46 Глава
— ... Я... Этот человек — отец нашей учительницы?
Заикаясь, маленький мальчик нервно заморгал глазами.
— Ложь! Он ведь совсем не похож на нашу учительницу!
Маленькая девочка, что была меньше мальчика — захныкала, и другие дети, которые столпились за Лейлой, отреагировали также: их глаза широко раскрылись от страха, как только перед ними появился Билл Реммер.
Билл был совершенно обескуражен их реакцией. Он не любил шумных детей, но Лейла умоляла его уделить время детям, которые приехали всего на один день на пикник в лес Арвиса. Но он уже чувствовал, что это будет нелегко.
— Дети, дядя Билл — хороший человек.
Лейла улыбнулась, утешая своих учеников. Робкая маленькая девочка, которой она была некоторое время назад, снова расплакалась после того, как Билл показал свою зубастую улыбку.
— Черт! Я же даже ничего не делаю...
— Дядя!
Лейла быстро заглушила яростную ругань Билла и опустилась на колени перед рыдающим ребенком. Неспособный ни улыбнуться, ни нахмуриться, Билл мог только смотреть на крошечных созданий с озадаченным выражением лица.
— Дядя Билл — очень хороший человек, и сегодня он проведет нас по лесу.
Всхлипывающий ребенок перестал плакать, и Лейла продолжила свое похвальное объяснение.
— Мы будем изучать цветы и деревья в лесу вместе с дядей Биллом. Разве это не весело?
Дети, казалось, были не согласны со словами своего учителя, но они неохотно кивнули в унисон.
«Что за сборище плакс!»
Билл почесал затылок и двинулся вперед. Лейла и дети быстро последовали его примеру.
— Если подумать, тебе было примерно столько же лет, сколько и этим детям, когда я впервые встретил тебя.
Жесткие губы Билла смягчились, когда вспышка воспоминаний заполнила его мысли.
— Э-э, дядя. Всем этим детям меньше десяти лет, — возразила Лейла, нахмурившись. — В то время мне было 11 лет, даже почти 12.
Билл сказал это в шутку, но Лейла восприняла его слова в всерьез и в ответ назвала свой возраст точно так же, как в первый раз, когда пришла в Арвис.
— Он... он... он...
Билл усмехнулся, вспомнив тот день. Лейла, его маленькая девочка, которой всегда не нравилось, когда ее называли "маленькой", теперь стала прекрасной леди.
*.·:·.✧.·:·.*
Было чуть больше часа ночи, когда Матиас вернулся в поместье.
Машина проехала через особняк и направилась к пристройке на берегу реки. Водитель и его помощник сначала были сбиты с толку его неожиданным приказом, но вскоре поняли, когда вспомнили, что сегодня был день пикника для сельских школьников. Такого рода благотворительное мероприятие было в первую очередь обязанностью хозяйки, но не было никаких причин отстранять герцога от участия.
Отблеск яркого солнечного света отразился от дерева и поймал в своих лучах кусты, когда машина ехала через лес к берегу реки. Великолепие леса, окрашенного в красные и оранжевые тона, и нетронутая река, сверкающая светящейся чешуей воды, стали естественной оградой, которая окружала обе стороны дороги.
Арвис был местом, откуда открывались живописные виды круглый год, но самым великолепным по красоте периодом, безусловно, был осенний сезон.
Матиас со странным чувством смотрел на живописный вид, который проносился мимо, словно это была сцена из фильма.
Арвис, каким он его знал, был либо зеленым летом, либо безмятежной снежной зимой. Весной, когда ему исполнилось двенадцать лет, он унаследовал титул герцога сразу после смерти своего отца. А следующим летом он поступил в столичную школу. С тех пор он проводил весну и осень в Раце, а лето и зиму в Карлсбаре, ведя жизнь, разделенную между двумя городами.
— Герцог, ты давно не проводил осень в Карлсбаре, не так ли? — Спросил водитель, наблюдавший за Матиасом, когда тот смотрел в окно.
— Да, пожалуй, это правда.
Матиас кивнул с осенней улыбкой, вспомнив свои осенние воспоминания одиннадцатилетней давности. Прошло очень много времени, но его жизнь, казалось, почти не изменилась с тех пор по настоящее время.
С самого рождения он воспитывался как наследник семьи и готовился стать преемником своего отца на посту герцога Герхардта. Его жизнь была уже распланирована заранее; Вот только его очередь наступила раньше, чем планировалось. Так же будет и с его будущем наследником, который родится у них с Клодин. Как и его жизнь, которая была параллельна жизни его отца.
Матиас оторвал взгляд от окна машины, за которым открывался незнакомый осенний пейзаж. Вскоре машина остановилась у причала пристройки. Когда водитель открыл дверь заднего сиденья, его встретили детский смех и болтовня.
Выйдя из машины, Матиас обернулся в сторону звука. Маленькие дети, которых он видел сегодня утром, весело прогуливались по берегу реки. Садовник следовал за ними, и..... Лейла. Ее лучезарная улыбка напоминала осеннее солнце.
Они встретились взглядами в тот момент, когда она отвернулась от детей. Она была одета в широкий кружевной топ с воротником-стойкой и юбку кленово-красного цвета. Ее учительский наряд выглядел великолепно, но все остальное выглядело неуклюже.
Матиас застегнул свой костюм и подошел к ним
— Это герцог Герхардт? — спросила миссис Гревер, застигнутая врасплох, глядя на приближающегося к ним Матиаса. Она была матерью двоих детей и классной руководительницей в старших классах.
— О боже, я впервые вижу его так близко! вживую он еще красивее, чем на фотографии в газете! — оживленно пробормотала она, не давая Лейле возможности ответить.
Веселая реакция миссис Гревер заставила Лейлу осознать выдающуюся репутацию герцога Герхардта. Горожане восхищались и уважали его, чье лицо часто появлялось в публикациях. Но в ее глазах Матиас фон Герхардт был не более чем психопатом.
— Кстати, мисс Левеллин...
Миссис Гревер собиралась что-то сказать, когда перед ними встал Матиас.
— Здравствуйте, герцог.
Билл, который был занят препирательствами с детьми, поспешно подошел к ним и поприветствовал его, что также заставило миссис Гревер присоединиться к ним. Все еще расстроенная его придурковатым поведением в прошлые выходные, Лейла запоздало склонила голову.
«Черт возьми! Мне следовало швырнуть в него этими клубнями!»
В тот день она возвращалась домой из оранжереи с ужасным чувством. Даже если бы она могла отмотать время назад, она бы не осмелилась совершить такую дерзость.
— Не хотели бы вы представить мне этого человека, мисс Левеллин? — вежливо спросил ее Матиас, когда Лейла подняла голову. Его по-джентльменски царственные и учтивые манеры поразили ее. Он казался совершенно другим человеком.
«Впечатления других людей о герцоге Герхардте всегда будут такими.»
Это озарение поразило ее.
— Ле... Лейла?
Смущенный Билл похлопал ее по спине.
— Мм? Ах... Да, герцог.
Сцепив руки под пупком, Лейла быстро пришла в себя. Она решила не выходить из себя из-за того, что ей не удалось швырнуть в него клубнями. Она намеревалась доказать герцогу, что превратилась в порядочную взрослую женщину, а не в лесного ребенка, к которому он мог просто приставать по своей прихоти.
Лейла представила ему миссис Гревер в профессиональной манере. Она также терпеливо объяснила удивленным детям, кто такой герцог Герхардт. Он очень понравился детям, и Лейла решила подыграть им, даже несмотря на то, что она не могла согласиться с большинством из того, что они говорили. Если бы ей пришлось сказать правду о том, каким ужасным человеком он был, ей бы пришлось использовать оскорбительные слова, которые ни один ребенок не должен слышать.
— Большое вам спасибо за то, что позволили нам устроить осенний пикник, герцог.
Лейла уверенно стояла перед ним, расправив плечи и слегка вздернув подбородок, гордая своим выступлением.
— Благодаря вам дети прекрасно проводят время.
Она также сделала мягкий акцент на термине "дети", чтобы подчеркнуть свою позицию как учительницы.
— Действительно? — Губы Матиаса слегка приподнялись. — А мне показалось, что единственная, кто хорошо проводит время здесь, это мисс Левеллин.
— ...Прошу прощения?
—...
Матиас промолчал в ответ на ее вопрос. Он лишь усмехнулся над ее ошеломленным выражением лица и попрощался с миссис Гревер и детьми со своим джентльменским видом, который был способен замаскировать его извращенную натуру.
Затем Матиас, его помощник и водитель дали задний ход и скрылись с места происшествия. Лейла молча стояла и смотрела им вслед, пока они приближались к пристройке на берегу реки. Она действительно перестала понимать, о чем идет речь до тех пор, пока миссис Гревер не сказала ей.
— Эм... мисс Левеллин...
— Да!
— Ваша голова...
— Хмм?
Немного смущенная, миссис Гривер указала куда-то поверх своей головы.
— Голова? А что с ней?
Растерянное лицо Лейлы сморщилось, когда она почувствовала мягкое прикосновение цветов и листьев травы к своей голове.
Цветочная корона!
Ее голову украшала цветочная корона. Моника, ее самая младшая и близкая ученица, надела венок из полевых цветов, который смастерила сама, по уроку дяди Билла.
Миссис Гревер чувствовала себя ужасно из-за того, что не сказала ей раньше. — Я как раз собиралась сказать, но внезапно появился герцог Герхардт.
У Лейлы было каменное лицо. Она была не в состоянии говорить и только моргала.
«Так я притворилась взрослой, нося это...»
Ее охватил прилив стыда. Если бы не дети она бы уже выкрикнула ругательство, которое часто употреблял дядя Билл.
— Все в порядке, учитель.
Моника, девочка, которая подарила Лейле цветочную корону, с любовью подбадривала ее.
— Вы выглядите прелестно! Словно принцесса.
Другие дети согласились с Моникой и дружно закивали головами.
Ха-Ха-Ха.
Лейла, казалось, слишком хорошо знала, почему дядя Билл так дико смеялся. Если бы можно было умереть от стыда, она бы уже это сделала.
— Тут нечего стыдиться. — Билл восхищенно похлопал ее по спине. — Это было просто немного неловко, но это не похоже на то, что ты совершила преступление или что-то в этом роде.
От его слов, которые вовсе не были утешительными, щеки Лейлы стали пунцовыми, как спелое яблоко. Затем, ни с того ни с сего, на ее долю выпало еще более шокирующе тяжелое испытание.
— Мистер Реммер! Мисс Левеллин!
Марк Эверс, который ранее ушел вместе с герцогом, вернулся с жизнерадостной улыбкой.
— Герцог пригласил детей на пикник в свою пристройку. Он хочет выпить чаю со всеми. Конечно, вместе с двумя учителями и вами тоже, мистер Реммер.
— Урааа!
Восторженные крики детей эхом разносились по лесу. У миссис Гревер отвисла челюсть, а Биллу, похоже, приглашение герцога понравилось.
Ко всеобщему восторгу, Лейла безучастно посмотрела в небо, схватив цветок, венчавший ее голову.
Она понимала, что от стыда нельзя умереть, но она молилась, чтобы он, по крайней мере, смог вырубить ее.
Хотя Лейла искренне умоляла, ее разум все еще был ясен, как ослепительная синева осеннего неба.