-Точка невозврата.
(Перед тем, как начнёте читать, прошу вас обязательно прочитать обращение в конце главы. Приятного прочтения!)
Прихожая сороковой квартиры встретила Аврору той самой тишиной, которая ещё десять минут назад казалась Семёну могильной, а теперь вдруг наполнилась гудящим электричеством. Дверь захлопнулась с мягким, окончательным щелчком, отсекая шум внешнего мира, крики чаек над прудами и недоуменный взгляд Дэна.
Они стояли в полумраке узкого коридора. Семён не отпускал её, го ладонь, всё ещё лежащая на её затылке, была горячей, почти обжигающей после прохлады улицы, а Вертинская чувствовала кожей каждое микродвижение его пальцев, запутавшихся в её растрепанных волосах. Её собственное дыхание сбилось, превратившись в серию коротких, судорожных вдохов, которые эхом отдавались в замкнутом пространстве.
Семён чуть отстранился, но только для того, чтобы заглянуть ей в лицо. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас были темными, как грозовое небо перед ударом молнии, и в них плескалось такое неприкрытое, болезненное облегчение, что у Авроры физически задрожали колени.
- Ты сумасшедшая, Вертинская, - негромко произнес он, и в его голосе проскользнула хрипотца, от которой по её спине пробежал ток. - Бросить друга посреди Чистых прудов ради... чего?
- Ради того, чтобы не чувствовать себя фантомной конечностью, - выдохнула Аврора, не отводя взгляда. Девушка медленно подняла руки и коснулась его предплечий, кожа мужчины была влажной после душа, мышцы под пальцами - твердыми и напряженными, как натянутые струны. - Биология говорит, что когда клетка находится не в своей среде, она начинает разрушаться. Кажется, моя среда теперь ограничена стенами сороковой квартиры.
Семён издал звук, похожий на короткий, рваный смешок, и резко притянул её обратно, обнимая за талию так сильно, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Аврора уткнулась лицом в его ключицу, вдыхая запах его кожи - чистый, горьковатый, мужской, с едва уловимой ноткой чего-то родного. Она чувствовала, как бешено бьется его сердце под её ладонью, и этот ритм был самым честным ответом на все вопросы, которые они боялись задать.
Они переместились на кухню, но атмосфера изменилась безвозвратно. Это больше не был «неловкий завтрак соседей», скорее это было пространство двоих, где каждая деталь - от закипающего чайника до солнечных бликов на кафеле - казалась заряженной. Семён всё-таки надел футболку - ту самую, серую, которую Аврора уже считала почти своей.
Он начал заваривать новый чай, а кудрявая устроилась на подоконнике, обняв колени. Помощница наблюдала за каждым его движением: как он сосредоточенно насыпает заварку, как подрагивают его пальцы, когда он берет чайник. В этой бытовой рутине было столько скрытой нежности, что у Авроры щемило в груди.
- О чем ты думал, когда я ушла? - спросила она тихо, нарушая тишину.
Семён остановился, опершись руками о столешницу, тот долго молчал, глядя в окно на проплывающие облака.
- Думал о том, что я плохой архитектор. Я построил вокруг себя столько стен, думал, что они защитят меня от всего мира, а потом появилась ты, маленькая, ершистая, со своими микроскопами и иронией, и просто прошла сквозь них, даже не заметив. И сегодня, когда ты закрыла дверь с той стороны... я вдруг понял, что в этой крепости мне больше нечем дышать.
Аврора соскользнула с подоконника и подошла к нему сзади, кареглазая осторожно обняла его, прижавшись щекой к его широкой спине.
- Стены нужны для того, чтобы на них вешать картины и чертежи, Сём, а не для того, чтобы за ними прятаться.
Он развернулся в её объятиях и, подхватив её, усадил на столешницу среди крошек и чашек. Рори охнула, инстинктивно обхватив его шею руками, та была удивлена таким порывом мужчины . Теперь их лица были на одном уровне, и время окончательно перестало быть линейным, оно свернулось в тугую спираль, сосредоточившись в пространстве между их губами.
Семён не двигался, но Аврора чувствовала, как от него исходит почти физическое напряжение. Его руки, лежащие на её талии, сжали ткань одежды чуть крепче. Это была немая мольба человека, который слишком долго стоял на краю и наконец решился сделать шаг.
- Рори... - его голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. - Кажется, я хочу тебя поцеловать..
Вместо ответа Аврора подалась вперед. Кареглазая не привыкла отступать, её пальцы скользнули выше, зарываясь в жесткие, чуть влажные волосы на его затылке, после слегка потянула его на себя.
Это не было похоже на клише, поцелуй начался с осторожного, почти невесомого касания. Семён коснулся её губ так бережно, словно она была сделана из тончайшего лабораторного стекла, но стоило ему почувствовать её ответный выдох, её готовность - и плотину прорвало.
Поцелуй стал глубоким, жадным, отчаянным, это было столкновение двух стихий: её рационального мира и его темного хаоса. Семён застонал где-то в глубине горла, вжимая её в столешницу. Его руки скользнули на её спину, притягивая так сильно, что она чувствовала каждое биение его сердца своим собственным.
Аврора зажмурилась, весь мир сузился до вкуса его губ - терпкого, с привкусом кофе и чего-то еще, глубоко личного. Это была химическая реакция, вышедшая из-под контроля: тепло разливалось по венам, превращая кровь в расплавленный свинец. Она просто знала: этот поцелуй - её точка невозврата.
Семён отстранился первым, но лишь на долю дюйма, его дыхание было тяжелым, рваным.
- Теперь ты никуда не уйдешь, - прохрипел он, почти касаясь её губ при каждом слове. - Слышишь? После этого, я не думаю, что смогу тебя отпустить.
Рори открыла глаза, её взгляд был туманным, а губы - припухшими и горячими. Она слабо улыбнулась, снова запуская пальцы в его волосы.
- Я и не собиралась, Сёма. Я и не собиралась.
(Итак. Сразу предупреждаю, что это не конец истории, но мы уже близки. Также, попрошу вас подписаться на мой тгк, пожалуйста. Там будет информация о последующих историях, ответы на ваши вопросы и все такое.
https://t.me/driaksleskova
Буду очень благодарна подписке! Целую.)