Удар второй.
Внезапно идиллия напряжённого затишья была нарушена чередой неожиданных событий, которые, подобно картам в колоде, перетасовали все силы в Йокогаме. Мори, в самый разгар планирования следующего шага, получил тревожный звонок. Коё была обнаружена тяжело раненой неподалёку от офиса Агентства. Её способность была нейтрализована, и она едва цеплялась за жизнь.
Почти одновременно с этим Фицджеральд получил аналогичное известие: Луиза, его верная помощница, также была обнаружена без сознания, её тело было изувечено неизвестной силой. Оба лидера поняли — в игре появился новый игрок, достаточно сильный и дерзкий, чтобы бросить вызов и Мафии, и Гильдии одновременно.
Тем временем Ранпо, возвращаясь в Агентство после краткой, но продуктивной прогулки, о которой он предпочёл не распространяться, заявил с загадочной улыбкой:
— Кажется, у нас появился неожиданный гость. И он явно не рад нашему маленькому представлению.
Его слова подтвердились очень скоро. Куникида, вернувшись из дома Нацумэ, держал в руках стопку нотных листов — мелодию уничтожения, способную разрушить флейту Горного Бога.
А Ацуши и Кенджи, прочёсывая город в поисках Фёдора, столкнулись с человеком, которого никто из них не ожидал увидеть — с отцом Фуккацуми.
— Отец! — в один голос воскликнули Ацуши и Кенджи, увидев перед собой мужчину, которого Нацумэ описывал как пропавшего много лет назад родителя Фуккацуми. Но удивление мгновенно сменилось боевой готовностью, когда мужчина, не произнося ни слова, бросился на них с яростью раненого зверя.
Его атаки были быстрыми, точными, беспощадными. Он дрался как человек, потерявший всё и готовый на всё, чтобы вернуть утраченное. Ацуши и Кенджи, опытные бойцы, едва успевали уворачиваться от его ударов.
— Он думает, что мы похитили Фуккацуми! — крикнул Ацуши, отражая удар мужчины своей трансформированной рукой. — Мы должны ему объяснить!
— Легко сказать! — ответил Кенджи, уклоняясь от удара ноги, направленного ему в голову. — Он нас не слушает!
Тем временем в офисе Агентства царила напряжённая тишина. Фукудзава, нахмурив брови, слушал отчёт Ранпо о произошедшем.
— Новый игрок, говоришь? — медленно переспросил он, и его голос звучал холодно, как лёд. — И кто же этот загадочный незнакомец, который решил вмешаться в наши дела?
— Боюсь, вам это не понравится, директор, — ответил Ранпо, и его обычная улыбка исчезла с лица, сменившись серьёзным выражением. — В нашу игру вписался... отец Фуккацуми.
Нацумэ, присутствовавший при разговоре, удивлённо ахнул.
— Не может быть! — воскликнул он, не веря своим ушам. — Зихао... Он же...
— Он не мог просто взять и вернуться, — пробормотал Нацумэ, пытаясь осмыслить услышанное. — Не после того, что произошло... Не после того, как...
Он не договорил, но все и так поняли, о чём он хотел сказать. Отец Фуккацуми, Зихао, покинул семью много лет назад, сломленный горем после смерти жены, которая отдала свою жизнь, чтобы спасти их дочь от проклятия флейты. Его возвращение было таким же невероятным, как если бы он восстал из мёртвых.
— Похоже, у папочки были свои причины, чтобы затаиться, — прокомментировал Ранпо, потирая подбородок. — И я почти уверен, что эти причины тесно связаны с Фуккацуми и флейтой.
— Но почему он напал на Ацуши и Кенджи? — спросил Фукудзава, его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах читалось беспокойство. — Разве он не должен быть на нашей стороне?
— Не обязательно, — ответил Ранпо, его голос звучал тихо и задумчиво. — Мы не знаем, что с ним происходило все эти годы. Не знаем, какие цели он преследует. Возможно, он винит нас в том, что случилось с его женой. Возможно, он сам хочет заполучить силу флейты. А возможно... — он на мгновение замолчал, словно взвешивая каждую фразу, — он знает что-то такое, чего не знаем мы. Что-то, что может изменить всё.
— Но как он узнал о Фуккацуми? — спросил Куникида, вновь почувствовав себя потерянным в этом лабиринте событий. — Мы же сами недавно узнали, что она в опасности.
— А кто сказал, что он не знал? — парировал Ранпо, и его губы тронула еле заметная улыбка. — Не забывайте, у нас здесь не детский сад. Каждый играет в свою игру, и чаще всего — по своим правилам.
— Ты хочешь сказать... — начал было Нацумэ, но Ранпо не дал ему договорить.
— Коё, — чётко произнёс он, и его голос оставил место только для одного толкования. — Она следила за нами с самого начала. И именно Зихао вывел её из строя. Как и Луизу, кстати. Кажется, он не в восторге от того, что Мафия и Гильдия тоже включились в эту гонку.
В комнате повисла напряжённая тишина. Слова Ранпо, словно кусочки мозаики, начали складываться в единую картину, и эта картина была далека от утешительной. Появление Зихао, его неожиданная сила, его мотивы — всё это добавляло в уже и так запутанную историю ещё больше вопросов и ещё больше опасностей.
Ранпо, прежде говоривший с привычной ироничной лёгкостью, внезапно умолк. Его поза изменилась: он больше не походил на скучающего ребёнка, играющего во взрослые игры. Теперь перед ними был настоящий Ранпо Эдогава — гениальный детектив, видящий то, что скрыто от глаз обычных людей.
Он снял свои очки с толстыми линзами и начал протирать их краем жилета, не отрывая взгляда от Куникиды. В его глазах, обычно лукавых и немного насмешливых, теперь читалась глубокая сосредоточенность и... тревога.
— Что-то не так, Ранпо? — осторожно спросил Фукудзава, хорошо зная своего подопечного и понимая, что такая перемена в его настроении не сулит ничего хорошего.
— Зихао — не просто разгневанный отец, жаждущий мести или защищающий дочь, — медленно произнёс Ранпо, и его голос прозвучал необычно тихо и глухо. — В его действиях есть система, план... и этот план намного опаснее, чем мы могли предположить.
— Я думаю, — продолжил Ранпо, и его голос прозвучал ещё тише, словно он делился своей догадкой с большой неохотой, — что мать Фуккацуми... она может быть жива.
В комнате повисла мёртвая тишина. Нацумэ, до этого спокойно сидевший в кресле, резко вскочил, чуть не опрокинув столик с чаем. Его лицо, обычно бледное и немного усталое, теперь пылало от напряжения, а глаза горели неверием.
— Что? — выдохнул он, с трудом выговаривая слова. — О чём ты говоришь, Ранпо? Это... это невозможно! Я же... я сам...
Он осёкся, не в силах продолжать. Воспоминания о том страшном дне, когда он потерял свою сестру, мать Фуккацуми, были слишком болезненны, чтобы ворошить их вновь. Он был уверен, что она мертва, что она пожертвовала собой, чтобы спасти свою дочь от проклятия флейты. Но слова Ранпо вдруг всколыхнули в его душе искорку надежды, настолько слабую и нереальную, что он боялся поверить в неё.
— Я знаю, это звучит дико, — продолжал Ранпо, внимательно наблюдая за реакцией Нацумэ. — Но давайте посмотрим правде в глаза. У нас нет никаких доказательств её смерти, кроме слов... тех, кто мог быть заинтересован в том, чтобы мы в это поверили. И я почти уверен, что Зихао знает правду. Возможно, он все эти годы искал способ вернуть её. И возможно...
Он сделал паузу, подбирая слова, — Фуккацуми тоже в опасности не только из-за флейты. Возможно, её матери тоже что-то угрожает.