4.
Сону проснулся от едва слышного скрипа шкафа. Сначала ему снились какие-то тёплые сны — он всё ещё чувствовал остаток чужих ладоней на своей талии и мягкий вес тела Ники, но открыв глаза, увидел пустое место рядом.
Он зевнул, сонно протёр глаза и уткнулся носом в холодную простыню.
Щёлкнула пряжка ремня. Сону поднял голову и увидел, как Ники стоит спиной к нему, застёгивая рубашку. Галстук болтался небрежно на шее — почти тот же, который Сону дёргал всю ночь.
— Куда… — выдохнул Сону хрипло, голос ещё не проснувшийся, мягкий, чуть детский. — Куда ты собираешься?
Ники посмотрел через плечо и ухмыльнулся — так, что у Сону что-то неприятно кольнуло под рёбрами.
Ники был свежий, чуть встрёпанный, с холодной улыбкой, которая бесила и дразнила.
— Гулять.
— С кем? — Сону сполз с кровати, босиком ступая по холодному полу.
— С одной девочкой, — будто бы между делом бросил Ники и потянулся к куртке на спинке стула.
Сону замер. Глаза у него были ещё блестящие от сна, волосы растрёпаны — он выглядел так, будто вылез прямо из чужих объятий. Потому что так и было.
— Девочка? — тихо повторил он, подойдя ближе. Его голос дрогнул, но глаза прищурились — не по-детски.
Ники с ленивой усмешкой скосил на него взгляд, застёгивая пуговицы на манжете.
— Ну да. Какая разница?
Сону посмотрел на его горло — на этот галстук, который теперь снова был завязан аккуратно, без его пальцев.
Что-то внутри у него чуть взбрыкнуло. Он подошёл к Ники ближе — так близко, что тот перестал шевелиться, глядя, как его «тихий» вдруг медленно обхватывает ладонью край галстука.
— Что ты… — начал Ники, но не успел договорить.
Сону потянул его на себя, всё ещё сонный и тёплый, но взгляд был совсем не мягкий. Он посмотрел прямо в его глаза — долго, прожигая насквозь, а потом тихо сказал, будто пробуя вкус ревности на языке:
— С девочкой…? Ты что, решил, что я прощу тебе это?
Ники молчал, улыбка медленно растягивалась на его губах. Его глаза потемнели, а пальцы на ремне остановились.
Сону вдруг дёрнул галстук чуть сильнее — так резко, что Ники наклонился ближе, грудью почти касаясь его лба.
— Ты чего, куколка? — хрипло спросил Ники, но голос был уже не такой уверенный — в нём скользнула насмешливая нежность.
— Ты мой, — шепнул Сону, обвивая второй рукой его шею и чуть царапая ногтями. — Понял?
Он потянул галстук ещё ниже — так, что их губы почти встретились. Сону был всё ещё босой, едва касался его груди, но он тянул этого «плохого» на себя так, будто мог подчинить его одним взглядом.
— Ревнушка мой… — Ники усмехнулся, но в его голосе дрогнула тёплая ниточка. Он положил ладонь на поясницу Сону, медленно прижимая его к себе. — Котёнок, ты знаешь, что ты у меня самый любимый?
Сону посмотрел на него снизу вверх, глаза блестели:
— Тогда никакие девочки тебе не нужны.
— Хм. А если я захочу проверить, как ты злишься? — прошептал Ники, чуть кусая его ухо. — Может, мне нравится, когда ты дерёшься за меня когтями?
Сону тихо фыркнул, отпустил галстук и провёл пальцами по его ремню — медленно, проверяя пряжку.
— Пошёл ты. Никуда ты не пойдёшь.
— Серьёзно? — хрипло рассмеялся Ники. — И кто меня остановит?
Сону резко прижал ладонь к его груди и снова поймал галстук, скручивая его в кулаке:
— Я.
Он оттолкнул Ники к стене так неожиданно, что тот задел плечом шкаф. Сону встал прямо перед ним, держа галстук натянутым, будто поводок.
— Ты мой, Ники. Только мой. И если ты снова скажешь мне про этих девочек — я…
— Ты что? — подначил тот, глаза сверкают, уголки губ дрожат от смеха.
Сону шагнул ближе, прижимаясь к нему всем телом и шепча прямо в губы:
— Я укушу тебя так, что потом никто не захочет к тебе подойти. Щенок.
Он потянул его за галстук ещё раз — и их губы столкнулись в слишком громком, яростном поцелуе. Ники выдохнул низко, хватая его за бёдра и прижимая сильнее, как будто хотел растворить этого дерзкого котёнка прямо в себе.
Галстук в конце концов упал на пол, как и всегда. Потому что Ники всё равно был только его.
А Ники потом ещё долго смеялся, пока Сону, надув щёки, укладывался обратно к нему на кровать — хмурый, но довольный.
— Вот это мой ревнивый зверёк, — шептал Ники, трогая его волосы. — Никому тебя не отдам. И сам не уйду. Слышишь?
Сону фыркнул в ответ, зарываясь носом в его шею:
— Ты мой. И точка.