая лазерный ключ, которым только что запаивал швы на обшивке.

— Так я никуда не спешу! — Призрак удобно устроился на ящике с запчастями. — За чертой жизни время воспринимается иначе! Поговорим?

***
— Я знала, что рано или поздно ты придёшь сюда!

Джин... Всё-таки выследила!

Кхамер тяжело вздохнул, услышав её голос. Уходить теперь бессмысленно. Она остановилась в шаге от него, и он увидел в её глазах знакомое волнение.

— Зайти не хочешь? — Регина едва заметно кивнула в сторону внутреннего дворика дома в Фетхие — давно опустевшего.

Кхамер лишь покачал головой. За последние месяцы удалось обрести подобие равновесия, но одно оставалось неизменным — он не мог смотреть на неё. С упорством, достойным лучшего применения, Джин раз за разом отправляла поисковиков, пытаясь выйти на контакт. И каждый раз он отклонял запросы — по простой и мучительной причине: тоска по ней, их семье, той жизни, что когда-то принадлежала им обоим, была слишком острой. Нужно привыкнуть к новой реальности. Вот только душа отказывалась принимать эти правила.

Одиночество грызло изнутри, как голодный зверь. По ночам Кхамер возвращался в их дом — во снах. А наутро просыпался с ощущением гнетущей пустоты.

И вот не выдержал. Пришёл на Землю в турецкий городок на берегу Эгейского моря — увидеть в последний раз и, если повезёт, отпустить прошлое. Коттедж, запертый, заброшенный, отражал и его, Кхамера, состояние.

Именно здесь Джин его нашла.

— Не заметил твоих поисковиков, — сухо произнёс Кхамер, избегая её взгляда. А ведь казалось, он тщательно просканировал местность.

— Ты не мог их обнаружить. Никто не смог бы! — Джин мягко улыбнулась и махнула рукой в сторону раскидистой сосны. — За домом присматривали.

Её улыбка вонзилась в грудь, как отточенный клинок. Стиснув зубы, Кхамер посмотрел в указанном направлении.

Сначала он ничего не заметил. Затем... На ветке сидел ворон. Тот самый, прислужник Страйфа. Под пристальным взглядом Кхамера Карáд распушил перья, демонстративно расправил крылья — кончики сверкнули остро заточенной сталью, звякнули серебряные браслеты на лапах, вспыхнула вязь боевых рун на груди.

— Апгрейднулся, пернатый? — криво усмехнулся Кхамер. Он был благодарен птице за помощь Джин. В тот момент вмешательство Карáда оказалось как нельзя кстати!

— Карррáд следит. Карррáд защищает, — раздался каркающий, хрипящий голос. Воскрешение добавило ему не только боевые чары, но и дар речи.

— Он хороший. — Джин наблюдала, как ворон растворяется в тенях, и в её голосе звучала такая нежность, что Кхамера разрывало изнутри. Он отдал бы всё, чтобы эти тёплые нотки были обращены к нему. Но вспомнил:

«Если бы ты только знала, как я уже тебя ненавижу!»

Кхамер отвернулся, подавляя слова, рвущиеся наружу. Зачем что-то говорить?

— Почему ты не отвечал? Ты же знал, что я ищу тебя, — тихо укорила Регина. — Кхамер, пожалуйста! — взмолилась она, не дождавшись ответа.

Он собрал волю в кулак и посмотрел на неё. Плечи укрывал тяжёлый плащ, чёрный шёлк длинного платья мягко шелестел при каждом её движении. Джин изменилась. Стала тоньше, выше, черты лица заострились. Глаза — более глубокие, пронзительные. Джин всё ещё была собой, но стало гораздо меньше... человеческого. И проступали черты того, чью Печать она носила.

— Неужели после стольких лет нам нечего сказать друг другу? — Её голос дрогнул.

— Знаешь, о чём я жалею? — Кхамер с усилием отвёл взгляд. — Когда ты стала смертной... мне следовало поступить так же. Зря послушал Белого. Прожили бы с тобой обычную жизнь.

— Я бы уже стала старушкой! И была бы старше тебя! — Рена рассмеялась, затем порывисто схватила его руку. — Сожаление — самая разрушительная вещь во Вселенной. Не надо! Оно заведёт тебя... не туда.

Джин оказалась так близко, что её запах затуманил разум. Холодный, тёмный аромат бордовой розы и влажной земли после дождя. Такой знакомый, такой мучительный.

— Мне неважно, что было! — Она нервно дёрнула плечом. — Это ничего не меняет! Я была счастлива здесь. С тобой.

Регина так требовательно и настойчиво ловила его взгляд, так сжимала руку! На мгновение захотелось поверить, что всё ещё возможно.

— Джин... Тебе нужно отпустить меня, — выдохнул Кхамер, заставляя себя сказать эти слова вместо тех, что рвались из груди.

Она яростно замотала головой, до боли вцепившись в его запястья:
— Не говори так, пожалуйста! Я не хочу!

Кхамер тоже не хотел. Но... Долгие дни уединения и беседы с призраком старого рыцаря привели к жестокой истине: другого пути не существовало. Высшие силы сделали их пешками в своей игре, рождение Амина изменило и расклад партии, и баланс игроков. Но всё имеет цену. Чтобы появилось новое, старое должно уйти. Страйф обошёл жестокий закон, сохранив её жизнь за счёт собственной. И если бы они не перехитрили Мироздание вновь, вернув павшего, обстоятельства сложились бы иначе. Но Чёрный получил новую жизнь, а обманутое Мироздание пришло за расплатой.

— Помнишь, как ты просила время, чтобы прийти в себя? Теперь моя очередь просить. Не терзай ни себя... Ни меня. — Не удержавшись, Кхамер коснулся её щеки.

— Не умею отпускать. Не смогу! Не знаю как. — Слеза покатилась по её лицу, когда Джин прижалась к его плечу, обхватив за пояс. — Я думала, будет проще! До сих пор не понимаю, как быть... — вздрагивала она. — Я ведь...

Она опустила руку, Кхамер заметил едва уловимое эхо её чар. Потом подняла ладонь выше, раскрыла.

Там лежали два кольца — его и её. Цепочка между ними была перекручена, как будто её долго и нервно теребили пальцами.

— Джин... — Кхамер не мог отвести взгляд, вспоминая ту ночь в Замке, когда не было предательств и лжи, а только зарождающаяся любовь. Та первая ночь, когда он уснул, сжимая Джин в объятиях, и увидел во сне кольцо на её руке — и себя, преклонившего колено подле неё.

Сколько времени он потратил, изучая противоречивые, а порой нелепые брачные традиции её Мира! Как упорно уговаривал управляющего ювелирным салоном заменить центральный камень на танзанит, который так любила Регина! В конце концов, устав от препирательств, просто внушил упрямцу нужное решение. Для Кхамера было принципиально важно, чтобы кольцо сделали на Земле.

Поддавшись порыву, Кхамер прижал её к себе, надеясь сохранить в памяти ощущение близости. Он знал, что Джин не лгала, но...

— Ты справишься, любимая. И я справлюсь. Со временем, — тихо сказал он, целуя её в висок.

Рена отстранилась, в её глазах — слёзы и целая буря отчаяния:
— Ты всегда держал меня. За что держаться, если тебя не будет рядом?

— У тебя есть крылья. Тебя не нужно больше держать! — Кхамер стер слёзы с её щёк, прижался лбом к её лбу, гладя по волосам. — И как можно остановить то, что по природе своей не имеет границ?

Он знал: она любила его. Любила их сына. Но... Ради того, кого она звала Повелителем, Регина без раздумий жертвовала всем — даже собой. Рано или поздно зов её крови заглушил бы всё остальное. И Кхамер не хотел остаться в её памяти тем, кто пытался поставить преграды, где их не могло быть по определению.

— Не исчезай! — заплакала Рена, обхватив его за плечи.

Так хотелось остаться! Забыть обо всём, остановить её слезы, прекратить собственные муки. И запустить новый круг страданий для каждого из них. И так до бесконечности!

Кхамер понимал: если задержится ещё на минуту, услышит ещё одну мольбу — сил уйти не останется. Слишком больно. Слишком остро.

Этот замкнутый круг нужно было разорвать — чётким, выверенным ударом. А ведь ему не было равных в нанесении таких ударов. Он учился этому с детства. Никогда не колебался. Но сейчас... Сейчас медлил.

Кхамер сжал её ладони и настойчиво отстранил от себя:
— Пощади нас, Джин! Не ищи меня. Дай время. Нам обоим.

Резко развернулся — плащ хлестнул её по ногам. Портал ярко вспыхнул серебром — Кхамер рванул в него, даже не проверив координаты. Лишь бы не слышать, как Джин зовёт его.

***
На морском побережье ночь всегда особенная — бархатная. Но сейчас Регина не замечала ни ярких мерцающих звёзд, ни тёплого ветерка, несущего запах хвои и солёной воды. Она не смогла уйти, так и осталась на целый день у когда-то любимого дома, бесцельно глядя на линию горизонта. Казалось, стоит сдвинуться с места — и придётся что-то решать, действовать. А так... Можно сделать вид, что ничего не произошло!

«Я в домике...»

Приближение Страйфа Регина почувствовала ещё до того, как он вышел из портала и опустился на траву рядом с ней. Говорить что-то вслух им было не нужно, достаточно было просто увидеть друг друга, чтобы понять настроение.

— Почему так сложно? — спросила Рена, даже не надеясь на ответ. Его и не последовало. Страйф лишь молча пожал плечами. — Я не знаю, что мне делать, — добавила она, уткнувшись лбом в колени и сцепив руки на затылке. — Я просто хочу, чтобы никому не было больно.

— Что бы ты ни решила... Больно будет всем, — усмехнулся Лорд.

— А ты умеешь в поддержку! — съязвила она, поворачиваясь.

— А тут не в поддержке дело, милая! — Страйф закрыл глаза и запрокинул голову назад. — Это правда, и она всегда неприятна. Ты можешь остаться со мной. Это окончательно разобьёт его сердце. Из-за его мучений будешь страдать ты. А твою боль буду чувствовать я.

Чёрный замолчал, не мигая уставившись в тёмное небо.

— Ты отпустил бы, если бы я решила вернуться к нему? — нарушила Регина молчание, задумчиво крутя в руках травинку.

Страйф пристально посмотрел на неё — и усмехнулся:
— Не удержать то, что не имеет границ. Если так решишь, я не смогу тебя остановить. Да и не стану.

— Кхамер сказал почти то же самое, — шёпотом выдохнула она, смахивая набежавшую слезинку.

— Если вернёшься, поначалу он будет счастлив! — с печальной улыбкой продолжил Чёрный. — Но, когда эйфория пройдёт, он заметит, что ты больше не смеёшься, как раньше, и что твои глаза потухли. Ведь так или иначе, но огонь в твоих глазах — это я, милая.

— А что было бы с тобой, если я уйду?

Лорд неопределённо пожал плечами:
— Кто знает... Может, просто исчезну.

За легкомысленным ответом не скрыть горькую правду: без него Регина теряла себя — то сокровенное, что давало силы и желание жить за пределами родной Земли. А Страйф... Он был вечным ураганом, несущим разрушение всему вокруг. Но у любого урагана есть то, что называют «глазом бури» — центр, где бушующая стихия усмиряет свой гнев, затихает.

Единственный покой, доступный его природе и, казалось бы, давно утерянный, Чёрный Лорд нашёл в ней. Однажды он уже поиграл, лишившись опоры. Во второй раз судьба была бы к нему куда менее милосердна. И они оба это знали.

— Что мне делать, Страйф? — с ужасом спросила Регина, понимая: правильного решения нет и быть не может.

— Сделать выбор, — невозмутимо ответил он. — И принять его последствия, какими бы они ни были!

— Но я не хочу! Это несправедливо ни к одному из нас!

— Мы — не о справедливости, милая. Мы — лишь баланс Сил.

Рена глухо застонала, замотала протестующе головой и снова уткнулась в колени, сжимаясь в болезненный клубок.

— Не хочу так! — сквозь зубы цедила она.

Страйф бесшумно поднялся. Он мог помочь. Утешить, поддержать, направить. Одно его слово — и Риша поняла бы, ради чего он боролся с начала времён, но... Этот путь она должна пройти сама — чтобы сбросить оковы и обрести новый смысл. Изменить материальное легко. А вот разум, сознание, душу — гораздо сложнее! Чтобы преодолеть человеческую природу, придётся пройти нечеловеческие испытания. Новое всегда рождается в муках — и Лорд не имел права вмешиваться.

— Будешь готова — возвращайся. Что бы ты ни решила... Я буду ждать.

Когда Страйф ушёл, Регина упала на мягкую траву, раскинула руки в стороны и уставилась в ночное небо пустым взглядом. Глядя в бархатную тьму, она шептала про себя одну и ту же фразу:

— А мне бы очень бы хотелось, чтобы не было бы больно никому...