6.
Сразу после того как Ники выложил это фото с подписью «Котёнок оставил пометки 🐾», история разошлась быстро.
Кто-то из их знакомых переслал скрин друзьям, кто-то посмеялся в комментариях, кто-то шептался за спиной у Сону прямо в коридоре школы.
— Ты видела? Этот тихоня реально на Ники сидит, как на поводке!
— Смотри, смотри! Помадой всё лицо размазал! Ха, вот это собственность.
Сону шёл домой после школы с опущенной головой, пальцы сжимали ремешок рюкзака так сильно, что побелели костяшки.
Но внутри всё не стыдилось — внутри бурлило странное тепло. Он знал: да, он отметил Ники. Да, весь город теперь видел, что этот холодный хулиган — его.
---
Когда вечером Сону ворвался к Ники, тот снова сидел на диване, раскинувшись, будто ничего не произошло. В телефоне мелькали уведомления — лайки, репосты, смешки в чате.
Сону молча встал перед ним, чуть дыша сквозь зубы.
— Ты специально это сделал. Ты хотел, чтобы все видели.
Ники медленно поднял взгляд, лениво облизнул губу.
— Конечно. А чего стесняться? Ты же мой, куколка.
— Меня теперь все обсуждают! — рыкнул Сону. На него было так странно смотреть: маленький, растрёпанный, но голос чуть дрожал от злой гордости.
Ники ухмыльнулся, медленно вставая и прижимая ладонь к его затылку, наклонил его голову ближе к себе.
— Ты не понял. — Его голос был хриплый, низкий, будто рычание. — Я хочу, чтобы они боялись подойти ко мне. Пусть видят твои метки на мне — тогда никто не посмеет дышать мне в спину.
Сону хмыкнул, но внутри всё сжалось от гордой злости. Он ткнулся лбом в его подбородок.
— Ты издеваешься, — шепнул он.
— Немного, — Ники хмыкнул и перехватил его за талию. — Но ты же мой маленький зверёк. Давай, покажи коготки. Докажи им всем.
Сону вдруг сорвался с места — толкнул его в грудь так резко, что Ники спиной впечатался в стену.
Тот даже не сопротивлялся — только рассмеялся, глядя, как Сону цепляется ладонями за его футболку.
— Котёнок, ты такой милый, когда бесишься.
— Заткнись. — Сону фыркнул прямо в его губы. — Если ещё раз выставишь нас так на показ…
— Что? — Ники склонился, слизывая уголок его губ. — Ты снова пометишь меня? Прямо на людях?
Сону вздрогнул от этой мысли — внутри всё запылало так жарко, что он сам себя не узнал бы ещё год назад. Он выдохнул ему в губы:
— Если понадобится — помечу так, что смоешь только с кожей.
— Оу. — Ники рассмеялся, его руки зарылись под свитер Сону, холодные пальцы тёпло скользнули по его спине. — Вот это мой зверёк.
Он вдруг схватил телефон со стола, включил камеру и резко повернул её к ним — снова щёлкнул снимок: Сону прижатый к нему, волосы растрёпаны, губы красные, глаза сверкают как у дикого зверя.
Ники тут же написал поверх:
> «Мой собственный. Не трогать.»
Сону схватил его за запястье:
— Не смей это выкладывать!
— Поздно. — Ники ухмыльнулся, отправив историю. — Теперь все знают ещё больше.
Сону фыркнул — и тут же уткнулся лбом ему в шею. Он всё ещё дрожал, но внутри это была сладкая дрожь — ревность, нежность, чуть острая гордость.
Ники провёл пальцами по его затылку, успокаивая, и шепнул прямо в волосы:
— Пусть завидуют. Пусть боятся. Ты всегда можешь оставить на мне хоть сто следов — я не сотру их никогда.
Сону всхлипнул от злости и смущения, уткнувшись носом ему в шею — а Ники только усмехнулся и сильнее прижал его к себе.
И на этот раз больше не было никого вокруг — только двое, горячие пальцы и горло, в которое можно рыкнуть «мой» так, чтобы больше никто не посмел сомневаться.