Enough silence

— Я — клубника, ты — клубника... как у нас мог родиться банан? — Варя со скептичным видом сделала глоток обжигающего чая, уютно устроившись на диване.

Она чувствовала себя максимально расслабленно. Темные пряди ее длинных волос густым каскадом рассыпались по спине, полностью скрывая плечи и шею от прохладного комнатного воздуха. Свободная светлая майка слегка сползла, обнажая линию талии, а из-под края ткани виднелись тонкие полоски черных классических трусиков-слипов.

— Потому что мать — шлюха! — раскатистый хохот Жени в динамике телефона заставил Варю поморщиться от громкости.

Девушка недовольно цокнула языком, но спорить не стала. Она откинула голову на спинку дивана и сделала еще один глоток, поглубже забираясь в мягкие подушки. Ее ноги переплелись в расслабленный узел: лодыжки скрестились по-турецки, а колени свободно разошлись в стороны.

— Ты не говорила Мише о вчерашнем? — Женя вдруг резко сменила тему, и ее голос стал непривычно серьезным.

Варя хмыкнула, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Она медленно повернула голову в сторону, избегая смотреть даже на экран телефона. Аккуратно поставив кружку на прикроватный столик, Варя поджала губы, сдерживая рвущийся наружу ответ.

— Мне стыдно перед ним, — выдохнула Варя. Эти слова прозвучали непривычно искренне, без ее вечного сарказма. Она обессиленно упала спиной на диван, сладко потянувшись всем телом. — Но с другой стороны... я не знаю. Кажется, я окончательно ебанулась.

— В смысле? — голос Жени в трубке стал тревожным и острым. — Ты же не хочешь сказать, что ты... — она сделала паузу, словно боясь произнести это вслух. — Варя, блять!

— Нет, нет! — быстро перебила ее Соколова, зажмурившись. — Я не люблю Рому. Просто... это так странно. Какая-то ненормальная тяга к нему. Будто меня током бьет, когда он рядом.

— Ох, бля... — протянула Женька, явно не зная, как на это реагировать.

В этот момент экран телефона, лежащего на животе Вари, ярко вспыхнул. Вверху высветилось уведомление. Миша прислал видео.

— Я тебе перезвоню, — бросила Варя и, не дожидаясь ответа Жени, сбросила вызов.

Пальцы дрожали, когда она открывала сообщение от Миши. Видео загрузилось. На экране возникло лицо парня, но это было совсем не романтичное видео, которого она ожидала.

Миша выглядел ужасно: светлые растрепанные волосы торчали в разные стороны, под глазом наливался густой темные синяк, по скуле тянулась рваная красная ссадина, а разбитая губа заметно припухла.

Варя ахнула, закрывая рот ладонью. Миша на видео тяжело дышал, глядя прямо в камеру с какой-то злой решимостью.

— Смотри, что твой псих натворил... — его голос сорвался, и запись резко оборвалась.

Варя судорожно ткнула на паузу. Мысли путались. «псих»? Он имел в виду Рому? В этот момент тишину квартиры разорвал оглушительный грохот — входная дверь распахнулась и с силой ударилась о стопор.

Девушка отбросила телефон на диван и, как была — в одной майке и белье, — бросилась в прихожую. Выскочив из-за угла, она замерла. У двери, тяжело привалившись спиной к стене, стоял Пятифанов.

Он дышал так громко и хрипло, будто пробежал марафон. Варя почувствовала, как по спине пробежал холод: Рома выглядел в десятки раз хуже, чем Миша на видео.

Его куртка была буквально залита кровью, воротник промок насквозь и потемнел. На джинсах виднелись свежие багровые пятна.

Губа превратилась в сплошное месиво, бровь была рассечена так глубоко, что кровь уже залила висок и щеку, а из носа продолжало хлестать, капая прямо на пол.

Он поднял на нее мутный взгляд. В этом взгляде не было привычной дерзости — Рома выглядел по-настоящему жалким и изломанным.

— Какого хрена ты делаешь?! — закричала Варя, подлетая к нему вплотную. Глаза ее горели гневом и ужасом. — Как ты мог его так избить? За что?!

Рома ничего не отвечал. Он лишь смотрел на нее снизу вверх, и этот взгляд был пугающе пустым. С его растрепанных волос, насквозь промокших под ледяным уличным дождем, стекали капли, смешиваясь с кровью на лице. Тяжелый, вперемешку с перегаром и сыростью, запах ударил Варе в нос.

— Ты еще и пьян... — она судорожно выдохнула.

В этот момент ноги Пятифанова окончательно ослабли. Он начал медленно и плавно сползать по стене, теряя опору. Варя инстинктивно вскрикнула и схватила его за плечи, пытаясь удержать этот тяжелый, обмякший кусок мышц, но все было бесполезно. Она повалилась на пол вместе с ним.

Оказавшись на коленях рядом с ним, Варя дрожащими пальцами начала убирать мокрые пряди с его лба, открывая изуродованное лицо. Кожа под ее ладонью была неестественно горячей, почти обжигающей.

— Да у тебя температура... — вырвалось у нее едва слышным шепотом. Злость мгновенно сменилась паникой.

Рома глухо застонал, его голова бессильно откинулась на стену. Варя понимала, что оставлять его здесь, на холодном кафеле прихожей, нельзя.

Она обхватила его за спину одной рукой, а другую его руку, тяжелую и липкую от крови, забросила себе на шею. Рома на рефлексах ухватился за ее плечо, наваливаясь всем весом.

Стиснув зубы и собрав все силы, Варя, пошатываясь, начала поднимать его. Она обхватила его поперек спины обеими руками, чувствуя, как его мокрая куртка пропитывает ее светлую майку холодной влагой и кровью.

— Отведи меня в ванную, — хрипло попросил он, и в его голосе не осталось и следа былой спеси.

— Давай, Ром... ну же, помоги мне, — прохрипела она, делая первый шаг в сторону ванной. — Только не вздумай сейчас отрубиться, слышишь? Только не сейчас.

Стиснув зубы до скрежета, Варя выпрямилась. Она тянула его за собой через коридор и зал, чувствуя, как мышцы спины начинают ныть от его веса. Лестница на второй этаж стала настоящим испытанием: каждый шаг давался с огромным трудом, Рома спотыкался, и его голова то и дело бессильно утыкалась ей в макушку.

Она чувствовала его прерывистое, горячее дыхание у самого уха, но даже не думала замедляться. Обхватив его за талию как можно крепче, Варя практически тащила его на себе, подстраиваясь под неровный шаг парня и отчаянно балансируя, чтобы они оба не кувыркнулись с пролета.

Наконец, затащив его в ванную, она позволила ему прислониться к кафельной стене. Рома тяжело осел, оставляя за собой мокрые следы. Варя, не теряя ни секунды, схватила чистое полотенце и бросила его под струю ледяной воды. Оставив его на краю умывальника, она снова подошла к Роме.

— Помогай мне, — прошипела она, цепляясь пальцами за замок его куртки. Пальцы скользили по окровавленной ткани, но она упорно тянула бегунок вниз.

Сквозь его сдавленное шипение и искаженное болью лицо, Варя кое-как стянула с него тяжелую, промокшую куртку. Та с глухим шлепком полетела на пол возле стиральной машинки.

Под курткой оказалась тонкая кофта, которая тоже была в пятнах.

— Прекрати, — глухо выдавил он, когда холодные пальцы Вари коснулись края его кофты.

Девушка подняла взгляд, встречаясь с его полуоткрытыми, затуманенными болью глазами. Она лишь сильнее сжала зубы и, игнорируя протест, решительно потянула ткань вверх.

Из горла Ромы вырвался хриплый, надрывный стон; каждое движение рук отзывалось в его избитом теле мучительной, режущей болью.

— Потерпи еще немного, — почти шепотом произнесла Варя.

Ее руки действовали быстро и точно. Следом за кофтой она, стараясь быть максимально аккуратной, сняла прилипшую к телу футболку. Когда ткань наконец была отброшена, Варя замерла. На бледной коже Ромы расцветали жуткие багрово-синие пятна, перекрывающие друг друга.

— Тебя что, ногами били? — в ее голосе задрожал неподдельный ужас.

Рома в ответ лишь зашипел, сквозь зубы выплевывая обрывки матов. Он едва держался, вцепившись в край раковины; веки тяжелели, и все, чего ему хотелось — это рухнуть на колени прямо здесь, на холодный кафель, и провалиться в забытье.

Варя бросила его вещи в общую кучу к куртке и сделала шаг еще ближе. Она опустилась чуть ниже, и когда ее пальцы коснулись грубой кожи его широкого черного ремня, Рома внезапно перехватил ее запястье. Его хватка была слабой, но настойчивой. Он едва заметно мотнул головой, превозмогая слабость.

— Не надо... — выдохнул он, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства. — Дальше я сам. Уходи.

— Сам ты даже пуговицу не расстегнешь, герой, — отрезала Варя, не отводя руки. — У тебя все тело в крови и грязи, Ром. Ты сейчас просто отключишься и расшибешь себе голову о ванну.

Она аккуратно высвободила руку и посмотрела ему прямо в лицо.

— Я хочу помочь тебе, — Варя подняла на него взгляд и мягко накрыла ладони его щеку. Пальцы скользнули к затылку, зарываясь в мокрые волосы. Рома лишь прикрыл глаза, дыша тяжело и рвано — каждое слово сейчас давалось ему с колоссальным трудом.

Она действовала решительно и без лишнего смущения. Пальцы привычно расстегнули ремень, опустились к ширинке и плавно потянули бегунок вниз. Опустившись перед ним на колени, Варя стянула тяжелые, промокшие джинсы по его ногам, сняла носки и отбросила все это в общую кучу пропитанных улицей вещей.

— Ты бы предпочла... это делать на кровати или здесь? — хрипло, едва слышно выдавил Рома. В его голосе, несмотря на боль, проскользнула слабая тень его привычной едкости.

— На кровати было бы неудобно это все делать, — отрезала Варя, даже не взглянув на него.

Она поднялась, подошла к умывальнику и перехватила намокшее полотенце. Вернувшись к нему, она осторожно приложила холодную ткань к рассеченной брови. Протерев кожу, она переместила полотенце к виску, бережно стирая засохшие багровые дорожки, тянувшиеся к скуле.

— Какой же ты дурной, — ворчала она под нос, скорее от страха за него, чем от реальной злости.

Полотенце коснулось его носа. Варя действовала максимально деликатно, едва касаясь воспаленных участков. Затем она перешла к губе, которая заметно распухла в месте разрыва. Шаг за шагом она очищала его лицо, спускаясь к подбородку и шее, густо испачканной в крови, задевая ключицы и верх груди.

Рома стоял, прислонившись к стене, и, кажется, только ее руки, периодически касающиеся его тела, не давали ему окончательно «уплыть». Варя вновь отошла к умывальнику и на полную включила кран, выполаскивая полотенце. Вода в раковине мгновенно окрасилась в розовый цвет.

— Сейчас попробуем смыть остальное, — она обернулась к нему, отжимая ткань.

Рома приоткрыл глаза и посмотрел на свои сбитые в кровь костяшки, которыми он, очевидно, и «разукрашивал» лицо Миши.

Варя вновь прошлась влажным полотенцем по его рукам, тщательно стирая остатки липкой крови и уличной грязи. Она видела, как подрагивают его мышцы от каждого прикосновения, но Рома упрямо молчал, лишь изредка прерывисто выдыхая.

— Нужно все обработать нормально, — настойчиво проговорила она, оглядываясь на зеркальный шкафчик, где стояла аптечка. — Вдруг инфекция попадет, ты посмотри на эти раны...

— Завтра, — глухо отозвался Рома, и его веки потяжелели так сильно, что он почти закрыл глаза.

Понимая, что он вот-вот соскользнет по кафелю, Варя решительно перехватила его за пояс.

Она не дала ему осесть на пол, принимая весь вес на себя. Его тяжелая, обжигающая жаром рука легла ей на плечи; Варя привычным жестом забросила ее себе на шею и крепко сжала его ладонь своей, переплетая их пальцы, чтобы он не сорвался. Она толкнула дверь ванной бедром и, удерживая парня мертвой хваткой, вывела его в коридор.

Ее пальцы побелели от напряжения, впиваясь в его руку, а взгляд был прикован только к цели впереди — двери его комнаты. Кожа Рома под ее ладонью казалась одновременно и огненной, и липкой от холодного пота.

Зайдя в комнату, она не рассчитала силы. Нога зацепилась за край ковра, и, когда они достигли кровати, Варя не просто усадила его, а повалилась вместе с ним. Она больно ударилась плечом о матрас, чувствуя, как Рома тяжелым грузом придавил ее руку, уткнувшись лицом куда-то ей в шею. Секунду они просто лежали неподвижно — в тишине было слышно только его судорожное дыхание.

Стиснув зубы, Варя осторожно выбралась из-под него. Она поднялась на ноги, поправляя сбившиеся волосы, и сверху вниз посмотрела на Рому: он выглядел совершенно разбитым, не в силах даже открыть глаза. Она не стала его беспокоить расспросами.

Потянувшись к краю одеяла, Варя резким, но аккуратным движением накрыла его до самого подбородка, пряча избитое тело под мягкую ткань. Убедившись, что он в тепле, она окончательно выпрямилась и отошла на шаг, переводя дух.

— Я и не заметил, в каком виде ты меня сопровождала, — тихо говорит он, и в его голосе смешиваются усталость и внезапное, острое осознание ее присутствия.

Варя замирает посреди комнаты. Ощущение собственной наготы становится почти осязаемым. Она инстинктивно убирает руки за спину и скрещивает ноги, пытаясь хоть как-то скрыть черные трусики, оставшиеся единственной преградой между ней и его взглядом.

Рома медленно протягивает руку. Этот жест — не приказ, а приглашение. Варя послушно высвобождает руки из-за спины и делает шаг навстречу. Она вкладывает свою ладонь в его, чувствуя, как он крепко, но бережно сжимает пальцы.

Она опускается на колени и медленно ползет к нему с другой стороны, пока не оказывается совсем рядом. Сев на пятки и не разрывая контакта рук, Варя заглядывает ему в глаза. На ее губах играет нежная, едва уловимая улыбка, когда он наконец отпускает ее ладонь и переносит ее на гладкую щеку.

— Скажи мне... — он замолкает, делая судорожный, рваный вдох, словно каждое слово стоит ему колоссальных усилий. — Ты спала с ним?

От такого вопроса Варе показалось, что Рома чего-то нюхнул. Он раньше не задавал ей таких странных вопросов — да что там, ему всегда было на это плевать, но лгать она не хотела.

— Нет, — выдохнула она, и этот звук едва нарушил тишину комнаты.

Варя продолжала смотреть ему прямо в глаза, чувствуя, как его пальцы на ее щеке едва заметно дрогнули.

Смятение все еще читалось в ее взгляде, но ложь сейчас была бы лишней — слишком много искренности витало в воздухе между ними, слишком остро ощущалось присутствие друг друга в этой темноте.

Рома молчал долго, изучая ее лицо, словно пытался найти в ее чертах подвох. Его большой палец медленно, почти невесомо провел по ее нижней губе, заставляя Варю на мгновение задержать дыхание.

— Значит, он зря хвастался в раздевалке, — хрипло произнес он, и в его голосе проскользнула холодная, опасная нотка. — Зря говорил, что ты принадлежишь ему... во всех смыслах.

Варя почувствовала, как по телу прошла волна холодного гнева. Так вот из-за чего все началось. Миша, ее «правильный» и «заботливый» Миша, решил самоутвердиться за ее счет перед Пятифановым.

— Он так сказал? — ее голос окреп, а пальцы, сжимавшие его кисть, впились в кожу чуть сильнее. — И поэтому ты...

— И поэтому я вбил его слова ему обратно в глотку, — отрезал Рома. Он придвинулся ближе, превозмогая боль в ребрах.

— Ты такой холодный, — шепчет Варя. Она всматривается в его разбитое лицо, и в глазах ее читается неподдельный страх. — Тебе сильно больно?

— Нет, как комарик укусил, — Рома хрипло смеется, но смех тут же переходит в сдавленный хрип. Он резко отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть, как сильно ходят желваки на его челюсти от каждой вспышки боли.

— Дебил, — повторила Варя, и в этом слове не было привычного яда — только приглушенная, тягучая нежность, которую она так тщательно пыталась скрыть.

Она чувствует, как его пальцы на ее щеке едва заметно вздрагивают. Рома не привык к такой мягкости, особенно от нее. Его рука перемещается: локоть чуть сгибается, ладонь плотнее прижимается к ее коже.

Пальцы вытягиваются вверх вдоль скулы, достигая самого виска, а большой палец медленно скользит вниз, очерчивая линию подбородка.

Он замирает, когда подушечка большого пальца вновь касается ее нижней губы. Варя невольно приоткрывает рот, ее дыхание прерывистое, а ресницы трепещут.

— Ты бы хотела трахнуться с ним? — вдруг хрипло спросил он. Голос Ромы звучал низко, срываясь на металлическую хрипотцу. — Он тебя точно не трахнул?

Варя замерла. Вопрос ударил наотмашь, заставляя сердце пропустить удар. Она отвела взгляд от его лица, уставившись на острые ключицы парня, по которым все еще стекали капли воды с мокрых волос.

Смятение и густое, обжигающее смущение накрыли ее с головой. Она попыталась отстраниться, но пристальный, сверлящий взгляд Ромы пригвоздил ее к месту — от него никогда не получалось скрыться, как бы она ни старалась.

— Нет, — ответила она, зажмурившись, и мотнула головой в разные стороны, когда снова набралась смелости встретиться с ним взглядом.

— Не лги мне, — Рома дернул уголком губы в болезненной, изломанной улыбке. — Как можно не хотеть собственного парня?

Рома медленно убрал руку, и на мгновение Варе показалось, что он отстраняется. Но его ладонь вновь поднялась, замирая у ее лица. Он коснулся кожи осторожно, почти невесомо, без тени привычной резкости, когда любил сжимать ее горло до болезненной и в тоже время приятной боли.

— Вы были только двое? — ее голос прозвучал так тихо, что почти слился с шумом дождя за окном.

Варя медленно раскрыла глаза. Взгляд Ромы был тяжелым, испытывающим. Она накрыла его ладонь своей, прижимая ее к щеке.

— Да, — выдохнул он. Рома резко, словно обжегшись, отнял руку и уронил ее на кровать рядом с собой.

Темные пряди волос Вари тут же упали вперед, скрывая ее лицо, словно занавес. Девушка удивленно выдохнула, чувствуя внезапную пустоту на месте его прикосновения.

Она подняла голову, откидывая волосы назад, и столкнулась с его мутным, лихорадочным взглядом. Рома буквально поглощал взглядом ее вид.

Девушка, положив руки на бедра, слегка наклонилась к Роме. Ее движения были медленными и неуверенными, она подавалась вперед сантиметр за сантиметром, словно ведомая невидимым притяжением, будто действительно хотела его поцеловать.

Рома, превозмогая тупую боль во всем теле, через силу приподнял голову ей навстречу.

Когда Варя, прикрыв глаза, наклонилась к нему максимально близко, так что она уже чувствовала жар его кожи и едва ощутимое касание кончиков пальцев на своей щеке, Рома вдруг резко отвернул голову.

Тишину комнаты разорвал хриплый, надсадный кашель. Парень бессильно опустился обратно на подушку, хватаясь рукой за бок и судорожно глотая воздух.

Варя резко распахнула глаза и отстранилась так далеко, как только позволяло место на кровати. Испуг и неловкость накрыли ее с головой.

— Я... я принесу воды, — быстро проговорила она, не глядя на него.

Девушка буквально поползла к краю кровати, соскочила на пол и бросилась к двери.

Выскочив из комнаты, она плотно закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, накрыв лицо ладонями. Дыхание было прерывистым, рваным. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, отдаваясь гулким стуком в ушах.

Варя постояла так несколько секунд, пытаясь прийти в себя, а затем быстро пробежала вниз по ступенькам лестницы. Оказавшись на кухне, она подошла к столешнице, чувствуя, как дрожат ее пальцы.

Она налила полный стакан холодной воды, стараясь не расплескать ее из-за дрожи в руках. Захватила таблетку от жара из тумбочки рядом и, делая глубокие вдохи, пошла к лестнице и медленно поднялась по ступенькам.

Идя по коридору, она останавливается перед дверью комнаты Ромы. Она сжимает зубы, закусив щеку изнутри, медленно открывает дверь и входит в комнату.

Рома лежал, откинув голову на подушки. Его дыхание стало еще более тяжелым и прерывистым, а на лбу выступила испарина. Он не смотрел на дверь, его взгляд был прикован к окну, за которым шумел ветер.

— Ром, выпей, — тихо сказала она, присаживаясь на край кровати, но на этот раз сохраняя дистанцию.

Он медленно повернул к ней голову. В его глазах уже не было той пугающей страсти — осталась только изматывающая усталость и какая-то глухая боль. Рома приподнялся на локтях, взял стакан, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Он жадно выпил воду вместе с таблеткой, и Варя заметила, как сильно вздрагивает его кадык.

— Легче? — спросила она, забирая пустой стакан.

— Нет, — отрезал он и снова рухнул на спину.

— Я, наверное, пойду... Тебе нужно отдохнуть, — голос девушки звучит негромко, почти ровно, но за этой ровностью скрывается попытка убежать от собственного волнения.

Она намеренно смотрит в сторону, на пустой стакан в своих руках, на смятую простынь — куда угодно, лишь бы не встретиться с ним взглядом.

Она начинает подниматься, и в этот момент дистанция между ними кажется окончательной. Но пальцы Ромы, горячие и сухие, обхватывают ее запястье. Это движение лишено грубости, в нем только тихая, отчаянная просьба.

— Не уходи, — выдох скорее, чем фраза. — Поспи со мной.

Девушка замирает. Она поджимает губы, борясь с секундным порывом все же уйти, но сдается. С тихим стуком стакан опускается на тумбочку. Она осторожно опускается обратно, ложась на край постели, боясь потревожить его хрупкое спокойствие.

Его рука медленно скользит к ее ладони. Сначала — мимолетное, почти невесомое касание подушечкой пальца к ее большому пальцу, словно немой вопрос: «Можно?». И, не встретив сопротивления, он медленно продевает свои пальцы между ее. Этот «замок» из рук становится их личным убежищем.

Девушка чувствует, как его ладонь накрывает ее, как тепло передается от кожи к коже. Рома закрывает глаза. Напряжение, которое, казалось, жило в его плечах и резких чертах лица весь день, наконец-то отступает. Его дыхание становится глубоким, почти уснувшим.