-Сахарная крошка.
Солнечный свет в кухне Семёна был каким-то особенно густым, почти осязаемым. Он ложился ровными золотистыми квадратами на выскобленную деревянную столешницу, подсвечивал пар, поднимающийся от кружек, и заставлял Аврору щуриться. Она сидела на высоком стуле, поджав под себя одну ногу, и чувствовала себя на удивление... на месте. В помятой белой рубашке, с босыми ступнями и растрепанным пучком на затылке, она походила на героиню французского кино, которая случайно забрела в кадр и решила остаться навсегда.
Семён поставил перед ней тарелку с яичницей. Края белков были идеально поджаристыми и хрустящими, а желтки - жидкими, готовыми лопнуть от малейшего прикосновения ножа.
- Ты удивишься, - начала Аврора, аккуратно макая кусочек хлеба в желток, - но с точки зрения биологии, процесс поглощения пищи в приятной компании активирует окситоцин сильнее, чем любые искусственные стимуляторы. Ты сейчас официально занимаешься гормональной терапией моего стресса.
Семён усмехнулся, присаживаясь напротив, тот не сводил с неё глаз - спокойных, глубоких, в которых отражалось всё то, что они не решились произнести вслух этой ночью.
- Значит, я теперь твой лечащий врач, Вертинская? - он подпер подбородок рукой. - А я думал, мы просто завтракаем. Ты всегда всё раскладываешь на молекулы, когда тебе... неловко?
Рори замерла с вилкой в руке.
- Обычно да. Молекулы предсказуемы, они не меняют своего поведения в зависимости от того, как на них смотрят. А ты постоянно меняешь мои переменные.
Они проговорили больше часа обо всем на свете.Семён рассказывал, как в детстве пытался построить дом на дереве из старых чертежей отца, а Аврора смеялась, описывая свои первые лабораторные опыты, когда она случайно вырастила плесень в форме сердца и долго не решалась её уничтожить. В этой тихой кухонной болтовне было столько интимности, сколько не снилось ни одному сценаристу их шоу. Это была жизнь в её чистом, беспримесном виде.
Идиллию нарушил резкий, требовательный звонок телефона. Кудрявая вздрогнула, выходя из оцепенения, после достала мобильный из сумки, на экране светилось: «Дэн».
- Да, Дэн? - она поднесла трубку к уху, чувствуя, как Семён мгновенно подобрался, его взгляд стал чуть холоднее, более закрытым.
- Рори! - голос друга в трубке звучал бодро и немного капризно. -Ты жива? Я полдня не могу до тебя дозвониться. Слушай, я соскучился так, будто мы не виделись вечность, вот честно-честно. Хватит киснуть дома, пойдем гулять? Чистые пруды сами себя не обойдут, а у меня есть потрясающая сплетня про нашего общего знакомого из универа.
Аврора заколебалась, девушка посмотрела на Семёна - он сидел неподвижно, рассматривая узор на своей кружке, но она кожей чувствовала, как между ними натянулась невидимая струна. Ей хотелось остаться здесь, в этой солнечной тишине, до самого вечера. Но Дэн был её связью с нормальным миром, её якорем.
- Дэн, я... - она закусила губу, глядя на Семёна. Тот поднял глаза, и в них проскользнула едва заметная горечь. - Хорошо, давай через час у фонтана.
- Супер! Жду, не опаздывай, - Дэн отключился.
Аврора медленно положила телефон на стол. Тишина в кухне мгновенно стала тяжелой, почти осязаемой.
- Нужно идти? - негромко спросил Лесков. В его голосе не было упрека, только тихая, глухая грусть, которую он даже не пытался скрыть.
- Дэн... он такой человек. Если он соскучился, он не отстанет, - кареглазая встала, чувствуя себя ужасно виноватой. - К тому же, мне нужно зайти к себе, переодеться. Я всё еще в твоей спальне, если технически...
Семён тоже поднялся, после подошел к ней вплотную, так, что она почувствовала запах его кожи - смесь утреннего душа и терпкого табака. Он не пытался её удержать, не просил остаться.
- Иди, Рори, - он коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. - Друзья - это важно, особенно такие, как он.
Он проводил её до двери, а Аврора чувствовала его взгляд на своей спине - тяжелый, но в то же время отпускающий. Когда она уже стояла на пороге, она обернулась.
- Семён, спасибо за завтрак. И за всё остальное.
- Заходи завтра на «биологический» ужин, - он попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. - Если твой Дэн тебя вернет.
Аврора вышла в коридор, и дверь сороковой квартиры за ее спиной закрылась с тихим щелчком. Она стояла у своей двери, сжимая в руках сумку, и чувствовала себя так, будто только что покинула самое безопасное место во Вселенной.
Семён стоял в прихожей, прислонившись лбом к закрытой двери. Мужчина слышал, как она открывает свой замок, как шуршит её одежда, как затихают её шаги. Кухня, которая еще пять минут назад была наполнена светом и её смехом, вдруг показалась ему огромной и пустой. На столе остались две кружки: одна пустая, другая - наполовину полная. Сахарная крошка на столешнице и брошенная салфетка.
Он ненавидел это чувство. Чувство потери того, что ему еще даже не принадлежало. Ему хотелось выйти в подъезд, схватить её за руку и сказать: «Не уходи. Пусть твой Дэн гуляет один». Но он знал, что Аврора - не птица в клетке. Её нельзя было запереть, её можно было только дождаться.
Он вернулся на кухню, взял её кружку и долго смотрел на след её губ на керамическом крае. Глухая, ноющая тоска сжала сердце, весь его «выходной», который должен был стать продолжением их ночной близости, вдруг рассыпался.