3 том 6 глава. Сладкий и горький.
Киёи не знал, как долго он был занят своей репетицией. Когда он вышел из звуконепроницаемой комнаты, потому что захотел пить, в коридоре было тихо. Из кухни доносился звук льющейся воды. Заглянув туда, он увидел Хиру, моющего посуду.
– Где они?
Голос Киёи заставил Хиру испуганно обернуться.
– Они уже уехали. Это был последний поезд, на который они должны были успеть.
Прислонившись к стене кухни, Киёи пробормотал невнятный ответ, вздохнув.
– Киёи, мне очень жаль, что так получилось. Парни из клуба были шумными, верно? Если бы я знал, что ты придешь, я бы их прогнал.
– Это ведь твой дом, верно? Почему ты должен быть так внимателен ко мне?
Киёи как раз собирался произнести слова, которые уже стояли у него в горле: "Не приглашай их больше". Парни из клуба были неплохими, но Кояма ему не нравился. Но он воздержался от этих слов, так как это выглядело как ревность. На самом деле он и вправду ревновал, но не хотел в этом признаваться. Подумав так, он перестал говорить и надулся, как обиженный ребенок.
– Это дом, подготовленный для Киёи. Я хочу поставить Киёи на первое место.
Хира перестал мыть посуду и подошел к Киёи. Хира был нежным. Очень нежным. Он посвятил себя поклонению Киёи. Что мог сказать Киёи, чтобы он понял, что все это его раздражает?
– Почему ты так относишься только ко мне?
– А?
– Когда ты разговариваешь с членами клуба и младшим братом Коямы, ты говоришь нормально, так почему же ты такой вежливый, когда разговариваешь только со мной? Просто говори со мной непринужденно. Можешь шутить или даже ругаться.
– Я не могу относиться к Киёи так же, как ко всем остальным.
– Но именно это меня и бесит. Какого черта ты всегда так по-дурацки внимателен ко мне; мы ведь даже не друзья, верно?
– ...Да, мы не друзья.
Хира нахмурил брови.
– Но мы и не любовники.
– Это невозможно.
Быстрый отказ Хиры вызвал мгновенный рост внутреннего недовольства Киёи.
– В чем причина такого прямого отрицания?
– Э, потому что...
Хира моргнул. Ну вот, опять. То же самое выражение лица, которое, казалось, говорило: «О чем, черт возьми, говорит этот парень?», как будто Киёи был тем, кто неправильно все понял, очень раздражало Киёи. Поэтому Киёи сделал шаг вперед, и обхватив Хиру за шею, насильно поцеловал его.
– Уф.....Нх...
Хира попытался инстинктивно оттолкнуть его. Но Киёи не отпустил его. Вместо этого, изо всех сил прижимаясь к Хире, он отчаянно впился языком в его рот. Хира, который сначала колебался, медленно начал обхватывать руками талию Киёи и крепко обнимать его. Чувство облегчения, переплетающееся с гневом, поднялось в нем, и Киёи пробормотал про себя: «Видишь».
– .... Ты делаешь такое с кем-то, кто не является твоим любовником?
После поцелуя, все еще удерживаемый в объятиях, Киёи уставился на Хиру, который поспешно отстранился от Киёи, как будто наконец-то пришел в себя. Нет, не отстранился, точнее было бы сказать, что он оттолкнул Киёи.
– Прости, я больше никогда этого не сделаю.
– Я не это имел в виду. Вообще-то..
Не успел Киёи закончить фразу "Ты мне нравишься", как Хира в панике покачал головой.
– Прости, нет, это действительно моя вина. Киёи – особенный. Неправильно использовать тебя как объект для подобных вещей. Я полностью осознаю это, но я просто увлекся....
Киёи заставил себя сдержать гнев, который так и бурлил внутри него.
– То, что ты говоришь, не поддается моему пониманию. Почему ты так волнуешься сейчас, когда мы уже сделали кое-что более глубокое? Давать минет приемлемо, а целоваться – нет; разве это не противоречие?
Хира поджал губы, как будто его укололи в больное место.
– ... Да. То, что сказал Киёи, верно. Я хуже всех. Я должен просто умереть.
– Я этого не говорил.
– Но я повторяю одно и то же снова и снова уже долгое время.
– Одно и то же?
– Со старшей школы и даже после поступления в университет я представлял Киёи, когда делал это.
– Что делал?
Хира опустил глаза, похоже, ему было трудно говорить; ах.... Киёи вспомнил кое-что. В старших классах, когда он впервые услышал, что Хира использовал его фотографии для мастурбации, Киёи испытывал отвращение, но сейчас ему это уже не нравилось. Скорее, он даже считал, что Хира должен продолжать делать это все больше и больше.
– Для парня это нормально. Я не против.
– Я ненавижу это.
Услышав четкое заявление Хиры, Киёи расширил глаза:
– А?
– После того как я это сделал, мне стало очень плохо и захотелось умереть. Я поклялся, что больше никогда этого не сделаю, но в конце концов, я поймал себя на том, что меня уносит потоком, как и мгновение назад. Несмотря на то, что я думал, что мне следует остановиться, я все равно... Однако я действительно больше не буду заниматься подобными вещами. Киёи – не тот человек, с которым я должен заниматься подобными вещами. Мне очень жаль.
Увидев, как Хира склонил голову в знак извинения, Киёи испытал непостижимый калейдоскоп эмоций. Парень, который ему нравился, извинялся перед ним, говоря, что не может сделать это с ним. Неважно, была ли причина в чрезмерной любви к человеку, но факт оставался фактом: он отверг Киёи.
– ...Что это значит?
Киёи нахмурился и провел пальцами по волосам.
– Мне очень жаль, но я не умею все объяснять.
Киёи имел в виду совсем другое. Хира снова начал нести всякую чушь: то про короля, то про утку, то про монаха, посвятившего свою жизнь Богу. Это было совершенно непонятно, но в словах Хиры было только одно, что Киёи наконец понял: Хира никогда не станет его любовником. После всего, что они сделали, в том числе целовались и заходили дальше, Киёи хотелось плакать, когда он думал о том, как все могло обернуться.
– ...Тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь мне нравиться?
– А?
Хира ответил вопросом на вопрос, и его взгляд, казалось, был устремлен на что-то странное, и гнев Киёи угас, оставив после себя чувство бессилия.
– Я знаю, что я эгоцентричен, но ты практически такой же, как и я.
Киёи думал, что он особенный для Хиры. В этом не было ничего плохого. Однако со временем Киёи понял, что для Хиры важна идеальная версия Киёи, которую он создал в своем воображении, а не настоящий Киёи.
– Я не думаю, что смогу понять тебя, даже если на это уйдет сотня лет.
Киёи вернулся в звуконепроницаемую комнату. Он подобрал валявшийся на полу сценарий и сунул его в сумку, после чего вышел из комнаты. Когда он направился к выходу, Хира с тревогой бросился за ним.
– Ты идешь домой?
Киёи надел ботинки и повернулся, чтобы посмотреть на Хиру.
– Я больше не вернусь. Ну что ж...
– А?.....
– До свидания.
Он повернулся спиной к Хире, который все еще стоял, ошеломленный.
Посреди ночи Киёи бодро шагал по жилому району. Несмотря на то, что он считал, что видит пейзаж в этом месте в последний раз, Киёи не испытывал никаких угрызений совести. Он чувствовал лишь обиду. Если бы только он мог прямо сейчас споткнуться о камень на дороге, удариться головой и мгновенно потерять все воспоминания о прошедшем месяце. Так было бы легче.
Он всегда верил, что если он проявит инициативу и признается, то они сразу же станут любовниками. Он заставил себя натянуть нехарактерную для него улыбку и был осторожен в выражениях, чтобы не вызвать у Хиры чувства неловкости. Ему было стыдно за то, что он так поступил.
Прибыв на станцию, Киёи понял, что последний поезд уже ушел. Он выругался про себя и стал ждать такси, но, похоже, найти его в ближайшее время не удастся. На пустынном вокзале, по мере того как тело становилось все холоднее, у него вдруг зачесался нос. Киёи закусил губу и сдержал слезы. Он совершенно не хотел плакать из-за такого отвратительно надоедливого парня.