4 глава
С тех пор как Антон впервые встретил Арсения, лес перестал быть для него запретным местом. Он приходил каждый день — сначала осторожно, оглядываясь, не следят ли за ним деревенские, потом всё смелее, почти не скрываясь.
Утро. Антон пробирался по узкой тропинке, ещё влажной от росы. В руках — краюха свежего хлеба, украденная со стола.
Арсений ждал его у старого дуба — того самого, что стоял на границе «его» территории. С каждым днём он всё больше напоминал человека: тени уже не скрывали его полностью, лишь слегка размывали контуры, будто дымка.
— Опять принёс? — голос Арсения звучал теплее, почти смеясь.
— Не нравится — не ешь, — Антон швырнул хлеб, и тот исчез в воздухе, будто пойманный невидимыми руками.
День. Они ходили по лесу. Вернее, Антон ходил, а Арсений плыл рядом, тенью скользя между деревьями. Иногда он показывал Антону места, которые знал ещё до проклятия:
— Здесь я первый раз подрался — поляна с пнём, иссечённым зарубками.
— А здесь... целовался — ручей с прозрачной водой, где Арсений на секунду позволил себе обрести форму — и Антон увидел его улыбку.
Однажды Антон принёс нож и вырезал на коре дуба их имена. Арсений замер, потом медленно провёл пальцами, которые сегодня почти не дрожали по буквам.
— Ты веришь, что я снова стану...?
— Да, — ответил Антон, не давая ему договорить.
Вечер. Солнце клонилось к закату, и тени Арсения сгущались. Он становился слабее — Антон заметил это на третий день.
— Почему так происходит? — спросил он, когда Арсений в очередной раз не смог поднять с земли ветку.
Тот отвернулся.
— Я слишком долго был с тобой... на свету.
— Это плохо?
— Я забываю, как быть тенью.
Антон не понимал, хорошо это или нет, но в груди щемило.
Ночь. Однажды он не ушёл до темноты.
— Останься, — сказал Антон.
— Нельзя.
— Почему?
Арсений посмотрел на него — и вдруг резко отпрянул.
— Она чувствует.
— Кто?
Но он уже растворялся в темноте, и только последний шёпот долетел до Антона:
— Мавра.