Эриния Грайа

Прошло две недели…

«Знаю, ты просил не писать тебе, и я прекрасно понимаю причину, но я просто не могу сдержать себя и свои порывы. В моей жизни столько всего происходит, что одним письмом сложно будет их всё передать… Я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебе это рассказать лично, а не через бумагу. Очень надеюсь, что смогу и ты после этого меня не возненавидишь. Да, хорошее же начало для послания…
Ну, а если говорить обо мне, то данный момент со мной всё хорошо и я продолжаю обучение. Правда с однокурсниками возникли некоторые сложности, но это очень незначительно — я даже не обращаю на это внимания. Я же надеюсь, что ты в полном порядке и с твоей службой тоже всё хорошо. Я искренне желаю тебе удачи…
P.S.: Прошу, будь осторожен…

Эриния Грайа…»

Роберт спал, когда к нему постучала сова. А когда он, включив свет, прочёл письмо, по лицу капитана расползлась глупая улыбка. Но сначала это письмо разозлило Арчера, ведь он просил не писать, однако, с другой стороны, это значит, что он имеет для этой девушки определённое значение… И именно от понимания этого на его лице была улыбка.
Эта комната была относительно небольшого размера, примерно два на три метра, но этого было вполне достаточно, чтобы в ней поместились кровать, шкаф с одеждой и небольшой рабочий стол. Стены были покрыты старой серо-зеленой краской, что местами отпадала. А одна стена, около которой была небольшая железная печка, вообще была голой — одни кирпичи. Но, это было ещё не самое худшее, ведь работа посыльного в ставке фюрера позволяет узнать очень много полезной информации.
— А ведь просил… Да когда она кого-либо слушала? Разве что учителей. — как бы то ни было прискорбно, но Роберт должен был сжечь это письмо, хотя ему очень не хотелось — Думаю, вы простите меня…
Его семья была самой простой — мать была в прошлом учительницей истории, а позже стала домохозяйкой, отец же держал ремонтную мастерскую. Эта мастерская должна была перейти старшему брату Роберта Брендону, что родился ещё в Англии, но тот перешёл на сторону немцев, из-за чего все были вынуждены оставить его и, продав мастерскую, вернуться на родину — мать была ярой патриоткой своей страны и отказалась от сына, едва узнав о предательстве.
Спустя год умер отец, едва узнав о том, что его старший сын стал одним из приближённых фюрера, а мать через неделю после этого повесилась… Теперь Роберт был совсем один — не было младших братьев или сестёр. Радовало то, что в это время он уже служил в армии и успел несколько раз отличиться в небольших стычках. Были сослуживцы, друзья, но из-за этой войны их количество так непостоянно, что лучше их вообще не заводить.
И вот, спустя некоторое время, в канун Рождества, командир взял его и ещё нескольких солдат на праздник в поместье, говоря: «Пригласили…». И там капитан встретил её… Тёмный ангел, не иначе. Арчер рад, что он не испугался разницы в положении и смог заговорить с этой девушкой…
Эриния не была похожа на обычных девушек, что он раньше встречал. Да и Роберт никогда не был знаком с женщиной настолько высокого происхождения, но… Может ему так казалось или это и было на самом деле, но она была во всех смыслах сильной, хоть и имела довольно хрупкое внешнее строение.
— Ты чего вылез? — затаптывая мелкие кусочки сгоревшей бумаги, упавшей на пол, молодой человек заметил шевеление в углу своей кровати — Опять голодный что ли?
Из-под одеяла, которое было откинуто в угол кровати, выбирался небольшой щенок гончей. Этого малыша, всего в грязи и блохах, капитан нашёл на окраине Берлина. Щенок спрятался под пнём и, если бы Арчер не сел бы на этот пень по чистой случайности, то и не нашел бы его никогда. А сейчас, когда малыш чистый, он был белого окраса с большими рыжими пятнами.
В ответ на вопрос парня щенок, неуклюже спустившись на пол и пару раз упав, стал задорно вилять хвостиком и проситься на ручки, сопровождая всё это огромными глазами.
— Ох, ладно… Чёрт с тобой… — Робчер взял его на руки и стал чесать за ухом — Ну и где я тебя прятать буду, когда ты повзрослеешь и перестанешь помещаться под одеялом?

***

Как-то вечером, отправив письмо, Эриния задержалась в совятне. А задержалась она потому, что на улице началась жуткая метель. Ветер поднимал снег аж до пятого этажа Хогвартса, если не выше. Совы и филины начали недовольно покрикивать, когда сильные порывы ветра чуть не сбрасывали их с насиженных мест.
Явно смирившись с тем, что придётся провести большое количество времени в этом холодном месте, леди собрала с пола солому, сухие кости мышей, крыс, небольшие веточки и соорудила маленький очаг. Этого мало, но достаточно для того, чтобы не околеть. Спасало ещё то, что девушка не забыла в комнате волшебную палочку, а то пришлось бы туго. Ветер каждые пару минут норовил задуть это маленькое пламя, но поставленный вокруг всей совятни банальный барьер теперь не давал ему этого сделать. Спустя минут десять в ход пошли доски от ящиков, что почти сгнили в углу. Сначала они горели плохо, но потом хорошо разгорелись и звонко трещали, даруя обстановке много тепла. Птицы, разомлевшие от этого самого тепла, что задерживалось барьером, перестали возмущаться, а некоторые даже спустились ближе к огню.
И вот, когда проблема с холодом была решена, и Эриния вполне согрелась, её потянуло в сон. Она уже почти задремала, как почувствовала, что кто-то преодолел её барьер и вот-вот войдёт сюда. Взяв палочку и резко поднявшись на ноги, при этом перепугав всех птиц, девушка скрылась за широкой балкой. Она не была достаточно широкой, но полумрак позволял скрыться.
— Эй? Кто тут? — леди уже давно не слышала этого голоса.
Хриплый, но немного недозрелый голос Эйвери пронёсся по этому помещению. Попытавшись приготовиться ко всему, слизеринка приготовила палочку, но выходить из тени не собиралась, хотя и было довольно любопытно узнать причину того, что Сэм делает тут и в такую погоду.
Парень ещё немного походил, а потом, сняв мантию и постелив её на пол, сел у огня и стал греться. Немного выглянув из тени, Грайа заметила, что с волос юноши стекает вода — вероятно, снег растаял, что до этого небольшим сугробом лежал на голове парня.
И вот, всё же решившись, она сделала несколько шагов и почти вышла из тени:
— Что ты забыл тут в такую погоду?
— Ты… — только и сказал Эйвери, едва ли разглядывая лицо леди в тени — Я хотел отправить письмо.
— Ложь. Ты бы не вышел в такую погоду без веской причины. А если бы письмо было срочным, то ты отправил бы его раньше. — студентка Слизерина села у огня на небольшой кучке соломы и с безучастными видом смотрела на незванного гостя — Тебя Том послал, да?
— Нет… Просто я хотел разъяснить наши отношения. Точнее, их отсутствие… — прямо начал Сэмюэль — После того, как отца посадили, я был сам не свой. Я, почему-то, до последнего надеялся, что ты заберёшь своё прошение из Визенгамота, хотя знал, что этому не бывать. Я и сейчас нахожусь в каком-то странном состоянии… С одной стороны я хочу ненавидеть тебя, а с другой — вернуть нашу дружбу.
— Твои слова лишены логики, Сэм. Я — твой враг. Ты мне сам это сказал. Прямо в зале суда. Ты сказал мне много интересного в тот день. А теперь ты говоришь, что хочешь вернуть былое? Я не верю этому. — с какой-то едва уловимой горечью в голосе произнесла волшебница, поджимая под себя ноги.
— Раз уж в нашем разговоре промелькнул Реддл… Скажи, раз ты его ненавидишь, то почему его подарок всегда при тебе? — явно стараясь уйти от объяснения, парень показал на левую руку однокурсницы.
— Враги бывают разные… Думаю, ты это знаешь не хуже меня. Но не знаешь того, что и врага можно уважать. Да, Том является моим врагом, но он просил меня сохранить его. Я это сделаю. Не хочу, чтобы кто-то его украл. — о, так Эриния давно не лгала, ведь оригинал она спрятала несколько дней назад за пределами своего поместья.
— То есть ты отдашь ему кольцо, стоит ему попросить? — осторожно поинтересовался Эйвери.
— Знаешь что, передай своему Лорду, что он может получить его в любой момент, но лично, а не через посредников. — поняв по интонации и взгляду парня его истинные намерения, Грайа поднялась на ноги и подошла к выходу из совятни — И не надо было мне вешать лапшу на уши про восстановление дружбы — это было жалко.
Девушка уже даже немного расслабилась от того, что смотрела на буран за барьером, как услышала резкое:
— Не смей так со мной говорить!
Она ожидала атаки магией и уже приготовилась защищаться, но её неожиданно со всей силы впечатали в стену, а палочка отлетела к очагу, но, слава богу, не угодила прямо туда.
— Из-за тебя я уже не тот наивный мальчишка! Не говори со мной, как с ребёнком! Не смей!
Этот Эйвери был совсем другим — резким, грубым и… Это был не он. Это был не Сэм.
— Том Реддл, немедленно отпусти меня! — оборотное зелье явно уже переставало действовать, ведь светлые волосы лже-Сэма начали темнеть, а кожа становилась какой-то бледно-серой, ну или девушке так только казалось в таком освещении, а точнее, в его почти полном отсутствии.
— Долго же ты думала. Я разочарован в тебе. Отдай его мне. — Том поймал руки слизеринки, которыми она пыталась оттолкнуть от себя ненавистного ей человека — Но меня впечатлили твои слова об уважении. Но сожалению, что это почти не взаимно.
— Да мне плевать на это! — наконец, Эриния смогла выбраться и выбежала к ступенькам, где уже заканчивался барьер — Я жалею о том дне, что когда-то заключила с тобой сделку… О том дне, когда мы впервые встретились… Знай, что отныне ты заимел смертельного врага!
Но не успела она опомниться, как руки Реддла уже оказались по обе стороны от неё, прижимая Грайа к каменному ограждению. Сейчас парень смотрел на леди одним из своих непроницаемых взглядов, словно пытался загипнотизировать её или же напугать. Что же, второе получалось гораздо лучше первого, это надо признать.
— Я тебя не боюсь, девочка. Просто отдай мне то, что я хочу, и мы разойдёмся. — даже как-то ласково сказал Лорд, но эта интонация очень пугала.
— Нужно кольцо? Так забирай. — девушка сняла с пальца перстень, но не собиралась отдавать его однокурснику — Отпусти меня, иначе я его брошу в снег, и ты его не найдёшь. Его ведь нельзя призвать чарами, да?
Сейчас они двое стояли на морозе. Ветер дул им в лица, а крупные снежинки неприятно царапали кожу. Обоим было довольно холодно, хотя для Тома это понятие уже весьма относительное. Воцарилось молчание — девушка всё ещё крепко сжимала в руке перстень, а парень не переставал удерживать её. Реддл в упор смотрел на слизеринку и, кажется, даже не моргал. Её длинные тёмные волосы местами покрылись тонкой коркой льда и совершенно спутались от ветра, что трепал их из стороны в сторону. Они частенько почти полностью закрывали лицо Эринии, а иногда доставали и до лица Тома. В те моменты, когда её лицо было открыто, он замечал, что щёки и кончик носа заметно покраснели, но в глазах не уменьшалось решимости. Леди была похожа на куклу, у которых лицо было фарфорово-белым, а глаза блестели — он иногда видел таких, когда выходил из приюта на улицу прогуляться. Сейчас ему, буквально на долю секунды, захотелось коснуться этой бледной кожи и тёмных волос, но это только на секунду. Уже в следующее мгновение в юноше с новой силой пылала ненависть к этой девушке, что заставила его колебаться.
— Отпустишь меня… И оно твоё… — запинаясь от холода, которого Реддл явно не замечал, Грайа желала поскорее вернуться в тепло, но явно не собиралась сдаваться.
— А я не хочу. Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей… На моей стороне. Чтобы мои мысли и взгляды были твоими. Чтобы ты совершала всё, что я совершаю. — из его рта выходил белый пар, что мгновенно сдувался ветром — Я столько раз говорил, что хочу убить тебя, но в то же время и говорил, что не дам тебе умереть раньше меня. Сейчас же я хочу, чтобы мы оба не умерли. Ведь какой смысл будет в наших жизнях, если будет не с кем бороться?
— Этого никогда не будет. Никогда. Если тебе так уж и нужна я, то тебе придётся стереть мне память, но ты этого не сделаешь. Ведь ты не хочешь стереть все те ценные знания, что я имею. А если хочешь найти достойного соперника, то обрати внимание на Дамблдора. Я заметила, как ты его ненавидишь. — девушка сжала руки в кулаки, пытаясь согреться, держа в одном из этих кулаков кольцо — Пусти меня, мне холодно. Если я всё же имею для тебя хоть какую-то ценность, то ты не дашь мне замёрзнуть насмерть.
— Конечно. Та наша дуэль показал, на что ты способна. После того мощного заклинания к тебе довольно быстро вернулась магия. Но, должен признать, мне понравилась наша дуэль. И именно поэтому ты живёшь. — похоже, Реддл, впрочем, как и леди, имел довольно сильную садистскую наклонность, что, похоже, и сближала их каждый раз — Давай так — ты отдаёшь мне моё, а я тебя отпускаю.
— Я больше никому не верю… Ну, наш разговор зашёл в тупик, а это означает только одно… — Грайа резко повернулась спиной к Лорду и уже замахнулась для броска, но ей не дал этого сделать — Да что ты говоришь… Ты, оказывается, невнимателен. Думаю, что ты пожалеешь о ранее сказанных словах.
Том поймал левую руку волшебницы, но не знал, что его ценность находится в другой. Всё произошло в одну секунду — непонимание Реддла, гордая ухмылка Эринии… И вот, кольцо уже летит сквозь буран в сугробы.
— Ты его не найдёшь. Может быть только весной. — проговорила она уже посиневшими от холода губами.
Сейчас, когда она напоминала своим внешним видом жителя северной Аляски, ей было уже плевать на всё. Плевать на то, что она скоро отморозит себе что-нибудь, плевать, что Волан-де-Морт уже почти пылает от гнева… Жаль только, что она больше не увидит тех красивых глаз капитана. Да, какой же она всё-таки романтик… Ну, может быть местами, но это точно есть.
— Ты уже довольно меня доводила. Но и моему терпению приходит конец. — словно обретя нечеловеческую силу, или же Эриния была такой лёгкой и уставшей, Реддл без особого труда затолкнул девушку обратно в помещение, но это произошло так резко, что она упала на пол и закрыла глаза — Смотри на меня, когда я говорю с тобой!
Но Грайа не открыла глаза. Как бы Том её не звал, как бы на толкал, она лежала совершенно неподвижно. Едва коснувшись белой щеки и немного повернув её голову, парень увидел на виске девушки кровь, что медленно струилась по коже и пропадала в волосах. Он, с несвойственной ему аккуратностью по отношению к другим людям, поднял Эринию на руки и положил ближе к огню.
В разорванной душе Реддла зарождался страх того, что он убил её. Но почему? Том уже убил нескольких человек, так почему бы не убить ещё и леди? Но Волан-де-Морт уже ответил на этот вопрос… Без этих соревнований, споров и даже драк ему было бы скучно. Да, он бы продолжал свои стремления, но не было бы никого, кто смог бы заставить его желать большего. Он бы не знал, что делать дальше, когда достигнет своей цели. Реддл не умеет управлять людьми лишь несколькими словами, а Грайа умеет. И это один из многих навыков, который ему нужно будет перенять.
— Нет, ты не умрёшь. Я же сказал. — он сказал это, глядя на кровь на своих руках — Уж не сейчас.