20
Утро было. Но не то, что с теплом и блинами, а то, в котором ты уже устала чувствовать.
Я не спала. После той ссоры — глаза будто отказались закрываться. Просто лежала, смотрела в потолок, считала все трещинки, линии, свои ошибки и чужие фразы. Всё вперемешку.
В комнате было душно. Не от погоды — от ощущений. От мыслей, которые ходили кругами, как дикие кошки, выцарапывая внутри всё мягкое.
Я уже не злилась. Просто пусто.
Осталась только тень от запаха кофе — будто Влад всё ещё стоял у двери. Но его не было. Не приходил. Не стучал. И, может, правильно.
Я включила телефон. Экран чуть ослепил. Привычно ткнула в TikTok — зачем? — не знаю.
Может, просто хотела увидеть, что где-то жизнь идёт. Танцуют, смеются, красятся под музыку. Я включила фронталку. Волосы растрёпаны, на щеке красная вмятина от подушки. Улыбнулась наигранно — записала липсинг под какой-то ироничный звук. Пересмотрела. Да, дура. Но выкладываю.
Я осталась здесь. На этом острове, с этим «непонятно что между нами», с собой, в таком состоянии, как есть. И если не посмеяться — то что тогда?
Дверь скрипнула. Я не повернулась — думала, Влад.
Оказалось — Аня.
— Ты не против, если я тут немного поживу?
— Ты же с Лёшей...
— Ну, мы пока не вместе. Точнее, пока — просто не рядом. Я всё равно всё время с тобой, а тут...
Она поставила свою косметичку рядом с моей. Всё. Домашний захват в стиле Ани. Я кивнула.
— Садись. Будем страдать вместе.
Она хмыкнула и рухнула на кровать.
Мы немного поболтали, но без души. Я даже не помню, о чём — просто ради шума, чтобы не думать. Потом Аня ушла в душ, а я осталась одна. Телефон лежал рядом. Я снова посмотрела тот липсинг.
Тридцать восемь просмотров. Один лайк. Влад точно не смотрел.
И хорошо.
Я встала, подошла к окну. Оно было открыто. Воздух — свежий, солёный.
И в этот момент — снова стук. Едва заметный, но я уже узнала этот звук.
Птица.
Та самая.
Третий день подряд — врезается в стекло, будто просится внутрь, будто забывает, что между нами прозрачная граница.
Но сегодня она сидела на перилах.
Немного искоса, покачиваясь, словно после удара. Я осторожно приоткрыла окно шире, сделала шаг на балкон. Она не улетела. Наоборот — смотрела.
Маленькая, худая. Крыло прижато под странным углом.
— Ну и зачем ты билась в закрытое?
Я присела рядом, протянула ладонь. Не улетела. Я почти не дышала, чтобы не спугнуть. Она позволила взять себя. Лёгкая, почти ничего не весит.
Принесла в комнату. Постелила на подоконник мягкое полотенце. Она села, моргнула. Не дрожала.
— Если останешься — значит, выбрала.
Если нет — я открою. Не держу.
Я не знала, как лечат птиц. Но, может, можно просто быть рядом. Иногда — этого достаточно.
И тут — тихий стук.
На этот раз — в дверь.
Не Аня. Она бы вошла сразу. Я молча подошла и открыла.
Влад.
Стоит, будто случайно, но взгляд целенаправленный.
Никакой шутки. Ни одной. Просто он.
— Привет, — говорю тихо.
— Привет.
Он не заходит. Стоит на пороге, будто ждёт приглашения. Я отхожу в сторону — жестом разрешаю. Он проходит.
— Твоя подруга скинула в меня тапком. Сказала: «Не заходи, она злится».
— А ты всё равно зашёл.
— Ага. Любопытный.
Он присаживается у стены, не рядом. Между нами — воздух.
Но не напряжение. Просто... воздух.
Я сажусь на край кровати. Провожу рукой по простыне. Там всё ещё отпечатано утро, которого не было.
— Мне кажется, — говорит он, не глядя, — я... не всегда вёл себя нормально.
— Мне тоже так кажется.
— Но и ты — не всегда слушала.
— Сложно слушать, когда всё звучит как упрёк.
— Сложно говорить, когда всё внутри уже взорвалось.
Пауза. Я смотрю на него. Он впервые — не отводит взгляда.
Он не наблюдает за мной. Он участвует.
— Я не хотел, чтобы всё было вот так.
— А как ты хотел?
— Чтобы ты... просто была. Без сцены, без фронта. Просто рядом.
— Я ведь и была.
Он поднимается. Подходит. Не касаясь.
Просто стоит рядом. Я чувствую тепло от его тела. Не жар — не напряжение. Просто тепло.
Он чуть тянет руку — будто хочет убрать прядь с лица, но замирает.
— Можно?
— Что — прядь? Или быть ближе?
— Вообще-то — прядь.
— Тогда можно.
Он аккуратно касается моих волос. Впервые — не вызовом, не через силу.
А бережно.
Как будто боится, что я исчезну.
— Ты не подарок, — говорит он вдруг.
— Спасибо.
— Но и я тоже... не был прав. Часто.
Я улыбаюсь. Легко, по-настоящему.
— Принято.
Влад садится рядом. Не обнимает, не трогает. Просто сидит. Я смотрю на подоконник. Птица всё ещё там. Греется на солнце.
— Она останется? — спрашивает он.
— Не знаю. Я не держу.
Если останется — значит, выбрала.
Ночь пришла не резко, а как будто медленно вползла — по стенам, по полу, по мне.
Аня ушла куда-то с Лёшей, сказав: «Не жди, но, может, и вернусь».
Я даже не ответила — только кивнула и осталась одна.
На подоконнике — птица. Её тёплое дыхание почти не слышно, но я почему-то знала: она спит.
И это было... странно спокойно.
Как будто в этой комнате стало ещё одно живое существо, которому не всё равно.
Я лежала, не двигаясь. Свет от уличных ламп медленно скользил по потолку.
И я слышала шаги.
Сначала — где-то далеко, потом ближе.
Остановились у двери.
Я не встала. Только сказала:
— Открыто.
Щелчок. Тихий. Он вошёл.
Без звука. Просто — Влад.
Я уже не удивлялась.
Он не говорил ничего. Просто прошёл внутрь, огляделся.
Посмотрел на птицу.
— Она ещё тут?
— Да.
— Храбрая.
— Или просто глупая.
Он сел на пол, прислонившись к кровати. Я не поднималась — лежала, глядя в потолок.
— Ты всё ещё злишься? — его голос был тихим.
— Нет.
— Тогда что?
— Думаю.
— О нас?
— О себе. И да, о нас тоже.
Он молчал. Но молчание было не тяжёлым.
Я слышала, как он дышит. Как будто синхронно со мной.
— Я вспоминал, — начал он вдруг. — Тот день, когда мы познакомились.
Ты тогда сказала: «Я не из тех, кто терпит».
А потом — всё терпела.
Я усмехнулась.
— А ты сказал, что не контролируешь людей.
А потом контролировал.
Пауза. Он вздохнул.
— Нам стоит извиниться. Оба.
— Я уже сделала это внутри себя. За всё, где была не права.
— Я тоже, — он поднялся и сел на край кровати. — Но, наверное, ты должна это услышать.
Извините, Вета.
Слово «Вета» прозвучало иначе. Не дразняще, не насмешливо. Почти мягко.
Я повернулась к нему. Наши глаза встретились.
— За что именно?
— За всё. За то, что не говорил вовремя. За то, что говорил не тем тоном.
За то, что не слышал, когда ты молчала.
За то, что не поддержал, когда ты упала.
И за то, что испугался, когда понял, что ты мне не просто интересна.
Молчи, Лиза. Молчи, не отвечай слишком быстро.
Но я не смогла.
— Я ведь и правда хотела просто быть рядом.
— Я знаю. Но ты сильная. А сильных боятся.
— А ты боишься?
Он не ответил сразу. Просто потянулся ближе. Лёг сбоку, не касаясь.
Глаза — в глаза.
— Да.
— Тогда не будь рядом, если страшно.
— А если я всё равно останусь?
Я дышала ровно. Он так близко, что я чувствую его кожу, но всё ещё не прикасается.
— Тогда не уходи снова без слов.
— Не уйду.
— Влад?
— А?
— Я всё ещё злюсь.
— А я всё ещё думаю о тебе каждую ночь.
Пауза. Он тянется — медленно, чтобы я могла остановить.
Но я не останавливаю.
Наш поцелуй был не страстью. Не привычкой.
Просто точкой. Или... может, запятой.
Мы не знаем, что дальше.
Но эта ночь — с нами.
Птица на подоконнике вздрогнула, но осталась.
Может, и я останусь.
_______________________________________________
Мяу