-Стеклянный день.
Квартира Авроры, обычно казавшаяся ей крепостью, в эту ночь превратилась в клетку. Свежий лак на новой двери поблескивал в лунном свете, напоминая о том, как легко эта крепость может захлопнуться, в воздухе всё еще стоял душный, сладковатый аромат лилий, но теперь он не успокаивал - он бередил раны.
Вертинская металась по кровати, стоило ей закрыть глаза, как она чувствовала тепло пальцев Семёна на своей ладони. Биолог внутри неё кричал о дефиците сна и нарушении циркадных ритмов, но та часть её, что была просто женщиной, просто Рори, сходила с ума от недосказанности.
В три часа ночи она не выдержала.
- Дэн, пожалуйста... - прошептала она в трубку, услышав сонный голос друга. - Мне нужно, чтобы ты приехал, прямо сейчас. Я не вывожу.
Через сорок минут Дэн уже сидел на её кухне, завернутый в её же старый плед, и хмуро смотрел на кружку с остывающим чаем. Аврора сидела напротив, подтянув колени к подбородку. Она была бледной, с темными кругами под глазами, которые делали её лицо почти прозрачным.
- Я была у него, Дэн. Всю ночь, - её голос дрогнул. - Дверь захлопнулась, а мастер приехал только утром.
Девушка рассказала ему всё до мельчайших деталей.Про шёлковую пижаму, про огромную черную толстовку, которая пахла металлом и домом. Про кошмар - тот самый, из подвалов памяти, от которого она кричала так, что, казалось, содрогнулись стены. И про то, как Семён не ушел, как он сидел на полу, держа её за руку и рассказывая о готических сводах Сибири, пока она не провалилась в тихий, спасительный сон.
- Он видел меня в состоянии ужасного страха, Дэн. Без этой моей брони из цинизма и латинских терминов, - кудрявая закрыла лицо руками. - Я боюсь его, не потому, что он «экстрасенс», а потому, что он единственный, кто услышал мой крик.
Дэн долго молчал, рассматривая трещинку на блюдце.
- Рори, послушай меня, - он накрыл её холодные пальцы своей ладонью. - Ты всегда строила стены, такие высокие, неприступные. Но этот твой Лесков не стал их ломать, а просто дождался, пока ты сама откроешь дверь. И если он просидел на полу всю ночь, пока ты слушала его бредни об архитектуре, чтобы ты просто поспала... Значит, за его маской великого черного мага прячется кто-то очень редкий, просто не дай страху всё испортить.
Они проговорили до рассвета. Когда небо над Москвой стало грязно-розовым, Дэн ушел, оставив Аврору один на один с наступающим днем, на который у неё совершенно не осталось сил.
На съемочной площадке Вертинская была похожа на сомнамбулу. Мир вокруг неё потерял резкость: звуки доносились как сквозь толщу воды, а яркие софиты резали глаза до слез, та механически проверяла списки, отвечала на вопросы режиссера, но её движения были замедленными, почти тягучими.
-Аврора! Пятая камера, фокус плывет! - крикнул кто-то.
Девушка обернулась, но голова закружилась так сильно, что ей пришлось ухватиться за край стола. Внутри была пустота, ни одной мысли, ни одной искры иронии - только свинцовая тяжесть в каждом суставе.
Семён появился в кадре для финального испытания. Он выглядел как всегда безупречно: холодный, отстраненный, в своей , как обычно , темной одежде, но когда их взгляды встретились, Аврора увидела в его глазах тень вчерашней нежности. Он видел, что с девушкой что-то сегодня не то, как дрожат её руки, когда она подает ему реквизит.
Кудрявая не могла элементарно даже говорить, сил хватало только на то, чтобы дышать. Даже привычное «спасибо» застряло где-то в горле, та просто кивнула ему, чувствуя, как реальность окончательно превращается в зыбкий туман.
Смена закончилась поздно. Помощники режиссера разбредались по машинам, а Аврора замерла на крыльце телецентра, пытаясь вызвать такси. Телефон в руке казался неподъемным слитком золота.
- Отменяй, - раздался за спиной тихий, вибрирующий голос.
Семён стоял рядом и внезапно просто взял её за локоть и повел к своему такси, которое уже приехало. Кареглазая не сопротивлялась, потому что у неё не было сил даже на то, чтобы удивиться.
В салоне было тепло и пахло кожей, как только машина тронулась и мягко влилась в поток ночного города, Рори почувствовала, что её «внутренняя батарейка» окончательно разрядилась. Город за окном превратился в калейдоскоп размытых огней.
Она боролась со сном ровно три минуты. А потом её голова сама собой опустилась на его плечо, от чего Семён на мгновение замер - она почувствовала сквозь сон, как напряглись его мышцы. Но уже через секунду он осторожно, почти невесомо, приобнял её за плечи, притягивая ближе, позволяя ей окончательно провалиться в забытье.
Аврора спала без сновидений, девушка не видела, как он смотрел на неё , с такой смесью боли и нежности, какую никогда не показал бы на камеру. Она не слышала, как он попросил водителя ехать как можно медленнее, выбирая самые длинные маршруты через набережные.
Её мир сузился до тепла его плеча и размеренного ритма его дыхания. В эту минуту кудрявая будто была дома. Не в квартире на Чистых, а здесь - под защитой человека, который умел молчать так, что это исцеляло.
Когда машина наконец остановилась у их подъезда, Семён не стал её будить сразу. Он просто сидел в темноте, слушая её тихое сопение, и в этом моменте было больше жизни, чем во всей его «мистической» карьере, но водитель нервно огрызнулся, объясняя что у него ещё другие заказы и он не может стоять так вечность.
- Мы приехали, Рори, - прошептал он ей на ухо, и его дыхание опалило её кожу. - Иди ко мне на руки, дома доспишь.