Глава 14. Возвращение
Мы долго разговаривали о разных вещах. Он много спрашивал о том, как я начинала курить, и в тот момент я рассказывала ему всё: от первой сигареты, от первой бутылки виски, от первой тусовки с друзьями... Общаясь с человеком, который не занимается этим, верит в Бога, учится в колледже и никогда не пробовал курить, чувствуешь себя старой алкоголичкой и наркоманкой, хотя я и не пробовала наркотиков, ну, судя по давней вечеринке, хотя бы сознательно. Для меня самым важным его вопросом оказался один из последних: "Так почему ты спустя такое количество времени до сих пор не бросаешь всё это?"
Если подумать хорошенько об этом, то я сама понимаю, что Коннор считает меня даже больше, чем просто какой-то курягой (ну, если есть такое выражение). Начинает после этого казаться, что стоит молчать, ведь его впечатление обо мне серьёзно ухудшается. Вспомнить начало того, как я начала рассказывать всю историю, и я сама прекрасно начинаю понимать, что раньше я не имела вредных привычек. Я не хочу называть это зависимостью, потому что я знаю себя полностью и уверена, что в любое время могу сказать себе "стоп!" и остановить. Я не сожалела, что теперь он знает это, ведь если он моя судьба - он не уйдёт от меня. И, как я считаю, лучше узнать о самых худших недостатках человека сразу, чтобы оставшееся время было только на открытие его достоинств.
Мне и в тот момент хотелось курить. Я очень нервничала, рассказывая ему такие подробности моей жизни. Мой голос дрожал: ему словно не хватало дозы сигаретного дыма, и я еле сдерживала себя, чтобы не забить на всё и не достать нам по сигаретке из моего кармана. Признаться честно, после той вечеринки я стала курить больше. Не сказала бы, что причина в том, что моя жизнь стала как-то хуже, нет. Скорее всего дело в том, что то блаженство, которое я испытала тогда, в тот момент, я знаю, не появится ещё, а моё тело требует его обратно. В какой-то мере и мозг тоже, да и я в целом. Но! Я говорю себе "нельзя", и это слово заставляет меня заглушить это желание чем-то меньше действенным. Например, тем, что я курила давно. От них же мне не было никогда настолько плохо. Я не хочу об этом думать. Меня раздражает думать об отказе от того, что приносит мне временное удовольствие.
Он обнял меня и прижал к себе. Я смотрела на лестницу впереди, время от времени закрывая глаза и наслаждаясь его голосом. Он рассказывал о себе, но я в немногое вслушивалась, предупредив его, что очень хочу спать. Помню, что он говорил о папе, о том, какой представлял маму, её руки, глаза... Коннор рассказывал и о том, что у него было тяжёлое детство, но, тем не менее, оно было самым счастливым.
- Я никогда не забуду о том, как мне сказали, что мама умерла. Я ждал её, ждал, как дети ждут Санту. Только я ждал всю жизнь, а не несколько недель. Всю жизнь, понимаешь? Я представлял себе нашу встречу, а особенно то, как брошусь ей на руки, скажу, что сберёг Дебби, и мы любим её. Я представлял, как она обнимет меня и скажет, что тоже любит меня. А потом мне говорят, что её нет. Просто не существует. Мне сказали, что она стала душой, но я-то в свои шесть знал что значило "стать душой". А лучше бы и не знал вовсе... Сильнее боли, чем в тот момент у меня ещё не было, - он нежно гладит меня по голове. - Тяжелее было не пережить это, а самой рассказать Дебби, что мамы, оказывается, давно нет в живых...
- Всё будет хорошо, даже если ты так не считаешь, - сказала я и успокоила его.
Он поднял меня на руки, а я уже совсем хотела спать. Дойдя до нашей комнаты в кампусе и положив меня на мой диван, я уснула, с радостью думая о нём и о его нежных руках.
На следующее утро меня разбудил голос Дебби.
- Нелли, вставай! Ты идёшь в магазин сегодня?
- Да, - говорю я, еле соображая. - Сколько сейчас времени?
- Уже почти восемь, - делает она паузу. - Мне нужно тебе кое-что сказать.
- Дебби, что случилось? - мне становится страшно и любопытно одновременно.
- Я хочу поступить в колледж. Ну, как бы снова попробовать.
- Классно, - обнимаю её я и обнимаю, вспоминая о моей недавной неудаче. - Я за тебя очень рада.
Дебби, улыбаясь мне, говорит:
- Ладно, тогда. Я пойду. Мне пора.
Я мну подушку и понимаю, что пора уже вставать. Ключ Коннора лежал у меня на тумбочке у моего телефона. Я беру в руки его и смотрю уведомления. Сказав себе, что, наверное, пора уже звонить маме, я нажимаю "вызов". Гудки слышны на другом конце провода, пока мама не поднимает телефон, и я не слышу её голос.
- Мама? - мне показалось, что она ответила.
- Нелли? Это ты?
- Да мам, - радуюсь я слышать её. - Как ты?
- Плохо, доченька, - она делает глубокий вдох. - Мама Кристиана умерла от инфаркта прошлой ночью. Скоро будут её похороны, ты приедешь?
- Мам, боже мой, почему ты мне раньше не сказала? - я убираю волосы с лица, и меня перекрывает волнение. - Как Кристиан?
- Депрессия... Ты нужна ему. Ты его одна понимаешь теперь, как никто другой. Приезжай, - она делает паузу. - Хорошо, что ты мне позвонила.
- Я поняла. Я обязательно сегодня же приеду.
Отложив телефон, я собираю самые важные вещи: рюкзак, широкие джинсы, чёрные кеды, своя тетрадь со стихами и плеер. Раскинув все свои топы на полу, я выбираю зелёный.
Мне пришлось быстро искать в Интернете расписание автобусов из Нью Йорка в Бостон. К моему счастью, цена была невысокая - всего лишь тринадцать долларов. Посмотрев, что до ближайшего около полчаса, я включила плеер на A Great Big World и помчалась на остановку, захватив с собой сумку. К большому моего счастью, я успела впритык. Слушаю музыку, смотрю по сторонам и пишу смс Дебби и Коннору о том, что уехала и почему. Я ставлю телефон на блокировку и песня в плеере меняется на Artic Monkeys. Я очень любила эту группу раньше, и Кристиану она нравилась. На меня тут же нахлынула волна воспоминаний. Я смотрю на свой зелёный топ. На тот, что когда-то мне подарил сам Кристиан на его день рождения. Да, может это и звучит глупо, но ему исполнялось тринадцать, когда мы близко дружили, а, когда в тринадцать лет из друзей у тебя только мама и девочка, которой ты делаешь домашку, и остальные считают тебя не традиционной ориентации, то, возможно, стоит пригласить именно её. Ну, тоесть меня. Вообщем, я в тот день пришла к нему домой. Сначала я забыла про его день рождения, а, когда у него дома я увидела шарики и ленту "С тринадцатилетием, Кристиан!", хотя я даже не могла понять, где он нашёл такую и со своим именем, и с его возрастом на тот момент, я поняла, что я ужасный друг и совсем забыла об его дне. Он такой напал на меня с шапочкой в форме конуса с надписью "Мой лучший друг", а я такая: "Ага". Потом ещё я улыбнулась странно, словно он был не с шапочкой, а с ножом. В ту секунду мне пришлось соврать, что мой подарок ждёт его на улице, подумав, что успею сбежать. Я попросила его остаться в доме и пока порезать торт. Быстро выйдя, я сняла глупую шапочку и бросила на землю. Но потом меня что-то остановило, и мне стало стыдно, что сейчас я собираюсь сбежать от человека в его же день рождения, когда из всех приглашенных гостей только одна я. Что ж, снова одев шляпку-конус из картона, о подарке пришлось задуматься.
Я огляделась вокруг. Дома, машины, ухоженные газоны... Ничего не являлось подарком для Кристиана, пока в мою маленькую и глупую голову не пришла идея подарить ему собаку, а лучше щенка. Сбегав к другой стороне дороги, я взяла собачку без ошейника, что так скулила. Вообще, там их было достаточно, но я решила, что одной хватит. Породы у маленького щенка явно не было, хотя я в этом не разбираюсь. Запачканая светлая шерстка и красивые карие глазки так и просились забрать именно её. Я нежно подняла её и понесла в дом Кристиана.
- О Боже мой! Это мне? - он уже не может сдерживать радости.
- Да, именно тебе, - улыбаюсь я, что всё так получилось, и ему понравилось.
- Спасибо, Нелли! Это лучший подарок в мире!
Он начинает меня обнимать, но мне не совсем приятно.
А в конце того дня, он дал мне большую розовую коробку с огромным белым бантом. Я спешила открыть. Разорвав упаковку, я увидела зелёный топ, что в тот момент был мне на размера два больше. Мне больше всего понравилась надпись: "Я самый лучший друг".
Вспоминая сейчас наше время, хочется плакать, думая о том, как не ценила то, кем он меня считал. Возможно, это была его тринадцати летняя любовь, как сейчас мне кажется. Всё вызывает улыбку. Автобус едет, а я уже не сдерживаю эмоций, чувствуя слезу на щеке.