Глава четвёртая:Чувство безопасности.
Прим. перед главой:
Возможно, вы решите что реакция Пола - слишком уж резкая и раздражённая. Но пока я писала, поняла, что проецирую свои собственные чувства от проблемы в реальной жизни на чувства Пола. И не думаю, что буду исправлять это. Пусть будет так. Так же хочу добавить, что Ли Скорсби тут скорее сериальная версия - уж очень я люблю этого оборванца:)
Напоминаю что все те три главы были событием одного дня:D
«Отец Макфейл. Президент Суда Консистории, избранный ещё совсем молодым. Мне не доводилось общаться с ним слишком долго, но того было достаточно, чтобы сделать вывод из его натуры:
Преданный своим убеждениям, религии и церкви своего мира больше походил на фанатика - и не раз пытался обличить в нейтральной стороне нас - дом Коррино.
По сей день я задавалась вопросом, почему мой отец не пытался узнать о неком, тогда ещё неизвестном Лорде Азриеле. Почему известия о реально существующем Властителе никак не повлияли на религию Арракиса, и, в конце концов, где та связующая нить между жаждой власти моего отца - и жаждой власти Марисы Колтер? Ведь в конце концов, моя сестра по отцовской крови - Алира, совсем не была похожа ни на своего отца, ни на мать. Она стояла в стороне, сохраняя нейтралитет ещё больший, чем делал это Магистериум касательно религии нашего мира. Смотря на Алиру у меня всегда складывалось ощущение, что она витает где то в своих мирах - она была будто машина, запрограммированная слушать исключительно свою мать и только ее. Необузданная, не имеющая одного дома, контролируемая только одним человеком - ходячее оружие Бене-Гессерит, Алира была слишком опасна в применении. В итоге, ответ, к которому я пришла - связующим между мирами была именно она.»
Принцесса Ирулан.
«Магистериум и его влияние на наш мир.»
Лира сидела на краю кровати в заставшей позе словно нерушимая статуя, и наблюдала. Глаза ее метались как часы:с стороны в сторону - то Пол, то Леди Джессика; то Пол, то Леди Джессика, то Пол, то...
Статуя ожила, встряхнув головой, и как раз в этот момент дверь балкона резко захлопнулась, явно из-за ветра.
— Нет, Пол, я не уверена, — Леди Джессика умело скрывала свою злость. Он не должен был входить в ее комнату, когда ее там не было - он должен был уйти. Лира, - ее задача. Ее сын, когда нибудь, наберёт себе проблем. — а ТЫ уверен?
Он вздохнул, продолжив совсем шепотом.
— Я видел ее, - Джессика закусила губу.
Лира смотрела на это, словно пришедшая на спектакль, но только на середину. Ничего не понятно - но очень интересно.
А потом Пол снизошёл на еще более тихий тон:
— Это ОНА.
Полу видел, как Джессика мимолетно задержала дыхание, чтобы оно не участилось - еще одна методика Бене Гессерит, применяемая исключительно в критических ситуациях.
— Лира, - ледяным голосом сказала Джессика.
Девочка с ее деймоном синхронно метнули головы к ней, вопросительно смотря. Джессика, не глядя на Лиру и ее деймона, молвила:
— Мне нужно, чтобы вы вышли на балкон. И не смейте подслушивать, — Лира аж вся насупилась в ответ на это заявление, и они с Паном обменялись весьма недовольными взглядами.
— Лира, — надавила Джессика, и девочка, хоть и нехотя, подвилась.
Медленными, измученными шагами Лира направилась к балкону, краем глаза подглядывая на Леди Джессику и ее сына. Она будто ставила им ультиматум - мол, будете ждать пока дойду, или разрешите мне остаться. Но оба были спокойны. Это бесило и Лиру, и ее деймона. В конце концов Лира зашла на балкон, но оставила мотылька-Пана за дверью балкона, думая, какой она все таки преступный гений. Но Джессика почему то даже рот не открывала, недовольно мотая головой.
Женщина подошла к двери балкона, отворила ее, и взглянула на притаившегося в тени Пана.
— И ты тоже, — слабо ухмыльнулась она, следя за тем, как Белаква от злости губы подкусывала.
Пантелеймон, слабо маша крыльями, залетел за дверь. Дверь тут же захлопнулась.
— Она настырная, — недовольно заметил Пол.
— Лира, ты имеешь ввиду.
— И ее деймон, - кивнул Пол, довольный тем, что запомнил это название правильно.
Джессика с сыном молчали где то минуту.
— Как это может быть она?
— Я уверен, — обиженно заметил Пол.
— Я вовсе не подвергаю твои слова сомнению, я просто... — Джессика вздохнула. — Она же совершенно другая.
— Я это и не отрицаю. Она из сновидений и вовсе выглядит старше.
— Говоришь, ты видел ее на Арракисе?
Пол неуверенно кивает, и Джессика замечает, как дернулась его губа.
— И она выглядела старше?
Пол не чувствует, что должен отвечать, только смотрит вопросительно.
— Значит она только будет на Арракисе?
— Мы оба знаем, что мои сны - не всегда полностью правдивы. Мои переживания по поводу полёта на Арракис вполне могли отразится...
— Ты видел ее слишком часто, чтобы утверждать о ее маловажности, Пол.
Джессика подметила, как напряглась его челюсть - он раздражён. Молчание опять настигло их.
— Она ведь не врет?
Джессика вздыхает, поднимая голову вверх.
— Я так не думаю. И на ума лишенную не похожа.
Пол едва заметно закусил губу, обдумывая что-то. Он точно знал, что Лира не врала, просто видел это насквозь - знал так же ясно, как свои пять пальцев. Не мог объяснить это, но озвучил свои мысли матери, и та вдруг дернула пальцем.
— Я задала ей вопрос.
У Пола пересохло в горле, и он медленно повернул голову, смотря на мать выжидающе. Сейчас Леди Джессика выглядела особенно обречено, почему то явно обеспокоено - хоть и пыталась это скрыть. Пол удивился:ее матери всегда удавалось скрыть волнение при любых обстоятельствах, а сейчас она не могла контролировать даже дорожающие руки и дёрганные движения.
— Я спросила ее кое что, — Пол нахмурился. — она почти договорила, когда я просто... — Джессика тяжело вдохнула воздух. — закрыла ей рот рукой. Она знает что то, чего не знают даже Бене-Гессерит. Этого не знаем даже мы. Она может узнать все. Может спросить, о чем мы говорили, и получить ответ. Но приспособление в руках этого ребёнка действует на нее благим образом.
Пол выгнул бровь.
— Она не пытается посягнуть все тайны вселенной, отнюдь. С тем, что у нее в руках, она могла бы сделать многое - даже слишком, но даже думать об этом не хочет. Ощущение, что ей дали нож, а она его переплавила и сделала из него фигурки цветов, — Джессика несильно сморщила нос.
За окном плескалось море, и тучи сгущались над каменным пляжем.
— Уважение к истине лежит в основе всех почти систем морали... — пробормотал Пол.
Джессика услышала, но по инерции переспросила:
— Что?
Пол в ответ промолчал, и весь скукожился.
Неуютная тишина захватила комнату вновь, и Лира, прижавшаяся к стеклянной двери ухом, вдруг медленно от неё отпрянула. Она ничего не слышала толком - но почувствовала, что вибрация голосов стихла.
Пол опять поднял голову, смотря на мать, и их взгляды застыли. Они читали друг друга, изучали.
— Ты же не собираешься?..
Джессика молчала в ответ сыну, а на лице Пола начинало появляться выражение искреннего испуга.
— Это беспечно! И наивно!
Теперь Джессика выглядела возмущенной. Как Пол может говорить с ней ТАКИМ тоном?
— Пол, когда я общалась с ней...
— Отец будет в ярости!
— Пол! - не выдержала Джессика. Если бы она хотела - она бы смогла контролировать себя, но оба знали, что этот диалог должен строиться на эмоциях - так легче принять сложные решения.(конечно, за этим будут последствия - как бы беспечно не было бы не заботится об этом.)
Атрид не знал, как реагировать, потому сидел как статуя. У него было ощущение что он вернулся назад во времени, будто он - тот самый напортачивший ребенок, и сейчас его отчитывают. Но он не понимал, что сказал не так сейчас - Лира не имеет никакого отношения к дому Атридов и тем более права быть причастной к полёту на Арракис! И он даже не мог представить как этой девчонке удалось завоевать доверие его матери. А Джессику удивляло практически полное безразличие Пола к этой персоне - он столько раз видел ее в снах, а сейчас бесился, словно кот блохастый.
Они ещё перекинулись словами сухо, а Джессика озвучила свои предположения и мотивы на счёт Лиры.
— Даже если это она, — поджал губы Пол. — Даже если это... Тахмила-ал-Хэк, как говорят на Арракисе... Ее ищет Гильдия, мама! Ты представляешь, сколько проблем мы наберём?
Джессика хлестнула сына холодным взглядом.
— Это уже нам с твоим отцом решать, Пол. Не забывай своё место и обязанности.
Пола захлёстывала злость и возмущение. Он бы все отдал за свою семью - и то, что какая то девчонка с хорошим умением врать просто вклинилась сюда, будто у нее есть на это какое либо право, раздражало до дрожи в костях. Он хорошо скрывал это за маской безразличия, которой его научила та, на кого сейчас он был зол больше всего.
Когда Лиру выпустили, она чуть было не вывалилась на ковёр, будто бывший заключённый. Пантелеймон в виде пантеры кружил вокруг Лиры, будто ее надо было от чего то защищать - а хмурый, как туча Пол выглядел весьма угрожающе. От этого взгляда у Лиры прошла толпа мурашек, и комок застрял в горле. Была бы его воля — выставил бы Лиру за ворота и глазом не моргнул. Но внутри сидит маленький моралист по имени Джессика и надиктовывает своим глухим голоском действия, которые Атриду исполнять совсем не хочется.
— Даже если мы тебя сейчас отпустим, — Джессика учтиво смерила взглядом вздыбившего шерсть Пантелеймона. — Тебе некуда идти. По твоим словам ты из другого мира. Если ты тут, я полагаю, возвращаться туда тебе совсем не хочется, — Джессика присела, становясь с Лирой практически одного роста. Белаква забегала глазами.
— Мне нужно выяснить про пыль, — повторила Лира, оскалив зубы, как это сделал ее деймон. Пол, услышав это, вдруг перестал теребить свои пальцы и замер.
— Тогда тебе в библиотеку, — не смотря на понимание, что все куда сложнее чем могло показаться - Пол позволил себе пошутить.
Лира презрительно проводила Пола взглядом. Богатый, нахальный мальчишка, что кичиться своим статусом - вот что она о нем думала(умолчим про то, что Лира тоже каждому встречному напоминала о том, кто ее дядя-оказалось-отец в Оксофрде.)
— А тебе никто и не запрещает, — Джессика встала. — Мы всего лишь хотим обсудить с тобой предложение. Твой алетиометр равно месту в нашем замке.
Лира вскинула брови:
— Кто это - «мы»?
***
— Поверить не могу, что мы позволили Магистериуму совершить такое!
— И самое главное, как же быстро они спохватились...
— Это все чертова Колтер!
Серафина больше не надеялась успокоить собственный клан:она сидела спокойно, хоть внутри ведьмы бушевала злость и ярость. Конечно, это была Колтер. Эта женщина напала на них сразу же, как только появилась такая возможность - немедля. Серафине казалось, будто прошла всего минута с того времени, как Миссис Колтер просто взяла и подорвала их жилища. А вместе с ними - их холодное сожительство.
Ведьмы разделились на группы:кто плакал в уголку, жалея о потерях; кто - возмущался и злился. Некоторые из них даже хотели было ринутся в бой прямо сейчас; остальная же, самая, наверное, маленькая группа, оплакивала своих детей. Детей было немного - и только двое из них выжили. Близнецы - Йлона и Иолана хныкали, прижавшись к столбу дерева. Руки их были в земле, а лицо - в саже. Их некогда нежно голубые платья были порваны, и сейчас от них остались почти ошмётки.
Девочкам было всего по пятьдесят лет*, и их мать была в группе тех, кто возмущался. При чем возмущалась она громче всех - и Серафина Пекала решила, что нужно вмешаться.
— Карлотта, — нахмурилась главная ведьма. — лучше иди к дочкам.
Только вступившая в средий возраст ведьма трехста лет - Карлотта Эневерис обернулась на голос Серафины, и на лице ее застыло выражение сожаления.
— Извини, Серафина. Ты права. Что то мы увлеклись.
Строгим взглядом Серафина проводила ведьму. Группа возмущающихся немедленно распалась.
Спустя час ведьмы двинулись в путь, искать других уцелевших ведьм - большинство уцелевших после нападения улетели на восток. В лесных пещерах у озера они нашли других ведьм из своего клана; с ними был и Ли Скорсби. После катастрофы на Свальбарде аэронавт приложил все усилия к тому, чтобы удержать шар в воздухе, и ведьмы показали ему дорогу в свои родные края. Там он принялся за починку поврежденной корзины и баллона.
— Мадам, — Ли Скорсби обворожительно улыбнулся и отсалютовал ведьме. — Что-нибудь о Лире?
Серафина Пекала отрицательно мотнула головой.
— К сожалению нет, мистер Скорсби. Сегодня вечером будет собрание у ведьм, где мы решим, что будем делать дальше. Вы присоединитесь?
Ли Скорсби улыбнулся ещё шире, скрывая явное поражение:еще ни одному человеку не предлагали участвовать в ведьминском совете.
— Сочту за честь!
***
Ведьмы слетались, принося с собой все новых уцелевших - кто-то моментально вёл тех умываться, ведь абсолютно все из них были в состоянии шока, а лицо у ведьм поголовно было в саже. Ли Скорсби осматривал их с явным сочувствием.
— Магистериум...
— Он ответит за свои деяния, - агрессивно процедила Серафина Пекала, смотря в пустоту. И в глазах ее было столько огня, сколько не горело во время взрыва.
— Вам не кажется, что Мариса поступила слишком уж опрометчиво?
Серафина молчала, обдумывая слова аэронавта. С этой всей суматохой она не успела подумать что, должно быть, это действительно странно - так быстро потратить оружие массового уничтожения на клан ведьм просто моментально, даже не обдумав ничего толком, казалось... неправильным. Магистериум так не поступает. И Мариса Колтер тоже не идиотка.
— Кажется, — только и молвила ведьма, не глядя на Ли.
Вечером под соснами вокруг озера заполыхали сотни костров. Самый огромный костер был сложен перед входом в пещеру, где проходили ведьминские советы. Там после трапезы и собрались ведьмы. В центре сидела Серафина Пеккала; на ее светлых волосах красовался венок из мелких алых цветов. Слева от нее сидел Ли Скорсби, а справа – почетная гостья Рута Скади, королева латвийских ведьм, которая прилетела час назад и весьма удивила Серафину своим появлением.
Когда все собрались, Серафина взяла слово:
— Сестры! Я хочу выразить своё глубочайшее сожаление тем, кто потерял, но хочу помнить и о том, что было приобретено. На подарки жизни не жалуются, и Магистериум в роли врага нам тоже нужно принять с должным уважением.
Вокруг послышались томные, женские вздохи.
— Напоминаю так же о роли Марисы Колтер в пророчестве, без которого ему не сбыться - дитя другого мира ещё не рождено. Другой вопрос касается Лорда Азриела. Небо разрезалось, и он тому виной. Должны ли мы принять это во внимание или нам следует жить так, как мы жили до сих пор, и заниматься лишь своими собственными делами? И, наконец, третье - Лира Белаква, которую нарек Лирой Сирин медвежий король Йорек Бирнисон. Я думаю...
Вдруг одна из рук в толпе ведьм поднялась вверх, прерывая Серафину. Небывалая наглость, которую позволила себе сестра поражала Пекалу, и та дала ей слово.
— Да, Мадана?
Маданой была ещё совсем молодая ведьма сто пятидесяти лет с светлыми, как солнце, волосами. Она мало кого слушалась и была одной из тех ведьм, которым часто припадало за непунктуальность.
— Что на счёт мальчика?
Серафина медленно теряла свою уверенность, и рука ее задрожала. Эту тему мало кто поднимал. О мальчишке, имеющим равноценную Лире важность в пророчестве было известно чертовски мало, и это немало задевало самолюбие ведьм. Грядущий пророк из другого мира, пугающий и загадочный, ведьмы опасались его даже упоминать. Им никак не симпатизировал тот факт, что Лира будет тесно переплетена с его веткой. Веткой этого жесткого убийцы.
— А что вы хотите услышать? — поверхностно спросила Серафина. — Ничего не поменялось с момента разреза в небе, Мадана.
— Это вполне может быть миром totuuden ääniä**, — сказала Мадана, и ее деймон - лягушка Артемис, выровнялся у той на плече.
— Я тебе более того скажу, rakkaani***. Я уверена, что это он и есть.
Ведьмы вокруг зашептались, пока Ли Скорсби с непониманием оглядывался. Аэронавт положил свою руку на плече ведьмы.
— Мадам, — кивнул он. — я могу узнать, о ком шорох?
Серафина снизошла на шёпот:
— Вместе с Лирой о пророчестве известно и то, что путь ее лежит через опасный мир песков и смертоносных бурь. Но она не будет одна. Многие ведьмы имеют проблемы с этим - они волнуются за девочку. Мы боимся незнания.
Ли Скорсби угрюмо промолчал, вернувшись на своё место.
Собрание продолжалось:больше никто не заводил тему о таинственном мальчике-пророке, вернувшись к теме Лорда Азриела и Магистериума. Выступила Рута Скади - она созывала других ведьм к борьбе с Магистериумом и поискам Лорда Азриела во имя помощи тому, и так же предложила место в своём клане бездомным ведьмам воздуха. Потом выступил Ли Скорсби, и ещё много ведьм хотели взять слово. Собрание закончилось на том, что кланы вновь разделились на группы:
Одни жаждали путешествия в другой мир, другие - просто хотели залечь на дно. Иные мечтали о мести.
В итоге сошлись на полёте на север, в иной мир - был собран целый отряд лучших воительниц. По мнению Серафины, поисками Лиры следовало заняться немедленно.
— А что будете делать вы, королева? – под конец обратилась Серафина к Руте Скади. – Какие у вас планы?
– Я отправлюсь на поиски лорда Азриэла, чтобы узнать о его намерениях из его собственных уст. Похоже, что и мне нужно двигаться на север. Могу ли я проделать первую часть пути с вами, сестра?
– Конечно, и мы будем очень этому рады, – ответила Серафина, довольная, что у нее появилась такая спутница.
На том и порешили.
***
«Я как северный ветер
Несущийся по пескам Арракиса»
Лира вцеплялась в руку Леди Джессики, отказываясь ступать дальше.
— А нам обязательно идти к нему?
— К герцогу?
— Да, — насупилась девочка.
Леди Джессика покачала головой.
— Обязательно. Идём, — она потянула ее за руку, но Лира не сдвинулась.
— Лира! — надавила Джессика, хмурясь.
Белаква отвела взгляд и показушно надула щеки, складывая руки на груди.
— Неужели это нельзя решить по-другому?
— Лира, как я могу решить это ПО-ДРУГОМУ? Это все равно что поход к доктору без пациента.
— Я не люблю докторов.
— Уверена, Юэ тебе понравится. А теперь идём.
Это было бессовестно - улыбаться Лире материнской улыбкой при наличии у нее такой ужасной матери как Миссис Колтер. И Лира повелась на эту манипуляцию:рука ее в руке Леди Джессики расслабилась.
Джессике выдалась секунда, чтобы подумать над своим решением:
Оно было спонтанным, основанным исключительно на интуиции - решение, совершенно не характеризующее ее саму. Решение о котором она, вероятно, пожалеет. Но сейчас они стояли перед дверью в кабинет герцога и пути назад не было. Джессика чуть сжала руку Белаквы, чтобы убедится, что это - реальность. Не сон. Лира была вполне реальна, и Пантелеймон у ее ног тоже более чем. Джессика на миг об этом пожалела. Захотелось, чтобы это все оказалось очередным сном Пола - на этот раз не пророчим.
Джессика мягко постучала. По ту сторону двери послышалось глухое «войдите», и двери автоматически раздвинулись. На этот раз Лира не испугалась, принимая это за данность. Ну подумаешь, сами открываются. Действительно.
В просторной(даже слишком), светлой комнате ровно по середине сидел герцог - заваленный бумагами, весь из себя серьезный, и его сосредоточенный взгляд до боли напомнил ей взгляд Азриела в те моменты, когда она мешала ему работать. К Лире вдруг прилило чувство безмерной жалости и понимания к Полу, ведь она знала, что это - когда твой собственный отец не уделяет тебе времени из за работы.
«Может быть, лучше было бы не будь Лорд Азриел моим отцом», — эта мысль возникала в голове Лиры все чаще.
— Джессика, — нахмурился Лето, осматривая Белакву, что вцепилась в руку его наложницы. — Кто это?
Лира посмотрела на герцога своими пронзительно-голубыми глазами, заставив мужчину слегка поежится.
— Господин мой, — сказала Джессика ровным голосом, и Лира выпустила свою руку из ее. — Это Лира Сирин. Она нездешняя. Боюсь, она вообще не из этого мира.
Лето чуть не перекосило от удивления. Джессика не была склонна к шуткам подобного рода - и не склона к шуткам вообще.
«Похоже, я перетрудился», — Лето протер глаза, убежденный, что девочка и Джессика исчезнут в тот же миг, как он их откроет. Но они были на месте и никуда не исчезли.
— Что? — тупо переспросил герцог, теребя в руках карандаш.
Джессика хотела было открыть рот, но девочка вдруг выступила вперёд, не сводя свой взор с глаз Герцога. Она даже не моргала. Просто смотрела в глаза мужчины и плавно шла вперёд.
— Меня зовут Лира Сирин. Я пришла сюда с иного мира. Это, — она указала пальцем на Пантелеймона, что принял форму горностая****. — мой деймон. Его зовут Пантелеймон.
«Всемилостивый фенек ее тебя благословением одарит.»
Если знать значение имени Пантелеймона*****, то вполне можно сопоставить это с молитвами на Арракисе. Джессика, которая знала, отчаянно пыталась скрыть свой страх. Совпадения были слишком уж частыми, чтобы отрицать очевидное - но она продолжала делать это, как младенец отрицает смерть.
— Деймон? — звонко переспросил Лето.
— Он - отражение моей души, — Лире достаточно времени предоставили для того, чтобы подумать над ответом на вопрос о том, кто такой Пантелеймон. Произнесённые ею слова вызвали у Лиры внутри гордость - какими взрослыми и серьезными они ей казались!
— Буквально он - это я. Если его отрезать от меня...
«Отрезать? Как ножом?» - истерически подумал Лето, считающий, что потерял последние капли самообладания.
Девочка запнулась, тяжело вздыхая.
Герцог мотнул головой, когда Лира хотела было снова открыть рот, и перевёл взгляд на Джессику. Женщина слегка закусила щеку, с печалью заметив, каким усталым выглядел Лето.
Она так устала. Почему они не могут оказаться где нибудь далеко-далеко, чтобы подальше и надолго?
— Как она тут оказалась? - сухо спрашивает герцог.
Женщина устало охнула:который раз она слышала этот вопрос да сегодняшний день было не сосчитать.
— Это не важно, — покачала головой Джессика. — куда более важно то, что она умеет.
Герцог изогнул бровь, следя за тем, как Лира демонстративно протягивает прибор, напоминающий компас вперед. Его золотая обшивка в светлой комнате светилась, словно несгораемая свеча.
— Девочка может читать правду с его помощью, — без тени сомнения в голосе произнесла Джессика. Лето было уже даже не до удивлений. — На любой вопрос, ответа на которой не может знать априори она ответит без промедлений.
Герцог прочитал в словах Джессики намёк на то, что она считает Лиру полезным союзником. Лиру. Маленького ребёнка. Абсурд!
— Ты хочешь сказать что она, — герцог медленно указал пальцем на Белакву. — нужна нам?
Джессика помолчала всего секунду:
— Это и говорю.
Лето тяжело выдохнул. Джессика знала, какой вопрос он хочет задать - зачем им Лира, если они просто могут изъять ее Алетиометр?
— Только она его и понимает, - продолжила Джессика.
Герцог забегал глазами. Лира стояла нерушимо, следя за событиями так, как заключённый следит за адвокатом и судьей.
— Джессика, это слегка ставит меня в тупик. Как давно она в этом замке, чтобы ты настаивала на ее помощи нам? — Джессика чувствовала в его голосе раздражение, которое так бесстыдно копировал Пол.
— Достаточно, мой господин, чтобы я убедилась в ее полезности.
Герцог перевёл взгляд на невозмутимую Лиру. Как вдруг, белоснежный горностай, что стоял впереди нее, выступил вперед, элегантно махнув хвостом.
— Мы можем ручаться за себя, Ваша Светлость, — промурлыкал Пантелеймон, а Лира неумело попыталась сделать реверанс.
Карандаш в руках Лето вдруг разломался пополам, а Джессика вдруг заволновалась, не подавится ли он собственной слюной.
— Из другого мира, говоришь? — Лето смотрел на Лиру пустым, почти сумасшедшим взглядом.
Лира кивнула. Невероятно медленно Лето повёл взгляд на Джессику.
— Где ее родители?
Лира вздрогнула.
— Она не хочет об этом говорить.
Герцог закусил губу, откладывая сломанный карандаш.
— Какие в замке есть свободные комнаты? У прислуг?
— У нас и так нехватка мест для прислуги, — покачала головой Джессика.
Лето задумчиво постукал ботинком по паркету.
— Что на счёт детской Пола?
Джессика чуть не подскочила:детская Пола была для их семьи святыней - туда даже прислуг не пускали, и по сей день там было пыльно, как на чердаке.
«Он, видимо, ещё в состоянии шока - завтра все образуется.»
— Она свободна, — уклончиво, неуверенно, ответила женщина.
— Пусть живет там, — безразлично махнул рукой Лето, возвращаясь к бумагам. «Разговор окончен» - говорили его действия.
Лира сжала челюсть. Все это казалось ей слишком быстрым и ненормальным, будто она в каком то сне больного.
— Мы поговорим вечером, — оповестил Джессику вдруг Лето, прежде чем механические двери за ней и Лирой с Пантелеймоном закрылись.
***
Лира стоит посреди пыльной, серой комнаты, которая столько же напоминает детскую, сколько ворон - письменный стол******. Пантелеймон вдруг превратился в лемура и залез Лире на плечи, осматривая все вокруг с призрением. Когда Лира вдруг чихнула, он тут же спрыгнул с нее на кровать - и тоже чихнул, ведь покрывало было покрыто не менее сильным слоем пыли, чем все в этой комнате.
Кровать стояла слева, впереди - прямо впритык к стене, стоял стол, над котором было окно. Джессика, стуча каблуками туфель, гордо двинулась по комнате и щелкнула пальцем по светошару. Тот, мигая, загорелся.
— Вечером сюда придут убираться, — холодно молвила Джессика, собирая пальцем пыль по тумбе. — Этим же вечером я зайду за тобой. Мы с Герцогом хотим с тобой говорить.
Лира съёжилась, беря деймона на руки. Джессика вышла, и механическая дверь за нею закрылась. Лира и Пантелеймон остались в комнате совсем одни - и впервые девочка почувствовала себя такой одинокой, что стало тоскливо.
*Если учитывать то, что сто лет для ведьмы - ещё юность, и взять, примерно, за сто - лет шестнадцать человеческих, то получится что девочкам где то восемь лет.
**Голоса правды; - с финского.
***Моя дорогая; - с финского.
****хочу напомнить, что каждое превращение Пантелеймона имеет своё значение. В книге ярко упоминалось что в горностая Пан превращается чтобы показать уважение.
*****Пантелеймон – от греч. всемилостивый
******отсылка на «Алису в стране чудес».