44 Глава
Доплыв обратно до ангара, Матиас переоделся и покинул пристройку. Небо темнело по мере того, как закат спускался со своего зенита. Но Лейла все еще была там, плакала на верхушке дерева, не замечая его прихода.
Матиас осторожно поднялся на ноги под деревом, как вдруг Лейла повернула голову и посмотрела на него сверху вниз.
Она не казалась удивленной и не пыталась избежать его пристального взгляда. Она также не проявляла никаких признаков страха или беспокойства.
«Почему?»
Вскоре Матиас понял причину. Она смотрела не совсем на него. Ее затуманенные глаза, казалось, блуждали где-то далеко, вероятно, в том направлении, куда ушел сын доктора.
К тому времени, как Матиас скривил губы, взгляд Лейлы снова стал сосредоточенным. Вскоре ее зеленые глаза наполнились чувством стыда. Ее плечи втянулись, а лицо стало напряженным. Она снова стала той Лейлой Левеллин, которую он знал.
Матиас, скрестив руки на груди, небрежно заглянул в ее заплаканные глаза. У него был свободный вечер, не было дел, так что у Матиаса было достаточно времени, чтобы дождаться момента, когда она перестанет плакать.
Он увидел, как глаза Лейлы вспыхнули презрением, когда она поняла, что он не собирался уходить. Но ее язвительное высокомерие только позабавило его.
— Ты же знаешь, Лейла. Этот мальчишка не придет.
Матиас подошел на шаг ближе к дереву, на котором она сидела.
— Кайл Эттман. Мальчик, которого ты так ждешь. Ах! Или теперь мне стоит звать его тем, кто бросил тебя?
Он улыбнулся ей. Его тон был мягким и спокойным, хотя язвительность в его словах ни в малейшей степени не ослабла.
Лейла прослезилась, услышав эти слова. Над ней открылось сумеречное небо — без птиц, вернувшихся в свои гнезда. Ее видение постепенно расширяющегося пейзажа вскоре превратилось в горячие слезы, которые потекли по ее щекам.
Лейла прикусила нижнюю губу и молчала до тех пор, пока темнота медленно не поглотила все, что ее окружало. Она терпеливо ждала, когда он уйдет, но злой герцог все еще стоял под деревом. Поэтому Лейла решила спуститься с обратной стороны дерева, которая была недосягаема для него. От всех этих рыданий у нее слегка кружилась голова. К счастью, она не споткнулась и смогла благополучно ступить на землю.
Прислонившись к дереву, Лейла передником [1] вытерла заплаканное лицо. Она привела в порядок свои спутанные волосы и выпрямилась. Только после этого она смогла оглянуться. Герцог всё ещё преграждал ей путь.
Собравшись с духом, Лейла приблизилась к нему, шаг за шагом. Ей было наплевать на свое потрепанное лицо, так как на нем все еще остались непролитые слезы. Поскольку она не могла скрыть своих слез, Лейла решила показать их с уверенностью.
На этот раз она была полна решимости никогда больше не быть его игрушкой.
— Прощу прощения за свое неуважение. На этом прощайте, герцог.
Лейла с величайшей вежливостью поклонилась в ответ с расстояния двух шагов. Оказывать знати ту любезность, которую они хотели, стало для нее так же легко, как дышать.
— Лейла.
Матиас окликнул ее по имени в момент, когда она собиралась пройти мимо него. Лейла вздрогнула, но не остановилась.
— Лейла Левеллин.
Матиас рассмеялся и повернулся. Но Лейла проигнорировала его и продолжала идти вперед, как будто ничего не слышала.
Его брови нахмурились из-за ее грубости, которая перешла все границы. Он уже собирался остановить ее, когда Лейла внезапно упала в обморок.
— Ааахх..
Она сидела, скорчившись, на земле, не в силах подняться. Ее крошечные сгорбленные плечики и хрупкая спина периодически вздрагивали.
Матиас, усмехнувшись, медленно подошел к ней. Лейла Левеллин, порядочная девушка, чьи глаза никогда не теряли своей смелости, несмотря на слезы, теперь ужасно рыдала после своего неприятного падения.
Матиас присел перед ней на корточки, согнув одно колено, и поднял ее упавшие очки.
Лейла по-прежнему не поднимала головы.
Слезы, которые раньше всегда развлекали его, больше не приносили былого удовольствия. Увидев, как она плачет из-за того мальчика, его стало преследовать, другое чувство.
Ненависть…
Чувство, которого у него никогда не было.
— Не плачь.
Матиас схватил ее за подбородок. Лейла попыталась увернуться, но не смогла вырваться из его хватки.
— Отпустите меня!
— Не плачь.
Матиас, не обращая внимания на ее протесты, повторил свое требование. Всего одной рукой он смог полностью приручить ее.
— Разве вы не должны быть рады, видя, как я плачу? — Лейла бросила ему вызов. Капли росы в её глазах становились все гуще и горячее по мере того, как она терпела унижение от его хватки.
— С каких это пор ты стала интересоваться моим удовольствием? — Матиас усмехнулся, глядя на нее, на что она лишь отчаянно шмыгнула носом. — Почему? Тебе не нравится, что меня это забавляет?
— Нет.
Лейла покачала зажатым лицом, упрямо пытаясь сдержать рыдания.
— Нравится это герцогу или нет, меня это не касается. Мои слезы не имеют к вам никакого отношения.
— Тогда, что это, Лейла? — Матиас склонил голову набок. — Похоже это действительно имеет отношение ко мне.
— ...
— Так что не плачь.
Снова. Нежный взгляд Матиаса задержался на ней еще на мгновение. Удивленная Лейла заворчала.
— Мне что нужно ваше разрешение, чтобы поплакать?
— Возможно?
— С какой стати я должна это делать? Вы не имеете права так поступать.
— Я не имею права...?
— То, что вы владелец «Арвиса» еще не значит, что и я вам принадлежу!
— Вот как?
Вскоре, после того, как Матиас нахмурился, его лицо озарилось возбуждением.
— Тогда... хочешь, я заполучу его прямо сейчас?
Эмоции покинули его лицо… Улыбка исчезла. Лейла съежилась при виде лица, напомнившего ей о неподвижной, безветренной поверхности воды.
— Чтобы я мог стать твоим владельцем.
Матиас нежно провел кончиком пальца по ее губам. Лейла вздрогнула от ужаса, когда его прикосновение возродило воспоминания о ее отвратительном прошлом лете. Ее пылающее сердце, которое трепетало от горя из-за потери Кайла, казалось, внезапно замерло.
— ...Н-нет, я-я не хочу.
Лейла напряглась изо всех сил. Ее затошнило до глубины души при виде того, как она пресмыкается у его ног. Затем Матиас отпустил ее, совсем как ребенок, которому наскучила его же игрушка.
Матиас поднялся первым и стоял, наблюдая, как она поднимается на ноги в его тени. Земляная пыль и слезы портили ее фигуру, но не глаза — пламя еще не погасло в ее радужках.
Герцог, я действительно тебя не понимаю… У тебя уже есть невеста, но ты всегда совершаешь такие необъяснимые поступки… Я ненавижу это.
— И что с того? — переспросил Матиас, теребя ее сползшие очки.
— Какое отношение твое сердце имеет ко мне?
Его тон был лишен враждебности.
— Я просто хочу обладать тобой.
Он хотел этого; И вот он получил это. Его принцип был настолько прост.
Матиас фон Герхардт хотел заполучить Лейлу Левеллин. Он хотел ее, зная, что добьется своего. Он верил, что вещь можно выбросить, только сперва заполучив ее. И он планировал оставить ее после того, как заполучит, все для того, чтобы его жизнь снова стала полноценной.
Матиас осторожно надел очки на удрученное лицо Лейлы.
— Продолжай.
Он отпустил свою руку, и Лейла потеряла равновесие и упала на спину.
Матиас некоторое время постоял, глядя на нее сверху вниз, прежде чем покинуть берег реки, и продолжить свою прогулку.
Лейла долгое время оставалась там одна.
*.·:·.✧.·:·.*
— Лейла! Лейла! Иди сюда и посмотри на это!
Билл Реммер взволнованно поприветствовал Лейлу, когда она вернулась в хижину.
Лейла весело подошла к Биллу, сидевшему на крыльце. Она знала, что не сможет обмануть своего дядю таким небрежным смехом, но ей не хотелось показывать ему свое глупое заплаканное лицо.
— Что происходит, дядя?
— Пришла телеграмма. Она, для тебя
— Телеграмма?
Лейла была озадачена, когда Билл передал ей телеграмму. Это было письмо-уведомление о вакансиях на преподавательские должности в сельской школе недалеко от поместья Арвис. Начиная со следующего семестра, она сможет работать в школе, а не ездить на работу в соседний город.
— Это странно. Они сказали, что в Карлсбаре больше нет свободных мест...
Хорошие новости привели ее в замешательство. Билл поднял руки и нежно погладил ее по голове.
— Мне так тяжело отправлять тебя так далеко отсюда, Лейла, но я рад, что мне улыбнулась такая удача.
Глядя на полный облегчения взгляд Билла, Лейла хихикнула и кивнула. Она могла приезжать каждые выходные, чтобы навестить своего любимого дядю, несмотря на то, что работала в соседнем городе. Однако на душе у нее было неспокойно всякий раз, когда она оставляла дядю Билла в коттедже одного.
Но…
Лейла не смогла насладиться своим блаженством, ведь в ее мыслях возник образ герцога. Она была благодарна, что ей не пришлось расставаться с дядей Биллом. Но, с другой стороны, ей претило жить под одной крышей с герцогом.
Что за глупая мысль.
— Лейла, что случилось?
Билл казался обеспокоенным, и Лейла поняла, что ее лицо помрачнело.
— Ничего. Это ерунда.
Яркий лунный свет падал на ее улыбающееся лицо.
— Это случайно, я просто немного шокирована.
— Точно?
— Да.
Она подмигнула, и ее улыбка стала еще ярче.
— Дядя, ты не голоден? Давай устроим хороший ужин.
*.·:·.✧.·:·.*
Драпировочные занавески в спальне, которые частично закрывали открытое окно, вздувались на ночном воздухе, прежде чем несколько раз опуститься.
Внутри комнаты звенящая мелодия пианино воспроизводила переход к музыкальному произведению. Постукивающие аккорды лились сладкозвучно, создавая чрезвычайно нежную и броскую симфонию, но в то же время в какой-то степени звучащую подавленно.
Матиас откинулся на спинку стула у окна с жестяными ножницами и носовым платком в руках. когда он щелкнул пальцем, канарейка спикировала вниз и уселась ему на руку. Он узнал, что канарейки, как и люди, могут улучшить свое пение, если их часто тренировать.
Его губы растянулись в улыбке, когда птица запела в такт игре на пианино. Канарейка пошевелила своим маленьким тельцем, покрытым мягкими перышками, и склонила голову набок, словно в глубоком раздумье.
Матиас осторожно обернул птицу носовым платком, который принес с собой после того, как пение прекратилось.
Зная, что птица испугается человека, который подрежет ей крылья, смотритель зоопарка всегда закрывал птицам глаза, прежде чем сделать это. Так как Матиас достаточно долго доверял эту работу смотрителю зоопарка, теперь он мог и сам легко подстричь ей отросшие перья.
Первые несколько раз, когда он слишком коротко обрезал ей крылья, у птицы шла кровь. Она не была серьезно ранена, но видеть ее золотые крылья, забрызганные кровью, было не из приятных зрелищ. Матиасу это не понравилось, поэтому он стал более осмотрительным.
Матиас умело расправил и обхватил ветвями доверившуюся ему птицу. Решив, какие перья следует подстричь, он схватил ножницы со своих колен. Прядь за прядью перья были разбросаны по разрезанному участку. Перья упали на его идеально начищенные ботинки.
После того, как отрезал последние крылья, Матиас свернул носовой платок, которым прикрывал глаза птицы. Канарейка несколько раз взмахнула крыльями, прежде чем усесться ему на палец.
Канарейка, как ни в чем не бывало, снова запела.
Это была прекрасная песня.