5.
Это снова началось из-за какой-то ерунды. Сону услышал, как одна из девчонок у ворот школы хихикала с подругой:
> — Ты видела, как на него смотрит Ники? С ним хоть сегодня можно пойти потусить.
— Да ты что! Он тебя не сломает? С таким взглядом…
Сону не сказал ничего тогда. Он просто прошёл мимо — но внутри всё сжалось так, что хотелось рыкнуть. Он весь день ходил с прикушенной губой, а вечером, едва переступив порог квартиры Ники, швырнул рюкзак у стены и уставился на старшего, как рассерженный кот.
Ники сидел на диване и пил воду прямо из бутылки. Он заметил этот взгляд — и ухмыльнулся уголком губ, медленно отставляя бутылку.
— Ты чего опять нос надул, куколка?
— А ты не знаешь? — выплюнул Сону. Его голос дрожал, но в глазах горело — слишком горячо. — Ты думаешь, я не слышу, как они орут, что ты можешь пойти с кем-то «потусить»? С кем ты там «тусишь», Ники?!
Ники засмеялся низко, хрипло. Этот смех только больше злил Сону.
— Ревнушка ты мой, — протянул он и лениво вытер уголок рта тыльной стороной ладони. — Ладно, хватит пыхтеть. Сделаем красиво.
Он встал, подошёл к Сону так близко, что их лбы почти соприкоснулись, и шёпотом сказал прямо в губы:
— Возьми свою самую яркую помаду. И иди ко мне.
Сону моргнул, будто не веря, что слышит это. Потом развернулся на пятках и почти бегом рванул в свою комнату — где бы он ни оставлял этот дурацкий блеск и старую красную помаду.
Он вылетел обратно через минуту, задыхаясь от собственного упрямства и злости. В руке — маленький алый тюбик, как оружие.
Ники ждал его на старом диване, сидя развалившись и лениво постукивая пальцами по бедру. Когда Сону вбежал в комнату, он широко ухмыльнулся, потянул руку и резко дёрнул его к себе, усаживая прямо на колени, одной рукой легко сжав его за попу.
— Ну что, котёнок, — хрипло выдохнул он, почти касаясь губами мочки уха. — Теперь можешь оставлять свои пометки.
Сону раскрутил тюбик дрожащими пальцами. Его сердце билось так громко, что Ники наверняка слышал. Он не отвёл взгляда, пока тот осторожно вёл помаду по своим губам — медленно, размазывая алый цвет, чуть промахиваясь по контурам.
— Красиво, — выдохнул Ники, его ладонь скользнула ниже по талии Сону, сжимая под попой чуть крепче. — Давай, покажи, чей я.
Сону положил ладони ему на щеки и резко притянул к себе, вцепившись губами в его кожу. Сначала он оставил красный след на шее — едва касаясь зубами. Потом отстранился, глядя, как яркий отпечаток светится на бледной коже. Ему стало мало — он перешёл на другую сторону, целуя скулу, потом щеки, лоб, нос. Смешно фыркнул, когда Ники поймал его за подбородок и нарочно подставил губы.
— Давай сюда. — Ники ухмыльнулся, его голос стал чуть глухим. — Не жалей.
Сону зарычал тихо — по-своему — и припал к его рту, размазывая помаду ещё сильнее, кусая нижнюю губу Ники так, что тот протяжно выдохнул сквозь зубы. Его ладонь всё ещё держала Сону за попу, пальцы чуть вжимались сквозь ткань брюк.
— Мало, — сказал Сону между поцелуями и тут же опустился ниже, целуя линию подбородка, потом снова шею. Ники откинул голову назад, чтобы дать ему больше места, и рассмеялся низко:
— Знаешь, как ты выглядишь сейчас?
— Как? — шипит Сону, касаясь его горла носом.
— Как мой маленький зверёк, который всех готов разорвать за меня.
— И ты будешь мой, — выдохнул Сону, оставляя последний жирный след помады прямо под его ключицей. — Ты весь мой. Щенок.
Ники взял телефон, одной рукой удерживая Сону на коленях, другой щёлкнул селфи. На фото он получился с растрёпанными волосами, слегка распухшими губами и разметанными по коже красными следами. Некоторые выглядели как укусы, некоторые — как размазанные поцелуи. А на фоне Сону — чуть покрасневший, ещё подрагивающий от злости и удовлетворения.
Он тут же выложил фото в историю. Пальцы скользнули по клавиатуре:
> «Котёнок оставил пометки 🐾»
Он даже не спросил разрешения. Потому что не нужно было. Потому что это был их знак — весь мир теперь знал, что этот «холодный» парень запятнан яркой нежностью.
Сону тихо ткнулся лбом ему в плечо и пробормотал:
— Вот теперь можешь идти куда хочешь. Все всё увидят.
— Никуда я не пойду, — хрипло рассмеялся Ники, вжимая его сильнее. — Только попробуй от меня слезть — укушу так же. Чтобы ты помнил, чьим ты остаёшься.
И он вцепился губами в шею Сону — не больно, но оставляя ещё один след. Свой.