7.
После той истории с помадой, где Ники выложил фото с подписью «Котёнок оставил пометки», о них заговорили ещё громче.
Шепотки, смешки — кому-то хотелось проверить, действительно ли Сону такой «тихий», или это просто красивая игра.
Проверить решили глупо и по-детски: одна девчонка из старшего класса подошла к Ники после школы, нарочно при Сону. Она улыбалась, перекидывала волосы через плечо и вцепилась Ники в рукав куртки.
— Ой, Ники, ты идёшь сегодня? — промурлыкала она, глядя на него снизу вверх. — Говорили, ты свободен сегодня вечером. Может, составишь компанию?
Ники лениво скользнул взглядом по ней, даже не пытаясь скинуть её руку. Он знал, что Сону стоит за его спиной — и не сказал ничего.
И вот эта пауза оказалась длиннее удара сердца.
Сону медленно подошёл — глаза прищурены, губы чуть дрожат. Девчонка хихикнула, глядя на него: мол, «ну-ну, давай, тихоня, покажи, как ты его держишь».
Но Сону не стал ничего говорить. Он просто подошёл к Ники вплотную, коснулся его руки, а потом тихо, без предупреждения, схватил его за галстук и резко потянул на себя.
Ники хрипло рассмеялся — но только Сону слышал, как у него запрыгало сердце.
— Ты чего, котёнок?.. — прохрипел он, не отводя взгляда.
— Заткнись, — прошипел Сону ему прямо в губы. Его рука легла на шею Ники, вторая — на талию. И прямо при этой девчонке он впился губами ему в рот так жадно, что дыхание перехватило не только у Ники, но и у всех, кто смотрел.
Это не был просто поцелуй — это был укус, ревнивая метка, declaration. Сону отстранился только тогда, когда Ники едва слышно рыкнул ему в губы, сжав его спину.
Он провёл большим пальцем по уголку рта Ники — там размазалась свежая помада, которую Сону носил в кармане «на всякий случай». Он всегда был готов.
Он медленно повернулся к девчонке, которая стояла, вытаращив глаза, и сказал тихо, но так, что мороз по коже:
— Поиграться хотела? Иди играйся где-то ещё. Этот — мой.
Ники только ухмыльнулся ей за спиной, поправляя галстук, который всё ещё был смят от Сону.
— Видишь, — хрипло сказал он, когда девчонка убежала прочь, — ты у меня настоящий зверёк.
Сону посмотрел на него снизу вверх, дыхание сбивалось, губы красные, а глаза — горячие, будто тлеющие угли.
— Ты специально молчал, — шипит он, чуть стуча кулаком ему в грудь. — Ты хотел посмотреть, что я сделаю, да?!
— А ты красиво сделал, — ухмыляется Ники, хватая его за талию. — Ты знаешь, как меня заводит, когда ты вот так…
Он прижимает Сону к стене школы, ладони горячие, скользят по его пояснице.
— Давай, котёнок. Оставь ещё след. Прямо здесь?
— Прямо сейчас? — Сону хрипло смеётся, но пальцы уже на галстуке. Он снова дёргает его к себе и шепчет в губы:
— Раз ты мой — смирись. Я буду тебя метить каждый день.
— Я только за, — выдыхает Ники, кусая его за уголок губ. — Никто больше и не посмотрит.
---
Они возвращаются к нему домой уже поздно вечером — Сону идёт чуть впереди, злясь, что снова поддался на эту игру. Но внутри всё горит приятно: ведь Ники принадлежит ему, и весь мир это знает.
Как только дверь за ними закрывается, Ники срывает куртку, обхватывает Сону за попу и поднимает его вверх так, что тот обвивает его ногами.
Они врезаются спиной в стену, и Сону хрипло шепчет в его губы:
— Ты доволен?
— Очень. — Ники почти рычит, глядя на его красные губы. — Но хочу ещё.
Он опускает Сону на свой стол, как в первый раз, хватает помаду из его кармана и протягивает её ему, усмехаясь:
— Ну? Можешь отмечать. Знаешь, куда мне ещё поставить твой след?
Сону дрожащими пальцами открывает помаду.
Он не отвечает словами — просто начинает. Ладонь у Ники на бедре, губы Сону оставляют отпечатки на его шее, скуле, на ключице, чуть ниже.
Каждый поцелуй звучит, как шёпот: мой, мой, мой…
---
А утром Ники снова щёлкнет селфи с красными пятнами на коже и выставит в историю.
Без лишних слов. Только одно:
> «Попробуйте подойти ещё раз.»
А Сону в это время будет спать у него на груди, тихо посапывая, и даже во сне прижиматься так крепко, будто готов разорвать любого, кто посмеет влезть между ними.