9.
Сону проснулся первым — что само по себе редкость.
Он лежал на боку, под щекой — грудь Ники, тёплая и пахнущая табаком и чем-то железным. Рука Ники обнимала его за пояс, а в волосах Сону чувствовались чуть подрагивающие пальцы — тот явно проснулся раньше и просто ждал, пока его «куколка» откроет глаза.
Сону чуть приоткрыл ресницы и сонно моргнул, уткнувшись носом ему в ключицу. Он ещё не совсем понял, где он — и что было ночью. Но Ники всё понял сразу.
— О, — хрипло ухмыльнулся он, опускаясь губами к его уху. — Проснулся, малышь? Выспался хоть, а?
Сону чуть сдвинул брови, хмурясь от этого тона. Но ещё больше он напрягся, когда услышал следующий смешок.
— Ну что, будешь теперь плакать, если я опять кого-то увижу в коридоре? — Ники тихо засмеялся прямо ему в волосы, обнимая крепче. — Такой малыш у меня. Заплакал весь, нос покраснел, глаза — как у котёнка, которого забыли на улице.
— Ники… — голос Сону был хриплый от сна и вчерашних всхлипов. — Не начинай.
— А что? — тот не отставал, опуская ладонь ниже и легко поглаживая его по бедру. — Я так и скажу всем: «Не лезьте ко мне — мой малыш ревнует и плачет, как дитё».
Сону зашипел тихо, стукнул кулаком ему в грудь, но это было скорее похоже на тычок котёнка.
— Ты дурак! — выдохнул он, ещё глубже уткнувшись лицом в его шею, чтобы не видеть эту ухмылку.
— Знаю, — ухмыльнулся Ники, целуя его в макушку. — Зато твой дурак. Самый любимый. Ну чего ты, малыш, ну не рычи. Мне так понравилось, как ты вчера меня за шею держал и шептал «не уйдёшь»…
Он нарочно поддразнивал, голос был низкий, лениво-ласковый, почти мурлыкающий. А Сону — наоборот — начал пыхтеть от злости.
— Ещё слово — укушу тебя, — пригрозил он, поднимая голову и сверля его взглядом снизу вверх.
— Давай. — Ники хмыкнул, не моргнув. — Укуси. Ты знаешь, как мне нравится, когда ты свой детский гнев показываешь.
Сону фыркнул и всё-таки резко вцепился зубами ему в плечо — не больно, но заметно. Ники хрипло выдохнул и коротко засмеялся, притянув его за волосы к себе и шепча прямо в губы:
— Вот такой ты мне и нужен. Ревнивый. Глупый. С заплаканными глазами и зубами на моей коже.
Сону оттолкнул его ладонями в грудь, пытаясь отвернуться, но Ники только сильнее вжал его в себя, накрывая поцелуем, в котором снова было это — смесь смеха и нежности.
— Хватит, — пробурчал Сону сквозь поцелуй.
— Никогда. — Ники трётся носом о его щёку, успокаивая. — Я всегда буду дразнить тебя, мой малыш. Ты так красиво плачешь.
— Дурак, — выдохнул Сону, но улыбнулся уголком губ — едва, почти незаметно. Потому что знал: пока он может так рычать, дёргать его за галстук и даже плакать у него на плече — этот холодный хулиган всегда будет только его.