Глава 13. Новое начало
Этот кулон с тех пор я носила всегда. Он стал гораздо больше, чем просто талисманом для меня. Тем более, я хранила его, боялась потерять, постоянно проверяя, на месте ли он. Прислоняясь к кулону, я вспоминала Коннора, когда мы были не рядом.
К середине июля я поняла, что успела поработать достаточно много: я разносила газеты, пиццу, работала официанткой, но на любой работе я не задерживалась долго. Всё было слишком несерьезно, и нигде мне не хотелось оставаться. Любой подработке я радовалась, но всё было на несколько недель, а то и дней, как получалось. Настоящим счастливым шансом для меня был момент, когда Коннор предложил мне работать на него. В тот момент мы с Коннором и Дебби сидели на диване и пили крепкий кофе, обсуждая мою безработицу, тогда он сказал:
- Ну а что, если тебе поработать со мной?
Я не могла поверить его словам.
- Коннор, ты не шутишь?
- Конечно же, нет! Я думаю, было бы неплохо поработать вместе. Я, если честно, никогда не нанимал работников и не платил зарплату но, как мне кажется, мы можем сработаться!
- О, мой Бог, Коннор! Да! - я крепко обнимаю его. - Это замечательная идея!
- А почему ты этого раньше не предложил? - спросила его Дебби.
- Я же сказал, что раньше никого не нанимал, - уточняет он. - Доход от антиквариата небольшой, но, может быть, вдвоём у нас что-то получится.
- Когда можно приступать, босс? - шучу я.
- Ну, тогда завтра, Нелли, - смеётся он.
Вообще, идея работать вместе действительно хорошая: много проведённого времени вместе будет, я займусь антиквариатом, буду работать... А, главное, что я смогу работать, заменяя Коннора, пока он будет в колледже на лекциях. Так что, я даже не сомневалась.
Встав очень рано, я взяла ключи у Коннора, и в тот день мне удостоилась честь самой сменить табличку на "открыто". Я сразу взяла чистую тряпочку и принялась протирать пыльный антиквариат. В воздухе был запах дорогого парфюма и старой бумаги. Мне нравилось вдыхать его: я сразу же вспоминала запахи в книжных магазинах, общественных парках, папиной машине из моего детства. Всё. Я всё вспомнила. Мне нравилось здесь находиться. Порой приходили покупатели, и я быстро разобралась, как обслужить их. Многие были удивлены, что Коннора не было со мной рядом, но я всем объясняла: "Он сейчас в колледже на занятиях". Честно говоря, я уже ждала, пока этот месяц закончится, и у него начнутся каникулы по завершению первого курса экономического.
Он пришёл ко мне после обеда. Я, пока была одна, писала стихи.
"И сидя в полной тишине, я слышала своё дыханье.
Закрытыми глазами представляя лица его очертания..."
- Нелли, привет! - говорит мне Коннор, а я вся погружена в написание. Услышав его голос, я прерываюсь, дергая правую руку, в которой держала карандаш, и поднимаюсь.
- Привет, - мой тон голоса нежен. Я говорю медленно и слегка нервничаю.
- Как прошёл твой день? - он подходит к маленькому столу с кассой, где лежали мои тетради с моими работами и рядом с которым стояла я.
- Отлично. А у тебя как? - я уже не могу сдерживать улыбки.
- Устал немного, - он садится на стул, где я сидела, пока его не было. - Твои стихи?
- Да, Коннор, - он берёт тетрадь в руки и читает вслух:
"Сквозь сны, в которых тебя нет,
И думая, что это навсегда,
Я сжимаю кусок бумаги в руке,
Понимая, что мне тяжело без тебя."
- Ну как? - спрашиваю я.
- Мне нравится, что ты так поэтично думаешь, Нелли. Сейчас, как мне кажется, слишком мало тех, кто может по-настоящему писать что-то настолько важное, со смыслом, о любви... И, как я думаю, проблема не в том, что кто-то может, а кто-то - нет написать такое, просто все по-разному могут ощутить это, понять, поэтому мы все думаем так плоско, - рассказывает он, держа тетрадь в своих руках.
- Спасибо тебе, - он смотрит мне в глаза так необычно, напрягая лоб и не моргая. - Всё в порядке?
- Да, конечно, - прерывается он. - Просто я люблю ощущать то, как ты смотришь на меня. До дрожи по телу... Мне ещё с нашей первой встречи хотелось знать: как ты это делаешь?
Я смеюсь.
- Что именно?
- Вот, - указывает он на меня. - Вот. Как этот смех может настолько мне нравится? Как твой взгляд может заставить меня поверить в чудо? Я ведь встретил тебя, влюбился до смерти, и всё ещё не могу осознать: как ты могла явиться именно в мою судьбу? Я был таким неудачником, а ты, именно ты, как никто другой, снова вернула меня к жизни, дала понять, что меня ждёт счастливая жизнь, что ты будешь рядом, да и что я вообще кого-то так сильно смогу полюбить когда-либо. Я понял, что ты нужна мне, ещё когда провожал тебя тогда, до отеля, тем вечером. Я никогда так не влюблялся, клянусь. Это сумасшествие какое-то.
Его взгляд был таким серьёзным, а мне после таких слов хотелось плакать от счастья. Плакать, что я тоже его искренне любила, что он любил меня, и мы были счастливы. Он вдохновлял меня. Очень сильно. Я смотрела на него, и мне уже не хотелось убирать от него свой взгляд. Мне до бесконечности хотелось, чтобы он ещё раз сказал, что любит меня, сказал своими глазами, своим тоном голоса. Раньше я не ощущала этого настолько сильно, а теперь чувствую. Это низкий тембр, мягкий голос, тёплую кожу, абсолютно не такую, как у меня. Его запах... Он заменял мне кислород. Я дышала им, находясь с ним рядом.
- У меня тоже сумасшествие в голове, Коннор. Безумное.
Мы вызвали такси до дома, не дожидаясь вечера. Я положила тетрадь со своими стихами в свою сумочку, и мы уехали. И мне, и ему хотелось уделить время друг другу. Мы снова сделали, как обычно, по кружке горячего кофе. Достав мой любимый молочный шоколад, бисквитное печенье, вафли, мы взяли всё это и вынесли на наше место, там, наверху, где он поцеловал меня уже во второй раз, где предложил стать его девушкой, где мы смотрели на звёзды и наслаждались вечером. Я снова села на подоконник, а он стал рядом, бесконечно смотря на меня.
Доев всё, что мы взяли и опустошив наши кружки с горячим кофе, мы решили не возвращаться назад в кампус. Он сел рядом со мной, и я немного подвинулась. В следующую минуту Коннор задал мне вопрос, который очень меня удивил:
- Можно покурить с тобой?
- Что? - попросила я его повторить, будто не услышав его вопроса.
- Я хочу с тобой покурить, Нелли, - тихо говорит он мне.
- Ты правда хочешь этого? Но зачем? Ты же сам говорил, что я не должна курить.
- Я заметил, что ты куришь, когда тебе очень плохо. Тебе ведь помогает это, верно?
И тут я уже решила не врать ему насчёт своего курения.
- Знаешь, не особо. В первые три минуты, в основном, не более. И чем реже я курю, тем сильнее я получаю расслабление в следующий раз. Курение, как я выяснила, вовсе не помогает тебе ни в чём: ни в решении проблемы, ни в её устранении. Курение - это просто психологическое заболевание, когда ты считаешь, что не сможешь обойтись без этой сигареты. Тебе кажется, что она спасёт тебя, ты получишь кайф, но нет. Ты получаешь зависимость, от которой бесконечно тяжело избавиться.
- Тогда почему ты куришь?
- А у меня свои принципы. У меня это не зависимость и не причина расслабления. У меня это просто вариант того, как я бы могла забыться, на пару секунд уйти от этого мира, раскрыть свои возможности, получить долю уверенности в себе. Я прекрасно знаю то, что мне нельзя курить, поэтому я делаю это только по какому-то важному поводу. Вот люди имеют хорошие поводы - они пьют, гуляют, веселятся, а я имею плохой - и сразу курю. По одной, по две... Это зависит от процента моей опустошённости. Ты счастливый человек, а курят только несчастливые.
- Мне всегда говорили о вреде курения, но я никогда не задумывался об этом. В принципе, я знал только Дебби, а она вроде бы никогда не курила, поэтому, встретив тебя, для меня это было маленьким шоком, но сейчас я подумал: зачем запрещать тебе делать то, что приносит тебе удовольствие?
- Возможно, всё-таки меня стоит останавливать. Каждый куряга, алкоголик, наркоман должен узнать и увидеть себя, когда он под кайфом или под чем-либо ещё. Тогда, если ему действительно стыдно, в следующий раз он захочет вернуться в это состояние уже не потому, что ему всё равно на всё, а уже потому, что это его зависимость и он понимает, что ему будет плохо без этого. Это уже первый шаг к излечению. Признаюсь честно, я не знаю что было со мной полностью, когда мы были на дне рождения у Дэна. Он мой друг из Бостона. Вот сейчас подумать так, и я понимаю, что мне кажется, что я помню всё, а на самом деле это далеко не так. Трудно понять, когда нужно остановиться.
- А знаешь, когда я полюбил тебя, мне захотелось делать то, что тебе нравится. Я хотел, чтобы мы могли наслаждаться одинаковыми вещами, вместе получать кайф от всего, испытывать удовольствие. Если ты любишь курить, то я хочу курить с тобой. И мне всё равно на эти типичные мнения.
Мне приятно слышать от него такие слова, но всё же я не могла молчать:
- Коннор, я часто задумываюсь о том дне, когда впервые попробовала затянуться, - смеется он. - Нет, честно! Особенно в последнее время! И мне кажется почти всегда одно и то же: я бы не попробовала курить тогда.
- Но от первого раза же нет зависимости. Или это не так?
- Не верила никому, пока сама не убедилась: желание есть, и ты это почувствуешь, когда напьёшься, или случится что-то плохое... - я снова начинаю смеяться, и Коннор меня спрашивает:
- Что такое?
- Я вспомнила, как напилась в десятом классе. Мне было почти шестнадцать тогда. Вот именно в тот момент я и попробовала в первый раз покурить. Ну, мне предложили. Я согласилась. После алкоголя всегда тянет на курение.
- А что курили?
- Не знаю. Мне что-то дали, но я уже не помню. Я вообще с той ночи мало, что помню.