18
Утро пришло без предупреждения. Слишком тихо, без солнечного всплеска — просто ползучее тепло заползло в комнату, липкое, почти тоскливое. Лиза приоткрыла глаза, но не встала сразу. Её тело будто не принадлежало ей — вялое, горячее, будто за ночь оно разучилось быть собой.
Простыня сползла с плеча, волосы спутались в узел. На подушке остался еле уловимый запах — её же, чужой, скомканный. Грудь сдавило. Не от боли. Просто... будто кто-то незаметно поставил точку в разговоре, к которому она была не готова.
Она вспомнила, как вчера смотрела на него. Как он уходил. И как не остановился.
На веранде хлопнула стеклянная дверь. Кто-то вышел.
Лиза, не надевая ничего лишнего поверх тонкой майки, вышла следом. Утро встретило её горячим воздухом и мягким щебетом. На террасе сидел Фрама, сутулый, с кофе в одной руке и телефоном в другой. Он даже не повернул головы, когда она появилась.
— Она сидит тут с самого утра, — пробормотал он, уставившись в экран. — Думаешь, выживет?
Сначала Лиза не поняла, о ком речь. Но потом увидела.
У угла веранды, прямо под стеклом, сидела птица. Белая, будто вымытая дождём, с поджатым крылом. Она выглядела... неправильно. Слишком спокойной для раннего утра.
— Кто-то всегда ломается первым, — ответила Лиза, опускаясь на корточки.
Птица дернула головой, но не улетела. Просто посмотрела в сторону. Как будто ждала. Лиза впервые заметила, как странно устроена её шея — тонкая, как у куклы, с лёгким изломом. Взгляд её был не испуганный, а... разочарованный.
— Странно, что она осталась тут, — сказал Фрама, не отрываясь. — Могла бы уползти куда-то. Спрятаться.
— А может, надеется, что её подберут, — Лиза улыбнулась уголками губ. — Не все умеют уходить.
Тишина повисла над террасой. Даже ветер на секунду замер.
Сзади хлопнула вторая дверь. Лиза не обернулась, но почувствовала — это Влад. Он не топал. Он всегда двигался так, будто всё вокруг было создано для него.
Он прошёл мимо. Уверенно. Спокойно. И на секунду замер, заметив птицу. Ничего не сказал. Не посмотрел на неё. Просто пошёл дальше, как будто даже не заметил их.
Но Лиза видела, как чуть сжались его пальцы, когда он проходил рядом. И как на его футболке было влажное пятно, будто он умывался слишком долго. И слишком злой.
Внутри кухни уже шумели. Аня смеялась, Даня спорил с Колей, кто будет жарить яйца. Кто-то поставил музыку — что-то лёгкое, без слов. Лёха вышел с полотенцем на плечах, зевая.
— Мне опять снилось, как кто-то стоит над кроватью, — мрачно сказал он. — Только на этот раз он был в сланцах. Прикиньте, в сланцах, блин.
— Это был Даня, — сказала Аня. — Он проверял, не храпишь ли ты.
Лиза молча налила себе воды. Ни один взгляд не задержался на ней, но она чувствовала — всё помнили. Просто никто не говорил.
Влад стоял у окна, прислонившись к косяку. Руки в карманах. Сигареты не было. И это было странно.
— Короче, — вбежал Саня, сбивая волну разговоров, — местные сказали, вечером отключат свет. Типа профилактика какая-то. Ну, остров, вы понимаете.
— Бля, да сколько можно? — закатил глаза Даня.
— Снова романтика при свечах, — Фрама хлопнул ладонью по столу. — Будем водить хороводы?
— Только без хорроров, — сказал Лёха. — Саша потом орёт во сне как демон.
Лиза вышла из кухни первой. Воздух уже становился невыносимым.
Птица всё ещё была там.
Она села рядом. Осторожно. Медленно. Как будто боялась вспугнуть. Птица повернула голову и замерла, глядя прямо на неё. Ни страха. Ни надежды. Только тупое, спокойное «просто жду».
Лиза вытерла стекло рядом — там, где остался туманный след от удара. Крохотный полукруг с разводами. Когда след исчез, она почувствовала, как её собственное лицо будто бы тоже стерлось.
— Ты выжила, — сказала она шепотом. — Значит, и я смогу.
Тишина. Потом — лёгкий хлопок двери. Она обернулась.
Через несколько минут из дома вышел Влад. В чёрной футболке, с мокрыми волосами. Он прошёл мимо, не задержав взгляда на Лизе. Но на секунду замер, увидев птицу. Плечо дёрнулось — будто порыв, не сдержанный до действия. И всё же он прошёл дальше, как ни в чём не бывало.
Лиза смотрела ему вслед. Потом — окликнула:
— Влад!
Он чуть повернул голову. Молча. Без эмоций.
— Есть сигарета?
Он на секунду задумался, будто хотел отказать, но всё же подошёл ближе. Не глядя в глаза, протянул одну из пачки. Лиза взяла, даже не поблагодарила. Он развернулся и ушёл.
Сигарета медленно тлела в пальцах. Горячий дым щекотал горло — будто тоже хотел что-то сказать, напомнить. Я сделала пару затяжек и отложила её в пепельницу на столике у шезлонга. Влад уже ушёл в дом, как будто ничего не было. Как будто сцены между нами не существовало вовсе.
Я осталась одна. Птицы не было. Просто исчезла. Ни следа. Ни звука. Как будто испарилась в этой влажной, перегретой тишине.
— Свалила... — пробормотала я. — И правильно сделала.
Из-за угла вышла Аня, держа в руке бокал из пластика.
— Ты тут одна дымишь? — прищурилась она. — Утро ещё, а ты уже вся в драмах?
Я усмехнулась.
— А ты в вине?
— В лимонадике, — она подняла бокал. — Эстетика, как говорится. Пошли к бассейну. Даня опять с кем-то орёт. Кстати, — она наклонилась чуть ближе, — Лёха сказал, Влад сидит в "бункере уединения", с ноутом, всех игнорит.
— Угу...
— Что между вами произошло, а? — спросила она тише. — Он же на тебя смотрел так, будто... будто утонуть хотел. А теперь как будто его выключили.
Я облокотилась на перила.
— Ты когда-нибудь чувствовала, что кто-то хочет тебя... но делает всё, чтобы это желание исчезло?
Аня кивнула. Слишком серьёзно.
— Это про Влада?
— Я не знаю. Вчера он был один. Сегодня — совсем другой. Будто выпил всё чувство и протрезвел.
— Может, боится.
— Или просто притворялся. Или я слишком поверила.
Мы пошли к бассейну. Там уже было шумно: Даня спорил с Парадеевичем, у кого был проигрыш в покере, Лёха плескался в воде с кругом и орал, что он «морж с амбициями». Всё было будто вчерашней ночи не было. Ни взгляда, ни слов, ни напряжения между нами.
Влад сидел в тени, на шезлонге, в чёрных очках. Без сигареты. Ни гнева. Ни тепла. Просто... пустота. Он слушал ребят, но смотрел сквозь них — мимо, вдаль, как будто он здесь только телом, а разум ушёл куда-то очень далеко.
Я села рядом. Не к нему, конечно. Через пару человек. Он не повернулся, не спросил, не бросил даже взгляда. Но я заметила — его нога постукивала. Нервно. Ритмично.
— Он ушел в закат — прошептала Аня, наклоняясь ко мне. — Сильно.
— Да ну?
— Он весь на нервах. Но держится. Тебя игнорит, но не упускает из поля. Я замечаю.
— Думаешь, я не ушла? — выдохнула я.
Аня покачала головой:
— Вы как два зеркала. Только разбитые. И в разных комнатах.
День промчался быстро. Пляж, жара, быстрая еда на кухне, смех. Влад больше не приближался. Но я чувствовала — он где-то рядом. Смотрит. Замечает. Даже когда я смеялась с Лёхой, даже когда брызгала водой в Саню, даже когда слишком медленно скользила взглядом по его плечам.
Под вечер я надела лёгкое платье. Не ради него. Ради себя. Душно было — внутри, снаружи, повсюду.
Кто-то включил колонку, когда солнце почти утонуло в море. Из динамика потянулась наивная, старая песня:
«Я младшая сестра, мне можно всё...»
Я вышла на террасу. Влад стоял у перил. Один. С бутылкой воды в руке, глаза прикрыты.
— Влад, — окликнула я.
Он открыл глаза.
— Ты снова за сигаретой?
— Нет. За ответом.
Он ничего не сказал.
— Ты злишься?
— Нет.
— Тогда что?
Он выдохнул, поставил бутылку и медленно подошёл ближе. Но не прикоснулся.
— Ты сильнее, чем кажешься, — сказал он.
— А ты слабее?
— Возможно. Но я не даю слабости управлять.
Я посмотрела прямо в глаза.
— Тогда ты просто трус. Боишься признать, что тебе не всё равно. Боишься подойти первым, потому что знаешь — я не сделаю это снова.
Он замер. Между нами повисла тишина. Тёплая, плотная, как воздух перед грозой.
И вдруг — резкий, глухой удар. Что-то врезалось в стекло террасы.
Я вздрогнула.
Птица.
Снова она.
Врезалась в стекло и, отлетев, села прямо на перила рядом. Целая. Молчаливая. Смотрела на нас.
Я подняла взгляд на неё... и вдруг поняла.
— Она вернулась.
Влад посмотрел то на птицу, то на меня. И произнёс:
— Иногда то, что улетает, возвращается не потому, что его ждут. А потому что даже одиночество — лучше, чем забыть, зачем ты живёшь.
Он развернулся и ушёл. Просто ушёл, не дождавшись ответа.
А я осталась. Стоя рядом с птицей. Молча. С ощущением, будто в груди пустота, которая вот-вот прорвётся.
И с тревожным чувством, что ночь впереди будет не такой, как все.
____________________________________
спуки спуки