28
Короткие зимние каникулы приближались к своему завершению — десятого января все ученики должны были вернуться в Хогвартс. Сегодня же было седьмое января. По сути этот день должен был стать для Эринии особенным, ведь ей сегодня исполняется семнадцать лет, но никакого ощущения праздника она не чувствовала вообще. Да и жизнь её потеряла свой смысл и краски… Что же произошло? А то, что она выполнила клятву, данную родителям, и отправила их убийц в Азкабан. Не так надолго, как хотела бы Грайа, всего-то на двадцать три года, но это был тот самый максимум, которого она смогла достичь. На судебном процессе был и Реддл, как первый, кто видел воспоминания девушки о том ужасном дне. Почему же так вышло? В этих мерзавцах неожиданно взыграло чувство благородства, и они не захотели мучений для своей семьи. Как необычно… Или же изобретение леди Эринии сделало своё дело? Вполне возможно. В любом случае теперь девушка опустошена.
Она настолько же пуста, как и её невероятно большое поместье — из гостей только Том ещё тут, а остальные поспешили уехать, едва узнав о «раскаянии» убийц. От королевской семьи такое скрыть было невозможно, а потому дочь лорда и его величество, засев в кабинете девушки, очень долго обсуждали эту ситуацию. Но, что касается магии, о которой не было упомянуто в беседе с королём, то тут пришлось поговорить с премьер-министром, что одобрил действия Эринии, но осудил за излишнюю жестокость. Однако, это ещё не всё — она в одну секунду потеряла своего самого близкого и первого друга — Сэма Эйвери, что теперь просто боялся подходить к однокурснице, ведь и ему было известно, как она обошлась с его отцом, хотя тот и был виноват перед леди. Но не только страх отталкивал его — ненависть за муки, что она причинила Артуру. Ещё за это время её посетили Диппет и Слизнорт, говоря, что девушке грозит исключение из школы, за которое ратует почти половина состава Визенгамота. Но исключение нависло грозовой тучей и над Реддлом. А всё из-за того, что слизеринцы, по простой рассеянности, забыли почистить память ледяным узниками. То бишь парень был там, в подвале, но не доложил об этом. Сущий бред…
— А вы хотите, чтобы нас не было в школе? — спросила Эриния у директора, когда они, декан и Том разговаривали в библиотеке огромного поместья — Вы оба хотите, чтобы я и Том ушли?
— Я не хочу, если взвешивать все за и против. Вы и Том — мои лучшие ученики за последние годы. Я очень не хочу потерять вас. — признался Гораций, выпивая приготовленный слугами чай одним глотком.
— А вы, сэр? — Реддл посмотрел на Армандо, что смотрел на пламя в камине — Сэр?
— Мистер Реддл, вы были прекрасным учеником школы. Да и мисс Эриния тоже — как Дурмстранга, так и моей школы. Благодаря таким, как вы и мисс Грайа, рейтинг Хогвартса возрос. Я бы тоже не хотел потерять вас, но всё решит слушание Визенгамота. — сказал Диппет, глубоко вздыхая.
И Тому, и Эринии было понятно, что оба профессора преследуют сугубо личные цели, но обоим стало несколько лестно, что они всё же имеют хоть какое-то значение…
В результате на слушании по делу леди Грайа и Тома Реддла, состоявшемуся буквально пятого числа, действия девушки признали незаконными. Но из-за того, что она имеет довольно большой вес в обществе, её наказание ограничилось лишь крупным штрафом, который та без труда выплатила. Что же касается Тома… Ему удалось доказать, что в тот вечер он был, так сказать, на веселе, и не помнит, что было и что делал. Странно всё это, но какая разница теперь?
— Миледи? — позвала госпожу Лиза, когда та шла обедать.
— Да, Лиззи? Ты что-то хотела? — с отрешённостью в голосе спросила Эриния, поворачиваясь к девушке и смотря на неё пустым взглядом.
— Может быть вам чаю сделать? Или шоколада? — она пыталась проявлять заботу, чем вызвала у леди вялую улыбку.
— Нет, дорогая моя… Скажи мне лучше, когда ювелир принесёт мне мой заказ? — сложив руки за спиной, слизеринка глубоко вздохнула.
— Говорит, что завтра или послезавтра принесёт. — ответила Лиза, а потом достала из кармана передника что-то непонятное, что оказалось письмом — Вам сова принесла письмо. Я хотела отдать за обедом.
— Благодарю. — госпожа взяла конверт и обратила внимание на то, что он весь грязный и местами горелый — Порохом пахнет…
Не дойдя до столовой нескольких шагов, девушка села на каменные ступени и стала с каким-то давно забытым чувством светлой радости читать столь желанное письмо:
«Миледи, если вас интересует и вы всё ещё помните меня, то рад сообщить вам, что дела у меня идут хорошо. Всё вам рассказать не могу, так как это военная тайна, да и кто знает — вдруг письмо перехватят, но скажу лишь, что близок к успеху и пока не вызываю подозрений.
Так вышло, что по-немецки я говорю почти без акцента — это и стало одной из причин, по которым именно меня отправили на это дело. Если честно, то находиться мне в этом Берлине просто отвратительно и невыносимо, ведь в то время, пока наши союзники страдают, умирают на поле боя, в тылу, едва сводят концы с концами и падают на дорогах от голода, эти проклятые гады живут препиваючи. Так и хочется их всех уничтожить.
Простите, если я испортил вам настроение своими словами — вырвалось. Я не писал вам, но вот выкроил время… И прошу вас, если вам вдруг захочется, не пишите мне сами — на стороне фашистов не только маглы, да и это письмо было риском.
Роберт Арчер.»
— Дурак. Конечно, я помню тебя. Даже не попрощался нормально, хоть и извинился. — любая мысль об этом капитане заставляла Эринию улыбаться, от чего, с непривычки, немного болели мышцы — Попробуй только заявиться в этот дом… Получишь у меня…
— Прости, что начал без тебя, но я всё ещё человек и хочу есть. — заявил Реддл, стоило леди появиться в столовой, хотя искренности в этих словах не наблюдалось ни грамма — Давно хотел поговорить, но ты всё как-то увиливала.
— Чего тебе? — заранее спрятав дорогое письмо в кармане ярко-красного пиджака, девушка начала обедать.
— Ты всё ещё в моей команде, но никто из пожирателей не хочет работать с тобой. На их желание или нежелание мне плевать… — как-то издалека, что для него нехарактерно, начал Том, откладывая вилку — Что дальше будешь делать? Ты говорила, что твоя жизнь не имеет смысла, но она мне нужна…
— Том… — прервала однокурсника дочь лорда, немного стукнув бокалом по столу и строго посмотрев на парня — Я не настроена на суицид, если ты к этому клонишь. Что касается твоих прихвостней, то мне нет до них никакого дела. Скажу, что не буду с ними работать, но ты можешь попросить у меня помощи, но не смей приказывать. Что же дальше? Я закончу обучение в Хогвартсе, а после займусь своим поместьем. Что-то ещё?
— Ты забыла, что обязана мне сроком для убийц твоих родителей? Я дал тебе имена, а ты выдвигаешь мне такие условия? Нечестно, Эриния, нечестно. — хоть юноша и посмеивался, но голос звучал жутко — И после Хогвартса ты будешь помогать мне, ясно?
— Довольно! — Грайа громко хлопнула ладонью по поверхности стола, начиная закипать от накатившей ярости — Лучше тебе со мной не ссориться, Реддл. Иначе я просто тебя уничтожу. И тогда никто и не узнает, что на этом свете существовал Лорд Волан-де-Морт.
— Ох, зря ты это сказала… — от злости слизеринец согнул чайную ложку пополам, а потом исподлобья взглянул на не менее разъярённую леди — Зря…
— Ещё одно слово и ты не вспомнишь, что был магом. — теряя самообладание, Эриния стала медленно доставать палочку.
— Да ладно… И как же ты это сделаешь? — Том в открытую насмехался над девушкой, хотя зря — Решила всё же провести ту давнюю дуэль? А кто свидетели? Слуги?
— Fiat inferos! (Да будет Ад!) — заклинание конца четвёртого курса Дурмстранга. Оно не только отбрасывает жертву на несколько метров с большой силой, но и причиняет ужасную, просто адскую боль — Обойдёмся и без них!
У Эринии было своего рода преимущество — она была знакома с заклинаниями своей бывшей и своей нынешней школ… Но из этого всего вытекает следующий минус — заклинания из Хогвартса она знала не так хорошо.
Парень упал в нескольких сантиметрах от стены, довольно сильно ударившись о каменный пол. Но, судя по всему, создание нескольких крестражей притупило его чувства и рефлексы — Том даже не простонал от боли, что вызывало не только заклинание.
Пока однокурсник приходил в себя от неожиданной атаки, Эриния отодвинула стол и стулья к окну, освобождая больше места, а потом сбросила пиджак и туфли, оставаясь в одной чёрной водолазке и брюках. Несколько прядей из простой причёски упали слизеринке на глаза, но она их словно не замечала, когда запечатывала двери в столовую. Но когда девушка повернулась, то едва успела увернуться от летящего в неё заклинания.
— Что? Берёшь свои слова назад? — ловко запрыгнув на стол, словно кошка, Грайа запустила в оппонента очередное заклинание, но попала лишь в каминную полку, которую разнесла в крошки.
— Да… Уж очень хочется тебя убить. — невербально произнося какое-то заклинание, глаза Тома были полностью красными. Но это заклинание попало только на то место, где леди была секунду назад, тем самым переворачивая огромный и тяжёлый стол на бок и разбивая всю хрупкую посуду, что стояла на нём.
— Миледи! Миледи! — раздался из-за двери встревоженный крик Лизы, а потом и ещё нескольких слуг, что изо всех сил старались выбить дверь.
— Я запрещаю входить! — гаркнула дочь лорда, прячась от очередной атаки за перевёрнутым столом — А вот это тебе точно понравится… Omnis dolor in mundo! (Вся боль мира!)
Это заклинание было не таким уж и заурядным. Оно было похоже на самонаводящуюся ракету — всегда попадёт в цель, проходя все преграды. Но ещё одна проблема Эринии в том, что она не очень хорошо пользуется невербальной магией… Почти никак. Да, надо бы научиться.
А что же Реддл? А он просто поглотил эту атаку своим телом и продолжил дуэль, словно в него ничего не произошло.
— Какого дьявола? — вынужденная перекатываться по осколкам посуды, спасаясь от всё более усиливающихся атак Тома, дочь Александра пыталась вспомнить хоть одно заклинание, которое могло бы навредить Волан-де-Морту — Et impetum! (В атаку!)
После этих слов все стулья и полуразрушенный стол пришли в движение и, поскрипывая попорченными частями, пошли в атаку на слизеринца. Сама же Грайа, пока юноша отвлёкся на мебель, смогла каплю передохнуть, хотя полученные осколками посуды раны давали о себе знать, а самые большие из них сильно кровоточили. Понимая, что победить в этой дуэли и в таком состоянии, она вряд ли сможет, Эриния тихо прошептала:
— In ultima ictu… (Последний удар…)
Наверное, это было самое мощное заклинание, которое когда-либо применяла девушка. А применяла она его впервые, так как было оно очень опасным — из неё вылетела мощная красная волна, что сносила всё на своём пути и отнимала всю волшебную силу у мага на некоторое время. Это время могло быть длительностью от нескольких минут, до нескольких недель, но дольше полугода эффект заклинания не держался. Но помимо магии, исчезали и физические силы, однако они восстанавливаются быстро.
В результате этой атаки, волна выбила все стёкла из окон, сломало всё, что ещё не сломано, в крошки или же в щепки. Но Тома уже не было. Трансгрессировать он не смог бы однозначно, однако факт того, что его нет на том месте, где он стоял, присутствует.
Не держась на ногах, слизеринка упала на колени, опираясь на руки, что были в крови. Через несколько секунд она, всем своим весом, упала на пол, прямо на острые осколки, совершенно не чувствуя в себе сил.
— Миледи! — едва ли не плача от страха, Лиза подлетела к госпоже, переворачивая её на спину и видя несколько осколков в руках и груди бесчувственной Грайа — Джеймс, зови мистера Соера! Скорее!
Молоденький паренёк лет пятнадцати, что работал в поместье уборщиком, с бледным лицом выбежал из столовой и подбежал к телефону, чтобы позвонить семейному врачу Миледи.
— Эйтор. Помоги госпоже! — девушка обратилась к дворецкому лет сорока, что аккуратно поднял леди и понёс её в комнату — Джеймс, ну что?
— Сказал, что скоро будет… — сглатывая от увиденного из-за своей слабонервности, паренёк стал собирать осколки в ведро, хотя от запаха крови его очень мутило и грозило скорым обмороком.
— Вот только не вздумай падать! — рявкнула на него Лиза, начиная магией чинить окна — Как хорошо, что его больше нет — никогда этот Том мне не нравился! Только Миледи очень жалко…
— А что с леди Эринией будет, как думаешь? — спросил мальчишка, когда почти сам не порезался — И куда девать все эти осколки?
— Осколки выброси — сервис новый закажем… А госпожа… Будем надеяться, что с ней всё будет хорошо.
Когда Соер наконец пришёл в дом леди, а это произошло примерно через пятнадцать минут, то был сразу препровождён в комнату к девушке, где слуги её уже очень бережно переодели. Какая удивительная преданность после того, что произошло. От Эринии отвернулись все, кем она хоть на грамм дорожила, а слуги, которых наняла просто, как говорится, для галочки, остались ей верны. Может они сумасшедшие? Никто точно не знает.
— Как давно это произошло? — продезинфицировав несколько нужных инструментов, врач стал вытаскивать самые крупные осколки, что находились в районе живота.
— Не так давно. Она поссорилась со своим гостем, произошла дуэль. И вот результат. — ответила Лиза, стараясь всеми силами помочь врачу — Некоторые осколки отсюда мы вытащили. Хорошо, что они неглубоко впились.
— Переверните её на спину. — спустя несколько минут сказал Соер, сохраняя серьёзность на лице, но, едва служанка аккуратно перевернула госпожу и открыла спину, его самообладание куда-то улетучилось — Святой Мунго!
Он увидел невероятных приключений шрам на спине, словно эту самую спину несколько дней нещадно резали ножами. Но, судя по нему, он появился довольно давно. И, собрав все свои силы, врач продолжил вытаскивать осколки из ран.
— Не знаешь, откуда это у Миледи? — полюбопытствовал похожий на Деда Мороза мужчина, вытирая руки.
— Сэр, я никогда его не видела, да и работаю в этом доме не так давно. Да и госпожа сама никогда его не показывала и не говорила о нём. — пожала плечами Лиззи — Когда она проснётся?
— У неё сильное истощение волшебных сил. Как я понял, это из-за той дуэли. Проснётся скорее всего к завтрашнему вечеру или чуть позже. Если поднимется температура, то дай ей это. Ранки мазать вот этим. — отдавая девушке флакон с лекарством и баночку с мазью, Соер собрался уйти — Я приду завтра и проверю её состояние.
— Держитесь, Миледи. С вами всё будет хорошо. — Лиза поставила лекарства на столик.
Тут прибежал Дикий, что всё это время был в другом крыле поместья. Увидев свою хозяйку в таком состоянии, он запрыгнул к ней на кровать и стал тереться о перебинтованную руку, всё время жалобно скуля. Потом, свернувшись в клубочек, хорёк положил голову на пальцы Грайа и закрыл глазки, не переставая скулить.