Глава 21
Рома очнулся резко — будто его выдернули из какого-то вязкого, липкого сна, в котором все было теплым, мутным и почти приятным. Холодный всплеск воды накрыл его лицо, шею, грудь, пробежался ледяной дрожью по позвоночнику и окончательно вернул в реальность.
Он дернулся всем телом, резко втянул воздух, будто захлебнулся, и распахнул глаза, несколько секунд тупо глядя перед собой, не понимая, где он вообще находится. В висках стучало, голова гудела так, будто кто-то изнутри долбил молотком, а язык прилип к небу.
Первым в поле зрения оказался Саша.
Он стоял над ним, чуть наклонившись, с пластиковой бутылкой воды в руке, из которой еще стекали капли. Его лицо расплылось в наглой, самодовольной улыбке — такой, от которой хотелось либо врезать, либо просто закрыть глаза и исчезнуть.
Рома моргнул, медленно переводя взгляд в сторону... и тут же наткнулся на Виктора.
Тот стоял чуть дальше, скрестив руки на груди, и смотрел на него так, будто перед ним не человек, а какая-то проблема, которую нужно решить. В его взгляде не было ни крика, ни истерики — только холодное, давящее недовольство, от которого становилось даже хуже, чем от любого ора.
— Боже, вы что, рехнулись?.. — раздался рядом раздраженный, хрипловатый голос.
Рома повернул голову.
Варя.
Она сидела рядом, чуть сгорбившись, еще до конца не проснувшись. Глаза прищурены, ресницы слиплись, волосы растрепаны и прилипли к щекам и вискам влажными прядями. Она машинально провела пальцами по волосам, пытаясь убрать липкость воды, морщась и тихо выдыхая сквозь зубы.
И вот тогда Рома заметил.
Его взгляд буквально залип на ее шее.
Зрачки медленно расширились.
На светлой коже — яркие, почти агрессивные следы. Багрово-синие пятна, неаккуратные, будто в них было вложено слишком много силы. Ниже, на ключицах — еще. Один. Второй. Может, третий.
Он замер.
Варя все еще не смотрела на него — только раздраженно дышала, проводя пальцами по коже, будто пытаясь понять, что с ней не так. А у Ромы внутри что-то неприятно сжалось, будто кто-то резко схватил за внутренности.
— Боюсь даже спросить, что вы вчера делали... — начал Виктор, и в его голосе было больше усталого раздражения, чем злости.
Варя тут же вскинула голову, бросив на него резкий взгляд.
— Что?... — фыркнула она, выпрямляясь в спине, будто автоматически вставая в защитную позицию. — Серьезно?
Ее губы скривились, брови сошлись, в голосе зазвенело раздражение.
Виктор коротко цокнул языком, будто не собирался дальше развивать этот разговор, и, развернувшись, направился в кухню, оставляя за собой тяжелое молчание.
Саша все еще стоял рядом.
И все еще ухмылялся.
— Повеселились вы знатно... — протянул он, сдерживая смешок, глядя то на одного, то на другую.
Рома закатил глаза, чувствуя, как раздражение медленно поднимается внутри, смешиваясь с похмельной тяжестью.
— Они ебанулись?... — выдохнула Варя, потирая предплечье. — Что за бред они несут?...
И вот тогда она наконец повернула голову к нему.
И замерла.
Ее взгляд прошелся по его лицу, спустился ниже — к шее... и ее рот медленно приоткрылся.
Короткий, почти смешной выдох сорвался с губ.
— Что... с твоей шеей?... — она ткнула в него пальцем, и на ее лице появилась кривая, почти неверящая улыбка.
Рома фыркнул, чуть поворачивая голову.
— А с твоей? — хрипло бросил он.
И в тот же момент плечо резко прострелило болью.
— Блять... — сквозь зубы выдохнул он, дернувшись.
Он опустил взгляд — и замер.
На коже четко выделялся след укуса. Глубокий, яркий, почти злой. Тонкая дуга зубов, с точечными кровоподтеками, с воспаленным центром и уже проступающей припухлостью по краям.
Он осторожно коснулся пальцами — и тут же сжал челюсть, зашипев от боли.
Варя в этот момент уже вовсю ощупывала свою шею.
Ее пальцы скользили по коже, замирали на болезненных местах. Она резко втянула воздух, сжав зубы. Челюсть напряглась, плечи чуть приподнялись — реакция была почти зеркальной.
И на секунду между ними повисло странное молчание.
Тяжелое. Плотное.
С воспоминаниями, которые ни один из них не озвучил.
— Идите собирайтесь в школу! — донесся голос Карины из кухни, резкий и будничный, как будто ничего не произошло.
Рома поднял взгляд.
И в этот момент они с Варей встретились глазами.
Коротко.
Но этого хватило.
Она резко отвела взгляд.
Подорвалась с места, будто сбегая от этого момента, и быстрым шагом направилась к лестнице, почти не глядя по сторонам.
Доски под ее босыми ногами тихо скрипнули.
— Да что ж такое... — ворчит Варя, почти вплотную приблизившись к зеркалу.
Она пальцами вбивает консилер в темные пятна на шее, чуть морщась, потому что даже легкое прикосновение отзывается неприятной чувствительностью.
— Блять, да перекройся ты уже...
Она наклоняет голову в одну сторону, потом в другую, оценивая результат. Свет падает прямо на кожу, подчеркивая то, что она так отчаянно пытается скрыть.
Пятна никуда не делись.
Она цокает языком, нервно выдыхает и добавляет еще слой.
— Заебись просто...
Карандаш. Темно-коричневый.
Она аккуратно обводит губы, сосредоточенно, будто это единственное, что сейчас под контролем. Потом берет блеск, заполняет середину, чуть приоткрывает губы, оценивая.
В этот момент в дверь стучат.
Она даже не оборачивается.
— Да заходи уже...
Дверь открывается, и в отражении появляется Рома.
Рубашка расстегнута, волосы растрепаны, взгляд какой-то тяжелый, будто он не выспался или просто злой на весь мир.
Он останавливается у входа, скользит взглядом по комнате... и задерживается на ней.
Она сидит боком. Рубашка расстегнута. Виднеется лифчик. Она как раз распыляет на себя духи, и сладковатый цветочный запах мгновенно наполняет воздух.
Он тихо хмыкает.
Она ловит его взгляд через зеркало и тут же недовольно морщится.
— Чего хотел? — бросает она, отворачиваясь обратно и поправляя волосы так, будто он вообще здесь не нужен.
Рома проходит внутрь, прикрывая дверь за собой плечом, и на секунду задерживается, словно собираясь с мыслями.
— Мне нужна твоя помощь, — говорит он чуть тише, чем обычно.
И это сразу выбивается из привычного.
Варя замирает.
Медленно поднимает глаза, встречаясь с его отражением.
Поворачивается.
Брови ползут вверх.
— С каких пор ты просишь меня о таких услугах? — в ее голосе сквозит насмешка, но интерес она даже не пытается скрыть.
Она берет заколки, ловко фиксирует волосы по бокам, встает. Юбка слегка задралась — она раздраженно одергивает ее вниз, будто это тоже его вина.
Подходит к кровати, хватает телефон, мельком глянув в экран.
— У тебя минута, — бросает она, уже не глядя на него.
Рома усмехается, но в этой усмешке больше усталости, чем веселья.
— Исправь этот ужас, — он тыкает пальцем себе в шею, чуть вытягивая ее вперед.
Варя смотрит.
Секунда.
Две.
Ее лицо медленно искажается.
— А больше ничего? — фыркает она, закатывая глаза.
— Исправь свой труд.
Она резко оборачивается к нему.
— Это не мое.
— Твое.
— Нет.
— Только ты как бешеная собака кусаешься, — резко бросает он, опускаясь на ее кровать и откидываясь назад, будто это его территория.
— Ты тоже не далеко ушел! — вспыхивает она, делая шаг к нему. — Ты мне ключицы покусал!
— Ну уж прости, я как-то не особо этого хотел, — он смотрит на нее снизу вверх, прищурившись.
— Ой, да не ври, — она тут же показывает ему средний палец. — Откуда тогда это могло появиться?
— И ты мне это скажи.
Он не отводит взгляд.
И вот тут на секунду повисает пауза.
Она отворачивается первой, будто проигрывать в этом молчаливом столкновении ей не хочется.
— Нужно просто меньше бухать, — бросает она, застегивая рубашку у зеркала.
Варя резко оборачивается.
— А сам ты это делал по добровольной воле? — ее голос становится резче. — Что я теперь должна Мише сказать?
— А я здесь не при чем, — он поднимает руки, как будто сдается. — Ты сама это делала, тебя никто не заставлял.
Она шумно выдыхает, закатывает глаза и разворачивается к столику.
Берет консилер.
И вдруг — помаду.
Рома тут же хмурится.
— Зачем тебе помада?
Она даже не оборачивается.
— Увидишь.
Она подходит к кровати.
Опускается на колени прямо перед ним и подползает ближе. Рома на секунду замирает, но не двигается. Только взгляд становится внимательнее. Слишком внимательным.
Она берет его за подбородок, пальцы уверенные, теплые.
Поднимает его голову.
— Сиди ровно, — тихо говорит она.
И он, черт возьми, слушается.
Она открывает помаду и аккуратно наносит ее на пятно на его шее.
— Не дергайся, — раздраженно добавляет она, когда он едва заметно напрягается.
Запах ее духов становится ближе, гуще. Почти давит.
Он смотрит на нее.
На ее сосредоточенное лицо.
На губы.
На то, как она кусает их изнутри, когда что-то не нравится.
И внутри что-то неприятно сжимается.
— Че пялишься? — бросает она, не поднимая глаз.
— Думаю, сколько слоев штукатурки выдержит моя шея, — хмыкает он.
— Очень смешно, — сухо отвечает она.
Она растушевывает, потом берет консилер, аккуратно вбивает его пальцем. Ее прикосновения легкие, но уверенные.
Она заканчивает, отстраняется, потом снова возвращается с пудрой. Легкими движениями закрепляет все, а потом вдруг резко хватает его за волосы на затылке, наклоняя голову вниз.
— Ай, блять... — шипит он.
— Терпи, — спокойно отвечает она, внимательно рассматривая результат.
Она отпускает его.
Он сразу проводит рукой по шее.
Чисто.
Будто ничего и не было.
Он удивленно хмыкает.
Варя уже надевает куртку, будто ей вообще все равно. Она подходит ближе, поправляет волосы и поворачивает голову к нему.
— Хочешь, я тебя в щечку чмокну? — спрашивает она, и в голосе звучит что-то странное.
Он хмурится, отворачивается к зеркалу.
— Пожалуй, обойдусь.
Она цокает.
— Ну и ладно. — ворчит Варя и встает, берет рюкзак, закидывает на плечо.
— Пока.
— Ага. — он кивает.
***
— Ебать, ты шлюшка, — ворчит Бяша, лениво отхлебывая кока-колу из стеклянной бутылки, будто это вообще не он только что выдал фразу, от которой у половины людей бы уши загорелись.
Варя резко замирает в коридоре.
— Ты нормальный вообще? — бросает она, но голос у нее уже не злой — скорее уставший.
Она ходит туда-сюда по плитке, как будто пытается стереть мыслями все, что уже произошло и что, черт возьми, все еще крутится в голове.
Бяша сидит на подоконнике, развалившись, как хозяин жизни, и смотрит на нее с тем самым выражением лица, где и осуждение, и любопытство, и "я все видел, не пытайся отмазаться".
— Нет, я просто не понимаю, как так вышло, — Варя резко останавливается и разворачивается к нему.
— Ну ты тогда в парке угашеная была, — Бяша делает длинный, демонстративно жадный глоток, будто наслаждается моментом. — Блять, ты так к нему прижималась, что я в ахуе стоял.
— Отвали, — она отмахивается, но уже слабее.
— Да я не наезжаю, — он пожимает плечами. — Просто у тебя к нему какая-то странная привязанность.
Слово повисает.
Варя на секунду будто зависает, потом хмыкает и закрывает лицо ладонями.
— Привязанность? Ты серьезно?
— Ну а как это назвать? — Бяша кривит губы. — Вы друг друга либо убить хотите, либо...
Он не договаривает, но Варя и так слышит продолжение.
— Заткнись, — резко бросает она и отворачивается. Потом тише: — Если я встречусь с Мишей, что я ему скажу? Вдруг он заметит...
— Да никто ничего не заметит, — Бяша откидывается назад, щелкает бутылкой. — Шея как шея.
И в этот момент он чуть прищуривается.
— А вот и наш принц.
Варя поворачивает голову.
Рома.
Идет по коридору, как будто ему вообще плевать на все вокруг. В одной руке хот-дог, он откусывает его спокойно, лениво, даже не глядя по сторонам.
Он подходит ближе, останавливается рядом.
— Привет, — кивает Бяше, пожимает руку.
На Варю — короткий взгляд. Она смотрит на его руку с хот-догом и зависает.
— Можно? — она вдруг оживает, трепещет ресницами и складывает руки перед собой. — Один кусочек.
Рома смотрит на нее пару секунд.
Потом закатывает глаза.
И все равно подносит хот-дог ближе.
Варя наклоняется и откусывает так, будто специально делает это слишком медленно.
— Варя! — резко раздается голос Миши.
Она дергается.
Сердце на секунду падает куда-то вниз.
Она быстро пережевывает, глотает, вытирает губы ладонью и разворачивается с натянутой улыбкой.
— Привет...
Миша подходит, сразу кладет руку ей на плечо, притягивает к себе и целует в щеку.
Варя на секунду закрывает глаза.
Бяша с Ромой переглядываются.
Миша жмет руку Бяше. Рому — будто не замечает вообще.
Рома хмыкает.
Не громко. Но достаточно, чтобы Варя это услышала.
Миша уводит ее.
И только тогда Рома отводит взгляд.
— Сука... — тихо выдыхает он, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Плечо пиздец печет.
— Я слышал, вы вчера устроили бой без правил, — хмыкает Бяша. — Кто кого первым загрызет.
— Отвали.
— Это что-то с чем-то, — Бяша смеется. — Ты прям рекорды бьешь.
Рома выдыхает, проводит рукой по лицу.
— Я ничего не помню. Вообще. Только как домой пришел и решил бухнуть. А дальше как в тумане.
— Ну да, — Бяша кивает. — В тумане вы обычно самые опасные. Он чуть наклоняется вперед. — Может у вас там было не только "грызлись"?
— Будаев, — Рома смотрит на него устало. — Захлопнись.
— Я просто спрашиваю, — тот ухмыляется. — Потому что выглядит все это... ну, странно.
Рома молчит.
И это молчание уже само по себе ответ.
Бяша тихо смеется.
— Если Миша узнает, что вы так друг на друга реагируете... вам обоим будет весело.
— Да пошел ты, — Рома откидывает голову назад и смотрит в потолок. — Все нормально.
Но голос звучит неубедительно даже для него самого.
В это время Варя сидит рядом с Мишей.
Его рука лежит у нее на плече, пока сама Варя у него на коленях. Он гладит ее по щеке большим пальцем, чуть медленно, почти привычно.
А у нее внутри — странное ощущение.
Как будто тело здесь.
А голова — где-то в другом месте.
— Почему ты с Ромой не здороваешься? — вдруг спрашивает она.
Миша чуть хмурится.
— Мы не ладим. Все.
Варя кивает, но не удовлетворяется.
— Я бы хотела, чтобы вы нормально общались.
Она тянется пальцами к его скуле, мягко проводит, будто пытается вернуть себе контроль над моментом.
— Он не такой хороший, как ты думаешь, — говорит Миша и целует ее в лоб.
Она улыбается.
— Он хороший... просто не всегда.
И вдруг она сама понимает, как это звучит.
— Он заносчивый и грубый, — продолжает она уже тише. — Но иногда он... заботливый. И милый.
И тут она замолкает.
Словно сама себя поймала.
Миша смотрит на нее внимательно.
— Но ты милее, — быстро говорит Варя, будто перекрывает этим все лишнее.
Наклоняется и скомкает свои губы с его. Миша улыбается. А потом взгляд падает ей на шею. И все меняется.
— Что у тебя на шее? — его голос становится чуть жестче.
Варя замирает.
Дыхание сбивается на долю секунды.
— Это засос? — он смотрит прямо.
И вот в этот момент у нее внутри все холодеет.
— Нет, — быстро. Слишком быстро. — Я... я вчера без работы сидела, шею разминала, знаешь... кожу тянула, чтобы расслабить. Видимо, сильно пережала.
Она говорит и сама слышит, как это звучит.
Нелепо.
Слишком натянуто.
Миша молчит пару секунд.
Потом улыбается.
— Ясно.
Телефон Вари в кармане рюкзака резко завибрировал, и этот короткий, настойчивый звук будто врезался в ее мысли прямо в момент, когда она сидела рядом с Мишей. Она чуть вздрогнула и, неуверенно приподнявшись с его колен, будто вынырнула из какого-то слишком спокойного, почти уютного состояния, которое сразу же стало раздражающе хрупким.
Она села рядом с ним на подоконник, неловко потянулась к рюкзаку, лежащему на полу, и вытащила телефон.
Экран вспыхнул.
Она вскинула брови.
«Ты где, блять? Мне нужна твоя помощь, срочно. В мужском туалете через 5 минут.»
Варя на секунду просто уставилась в экран, будто пыталась понять — он это серьезно или опять его переклинило. Потом тихо, почти беззвучно выдохнула.
— Охуел... — пробормотала она себе под нос.
Пальцы быстро забегали по экрану.
«А ты не охуел? Я в этот обоссаный гадюшник идти не собираюсь.»
Ответ прилетел почти сразу.
«Тогда в женском, быстро.»
Варя фыркнула так резко, что даже Миша рядом чуть приподнял голову.
Она выключила телефон и запихнула его обратно в рюкзак, будто это могло стереть весь этот бред.
— Что-то случилось? — Миша мягко убирает прядь волос ей за ухо, смотрит внимательно, спокойно, как будто в ней вообще не может быть ничего кроме "все нормально".
Варя на секунду зависает.
— Нет, все хорошо, — быстро отвечает она.
Его касание спокойное. Уверенное. Теплое. И от этого почему-то только сильнее режет внутри странное чувство раздражения.
Она спрыгивает с подоконника, хватает рюкзак.
— Мне нужно идти.
И тут же наклоняется, быстро целует его в щеку.
— Давай... — Миша лениво машет рукой, даже не подозревая, что она уже почти бежит.
Добежав до туалета, Варя остановилась, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось о ребра. В этот момент в конце коридора показался строгий силуэт завуча.
Женщина шла целенаправленно — наверняка очередной рейд на курильщиков.
Не раздумывая, Варя нырнула за дверь туалета.
Внутри, привалившись к приоткрытому окну, стоял Пятифанов.
В зубах он небрежно сжимал дымящуюся сигарету. Увидев Варю, Рома только успел округлить рот, как она подскочила к нему.
Девушка ловким жестом вырвала сигарету, швырнула ее в окно и с силой захлопнула раму.
— Что ты, блять, творишь? — проворчал он, застыв в полном недоумении.
Вместо ответа Варя схватила его за рукав рубашки и потянула за собой в дальнюю кабинку. Она втиснула его внутрь, прижала спиной к холодной перегородке и с щелчком провернула замок.
Прежде чем Рома успел возмутиться, Варя накрыла его рот ладонью и придвинулась вплотную, призывая к тишине всем своим видом.
Пятифанов недовольно мотнул головой, пытаясь освободиться, и потянулся рукой к ее запястью. Его пальцы едва коснулись ее кожи, когда входная дверь туалета с грохотом распахнулась. Раздался резкий, сухой цокот каблуков по кафелю.
— О Господи, что это за запах?! — разнесся по помещению властный голос завуча. — Кто здесь курил? А ну, выходи немедленно!
Варя зажмурилась, прерывая зрительный контакт с Ромой, и почти перестала дышать. Она слышала, как женщина грубо дергает дверцы соседних кабинок: одну, вторую... Вот тяжелые шаги замерли прямо перед ними. Варя почувствовала, как Рома напрягся под ее рукой.
Ручка их кабинки дрогнула, но в этот момент дверь туалета снова открылась.
— Ой... — послышался всхлип. Это была девочка из параллельного класса, прижимающая к лицу окровавленный платок.
Завуч тут же отвлеклась.
— Что случилось? — тон сменился на обеспокоенный. Варя услышала шорох одежды — должно быть, женщина приобняла ученицу за плечи.
— Поскользнулась в столовой... на мокром полу, — прогнусавила девочка.
— Идем, живей к медсестре, — скомандовала завуч, уводя пострадавшую прочь.
Как только хлопок двери подтвердил, что в туалете никого не осталось, Варя с облегчением выдохнула и медленно убрала руку от лица Ромы.
— Лучше бы меня уже спалили, чем я в кабинке прятался, — фыркнул Рома, с силой толкнув дверцу.
Он вышел в основное помещение туалета и обернулся к Варе, поправляя воротник.
— Интересно, а что ты вообще делал в женском туалете? — Варя спрыгнула следом, демонстративно выгнув бровь. На ее губах играла легкая, дразнящая улыбка.
— Ебался, — огрызнулся он, явно не настроенный на светские беседы. Пятифанов тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение, и вспомнил, ради чего затеял этот риск. — У тебя есть с собой косметика?
— Зачем ты спрашиваешь? — ухмылка Вари стала еще шире.
Она неспешно подошла к нему, обошла по кругу, словно оценивая масштаб катастрофы, и вальяжно приземлилась на широкий мраморный умывальник, оперевшись на него руками.
— У меня засосы просвечиваются, — буркнул он, недовольно косясь на свое отражение в мутном зеркале.
— Расстегни рубашку, — попросила она, подтягиваясь и усаживаясь поудобнее на холодный камень.
— А если кто-то войдет? — Рома начал возиться с пуговицами, то и дело бросая нервные взгляды на дверь.
— Сомневаюсь. После завуча уже ничего не страшно, — хмыкнула девушка, выуживая из недр рюкзака пухлую косметичку. — Подойди поближе.
Она вытащила тюбик консилера и открутила крышечку, пока Рома делал неуверенный шаг вперед.
— Еще ближе.
— Ну куда еще? Между ног к тебе залезть? — недовольно фыркнул он, но в глазах промелькнуло замешательство.
— Именно, — Варя цокнула языком и чуть шире расставила колени, освобождая ему место.
Рома тяжело вздохнул, закатил глаза, но все же шагнул вплотную, оказываясь в кольце ее ног.
— Вот если бы нас застали вот так, тогда было бы точно много вопросов, — с улыбкой прошептала она, сморщив носик.
Рома послушно вытянул шею и задрал подбородок, подставляя кожу под свет ламп. Варя аккуратно коснулась аппликатором багрового пятна на его шее. Ее пальцы, холодные, контрастировали с его горячей кожей, заставляя парня едва заметно вздрогнуть. В тишине туалета было слышно только их дыхание и шум воды в трубах.
— Будучи с тобой честным, была бы ты моей девушкой, я бы точно с тобой с ума сошел, — выговорил Рома, и уголок его губ дернулся в той самой дурацкой улыбке, которую он чертовски долго репетировал перед зеркалом.
Он замер, глядя на нее сверху вниз, пока Варя сосредоточенно вбивала консилер в его кожу подушечкой пальца. От его слов она вдруг застыла. Ее рука замерла у его шеи, и она медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
Брови девушки поползли вверх в искреннем удивлении.
— Почему? — довольно тихо, почти шепотом, спросила она.
— Ты же, блять, ну знаешь... — Рома замялся, подбирая слова, но взгляд не отвел. — Целуешься с другими, там, подкатываешь к ним, когда у тебя есть парень. Ты не считаешь это странным?
— Но это все я делаю только с тобой, — Варя вновь хмыкнула.
Ее взгляд соскользнул на его шею. Палец, уже не вбивая косметику, а просто повинуясь какому-то внутреннему импульсу, медленно и плавно скользнул от кадыка вниз, к самой ямке между ключицами, задевая край расстегнутой рубашки.
Варя словно вышла из транса и резко отдернула руку, будто обжегшись о его кожу.
— Но к счастью, я не твоя девушка, — она натянуто улыбнулась, стараясь вернуть лицу маску безразличия, и быстро продолжила перекрывать оставшиеся пятна.
Рома ничего не ответил. Он шумно выдохнул сквозь зубы и отвел взгляд к двери, демонстративно повернув голову в другую сторону.
Опустив подбородок, он уставился на собственное плечо, желваки на его лице заходили ходуном. Тишина теперь казалась тяжелой, почти осязаемой.
— Оно так жжет, — Рома мотнул головой, его зубы сжались, а губы скривились от физической боли.
— Его же профессионал кусал, — Варя негромко рассмеялась, одновременно открывая компактную пудру, чтобы закрепить результат.
— Ненавижу, когда ты так делаешь, — он тяжело и глубоко задышал, стараясь успокоить пульс. — Я с самого детства обкусанный хожу. Даже шрамы остались.
— Что? — Варя ахнула, резко подняв голову. Ее волосы шелковистым каскадом скользнули по плечам на спину. — Где шрамы?
Рома на мгновение замялся, а потом протянул руку. Его ладонь легла ей на щеку, пальцы почти коснулись затылка, и он дважды коротко, по-свойски хлопнул ее по лицу, как старого товарища или кого-то очень близкого.
— Может, однажды я покажу тебе, где именно они находятся, — он ухмыльнулся, медленно убирая руку с ее щеки, но продолжая сверлить ее взглядом.
— Что это было? — из Вари вырвался искренний смешок. — Ты похлопал меня по щеке? Серьезно? — она расплылась в улыбке, глядя на него снизу вверх. — Это что за намеки вообще? Ты так говоришь, как будто я тебе укусы на прессе поставила.
— Сегодня я покажу тебе, если придешь ко мне.
— Когда? — Варя замерла, глядя на него в упор.
— Ночью, — хмыкнул парень.
— Это еще интереснее звучит, — Варя демонстративно закатила глаза и со щелчком закрыла пудреницу. — Все, мы закончили. Конспирация окончена.
Рома бросил короткое «спасибо» и наконец отошел на шаг, давая ей пространство. Он встал рядом с зеркалом, сосредоточенно застегивая оставшиеся пуговицы рубашки и поправляя воротник, под которым теперь не было видно ни одного лишнего пятна. Варя легко спрыгнула с высокого умывальника, подхватила свой рюкзак и закинула его на одно плечо.
— Пока, Ромочка, — пропела она, уже направляясь к выходу.
На полпути она обернулась и с дерзкой улыбкой показала ему средний палец.
Рома лишь хмыкнул, не отрываясь от отражения. Тогда Варя прижала кончики пальцев к губам и послала ему эффектный воздушный поцелуй.
Пятифанов, не раздумывая, в ту же секунду ответил ей тем же средним пальцем, но уголки его губ предательски дрогнули вверх.
Варя демонстративно, напоказ вздохнула, мол, «ничего не меняется», и выскользнула из туалета в пустой коридор.