-Вес тишины.
* Семён *
Машина мягко замерла у подъезда на Чистых прудах, но Семён не спешил открывать дверь. Двигатель едва слышно урчал, в салоне было тепло, а воздух был пропитан густым, почти осязаемым ароматом кожи, остывающего асфальта за окном и едва уловимым, тонким запахом лилий, который, казалось, теперь всегда будет ассоциироваться у него с Авророй.
Она спала очень чутко и глубоко, как спят только после предельного эмоционального истощения. Её голова всё еще покоилась на его плече, и Семён чувствовал через плотную ткань своего пальто её мерное, чуть прерывистое дыхание. Мужчина осторожно повернул голову, разглядывая её профиль в неверном, желтоватом свете уличных фонарей, без колючего, вечно анализирующего взгляда карих глаз, без этой её защитной ироничной полуухмылки «биолога-скептика», она казалась пугающе беззащитной. Тёмные ресницы едва заметно подрагивали, а выбившаяся из пучка прядь волос прилипла к влажной от сна щеке.
- Рори... - очень тихо позвал он, но она лишь глубже вздохнула во сне и чуть плотнее прижалась к нему, неосознанно ища тепло и опору.
Лесков коротким жестом оплатил поездку , протянув водителю купюры и первым вышел из машины, бесшумно обходя её кругом. Когда он открыл заднюю дверь, ночной воздух Москвы ворвался в салон, но Аврора даже не шелохнулась. Он осторожно подхватил её под спину и колени, девушка оказалась удивительно легкой, почти невесомой, но в то же время её тело было совершенно обмякшим и доверчивым в его руках.
Тот нес её через абсолютно пустой двор, и каждый шаг отзывался в его груди каким-то странным, глухим эхом. Он чувствовал, как её руки в полусне инстинктивно обхватили его шею, ища устойчивости, а лицо уткнулось в холодный воротник его кофты, в этот момент Семён поймал себя на мысли, что готов нести её так бесконечно долго - через все эти дурацкие съемочные павильоны, через толпы людей и вспышки камер. Ему не хотелось оставлять её в её собственной квартире - за той новой, блестящей дверью, где она была бы одна, здесь же, прижатая к его груди, она была под его личной защитой.
В лифте экстрасенс прижал её к себе чуть крепче, чувствуя, как бьется её сердце - медленно и спокойно, в унисон с его собственным. Он открыл свою дверь ногой, даже не включая свет в прихожей, чтобы не разрушить это хрупкое оцепенение сна, в сороковой квартире царил густой полумрак, прорезанный синими полосами городского света из огромных окон. Семён донес её до своей спальни и максимально бережно опустил на кровать.
Вертинская едва заметно поморщилась, когда её тело коснулось прохладных простыней, но не проснулась, лишь сильнее закуталась в воротник своей рубашки. Семён замер над ней на несколько минут, просто слушая её дыхание, после осторожно снял с её ног обувь, стараясь не разбудить, и накрыл тяжелым серым одеялом, подоткнув края со всех сторон.
- Спи, Вертинская, - прошептал он, на мгновение коснувшись губами её лба, прежде чем выйти из комнаты и закрыть дверь. - Сегодня за твой покой отвечаю я.
* Аврора *
Первое, что почувствовала Аврора, проснувшись - это абсолютную, бархатистую тишину. Это не была тревожная пустота её квартиры; воздух здесь пах иначе - кофе, старой бумагой и чем-то неуловимо мужским, терпким и надежным. Кудрявая медленно открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, он был выше, чем в её комнате, украшенный старой, пожелтевшей от времени лепниной. Постепенно осознание произошедшего начало накрывать её медленной, горячей волной, девушка не в своей постели, она под тяжелым одеялом, которое пахнет кондиционером для белья и его парфюмом.
- Так... - выдохнула Рори, резко принимая сидячее положение.
Голова отозвалась легким гулом, напоминая о вчерашнем дне, проведенном «на автопилоте», та огляделась. Спальня Семёна была аскетичной: массивный книжный шкаф, заполненный фолиантами, кресло в углу и эта кровать, на стуле рядом она увидела свою сумку. Кареглазая осторожно встала, чувствуя, как голые ступни касаются прохладного пола. Белая рубашка была безжалостно помята, волосы окончательно запутались, но страха не было, было только странное, тягучее любопытство. Из кухни доносились приглушенные, бытовые звуки- мерный стук ножа о доску и шум закипающего чайника. Кудрявая пригладила волосы ладонями, застегнула верхнюю пуговицу рубашки до упора и, набрав в легкие побольше воздуха, вышла в коридор.
Семён стоял у плиты, спиной к ней, на нем были простые домашние брюки и белая футболка, которая подчеркивала разворот его плеч. Солнечный свет, падающий из окна, делал его силуэт почти золотистым.
- Наконец-то, - произнес он, не оборачиваясь, будто чувствовал её присутствие самой кожей. - Я уже начал думать, что ты решила проспать весь свой выходной.
- Выходной? - переспросила Аврора, прислонившись к дверному косяку и щурясь от яркого света. - Сегодня же...
- Сегодня у всей группы технический перерыв. График перекроили, так что нам крупно повезло, - мужчина обернулся, держа в руках две массивные кружки. На его лице не было привычной «экранной» маски, только спокойное, чуть усталое выражение человека, который тоже не очень много спал. - Держи. Кофе черный, как ты любишь.
Он подошел ближе и протянул ей кружку. От неё исходил густой аромат шоколада и корицы.
- Ты не проснулась вчера, когда мы приехали, - просто добавил он, заметив немой вопрос в её глазах. - Я не стал тебя будить, искать ключи в твоей сумке и оставлять одну в пустой квартире мне показалось это неправильным.
Аврора сделала глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает язык, возвращая ясность мыслям.
- Лесков, ты понимаешь, что это... максимально странно? - она попыталась вернуть себе привычный ироничный тон, но голос её подвел, прозвучав слишком мягко. - Я просыпаюсь в твоей постели, ты варишь мне кофе. Биология говорит мне, что это классический паттерн сближения в условиях стресса.
Семён вдруг сделал шаг к ней, сокращая расстояние до того самого минимума, когда чувствуется тепло чужого тела, тот заглянул ей прямо в глаза - так близко, что она увидела каждую золотистую искру в его зрачках.
- К черту биологию, Рори. Хотя бы на одно утро.
Он протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, кончиками пальцев поправил воротничок её помятой рубашки.
- Как ты спала? - спросил он тише, и его голос вибрировал где-то у неё в груди.
- Без кошмаров, - честно призналась Вертинская, не отводя взгляда. - Наверное, в твоей квартире какая-то особая аура, или это кофе так действует.
- Это просто значит, что ты там, где и должна быть, - он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была адресована только ей, без свидетелей и камер. - Садись, сейчас будет самая земная яичница в твоей жизни.
Аврора опустилась на стул, глядя, как он орудует на кухне, кареглазой хотелось что-то возразить, съязвить, вернуть свою привычную независимость, но она поймала себя на мысли, что ей очень даже уютно находиться здесь. В этой огромной чужой кухне, в помятой рубашке, с человеком, который видел её кричащей от страха и спящей на его плече.
- Знаешь, - нарушила она тишину, наблюдая за бликами солнца на кафеле. - А Дэн был прав. Стены - это очень скучно.
Семён обернулся к ней, держа сковородку, и его взгляд был таким теплым, несмотря на то, что тот даже не понимал о чем речь, что Аврора поняла: этот выходной изменит всё окончательно.