42 Глава
Когда за обеденным столом заговорили о миссис Этман, герцогиня Норма возразила.
— Какая глупая история. Не могу поверить, что ее, жену такого престижного врача, арестовали за кражу. Что это за чушь.
Сделав глоток вина, она с отвращением вытерла губы от этой заурядной истории.
— Я должна прекратить общение с миссис Этман.
Элис фон Герхардт отреагировала аналогично своей свекрови.
Линда Этман находилась в полицейском участке со вчерашнего вечера и была освобождена только сегодня днем после того, как Билл и Лейла посетили участок, заявив, что не хотят затягивать дело, поскольку им уже вернули свои деньги.
— Очень жаль, что это событие так сильно ударило по репутации доктора Этмана. Он хороший человек, но не пора ли нам сменить нашего врача?
— Поскольку доктор Этман ни в чем не виноват, я полагаю, нам это не нужно. Такого рода скандал через некоторое время уляжется. — Герцогиня Норма решительно заявила о своей непоколебимой вере в доктора Этмана.
— Я надеюсь, Кайл из-за этого не пострадает.
Она проявила некоторое сочувствие, говоря о Кайле Этмане.
— Теперь, когда все вылилось в такой бардак, я сожалею, что позволила тому ребенку остаться в Арвисе. — выпалила Элис фон Герхардт в конце трапезы.
— Лейла сама виновата во всей этой ситуации. — Она посмотрела на Клодин, словно ища согласия.
— Верно, я тоже так думаю. — Клодин радостно кивнула головой. — Она разрушила дом Этманов, пусть и непреднамеренно.
Твердо произнеся это, Клодин бросила взгляд через стол. Несмотря на то, что по натуре он был довольно тихим парнем, Матиас был необычно тих сегодня за ужином. Тем не менее, он не проявлял никаких признаков странности, скорее, казался таким же деликатным, как и всегда.
Подобно обеду, который подошел к концу, скандал, охвативший поместье Арвис скоро также будет забыт.
Матиас, вместо того чтобы пойти в кабинет, прямиком направился в свою спальню.
Он проинструктировал Хессена отправить шпиона, чтобы тот следил за Линдой Этман в тот день. Матиас хотел, чтобы почтальон дал показания против кражи, когда тот должен был доставить документы в участок.
Учитывая близость почтальона к сотрудникам Арвиса, он ожидал, что слухи обязательно распространятся со скоростью лесного пожара.
Все прошло гладко в соответствии с его планом.
И шеф-повар "Арвиса", известный продавец новостей, сыграл последнюю ключевую роль в оказании помощи почтальону по информированию общественности.
Финал был предсказуем, но Матиасу было очень весело.
«Линда Этман плакала?»
Когда он включил лампу у окна, задумался об этом.
«Вероятно, она плакала, как Лейла.»
Такая простая кульминация добавила еще немного волнения в его сценической игре.
Брак Лейлы Левеллин и Кайла Этмана теперь перешел черту невозврата. Даже если бы существовала такая вещь, как любовь, их брак, уже не спасти. Короче говоря, Лейла Левеллин лишилась удачи, которая у нее была.
Матиас отошел от окна и неторопливо направился к шкафчику с напитками. Все напитки, хранившиеся там, все еще были не распечатаны, так как он не любил алкоголь.
Он достал ближайшую к нему бутылку вина и налил прозрачный ликер янтарного цвета в свой хрустальный бокал.
«Теперь у Лейлы отрезаны крылья.»
Матиас спокойно размышлял, поворачиваясь с бокалом вина в руке.
«Значит, Лейла останется в клетке под названием Арвис.»
Его удовлетворение от осознания этого факта перевесило его грубое пробуждение [1].
Матиас долго смотрел на свою спящую канарейку, дремавшую в ее удобной клетке. Затем его взгляд скользнул по саду за окном, прежде чем вернуться к золотистому напитку в его руке.
Сейчас его настроение было не таким плохим, как в тот поздний весенний вечер, когда он услышал о предстоящем замужестве Лейлы с сыном доктора.
Та ночь была настолько ужасной, что, насколько он помнил, у него впервые в жизни появилось желание убить кого-то.
История любви Лейлы и Кайла закончилась лучше, чем смерть.
Матиас тихо поставил напиток на стол.
Даже не прибегая к воздействию спиртного, он уже знал, как избавиться от комка в сердце и своей прекрасной грусти.
Ему просто нужно овладеть ею.
*.·:·.✧.·:·.*
Был уже разгар лета, когда дело о краже платы за обучение, из-за которого в поместье Арвис поднялся шум, подошло к концу.
Дело было улажено безупречно: Билл Реммер получил свои деньги, а миссис Этман избежала наказания благодаря его доброй воле. Тем не менее, этого было недостаточно, чтобы стереть последствия и ее испорченный остаточный образ из памяти общественности.
— Кайл. — Доктор Этман медленно открыл дверь комнаты своего сына, не ответившего на его стук.
Кайл тихо сидел перед письменным столом. Он продолжал смотреть в окно, несмотря на то, что отец подошел к нему.
— Кайл. — Доктор Этман во второй раз окликнул его по имени и похлопал по плечу.
Удивленный, Кайл обернулся. Его лицо было изможденным до изнеможения.
Доктор Этман убрал руку с плеча Кайла и облокотился на край своего стола.
— Твоей маме сейчас немного лучше.
— ...Да. — коротко ответил Кайл.
Миссис Этман, долгое время была прикована к постели, она почти ничего не пила и не ела из-за шока после того, как ее доставили в полицейский участок. Он беспокоился, ведь его мать уже несколько дней страдала от высокой температуры, но, к счастью, ее болезнь не обострилась до критической стадии.
— Я искал для тебя дом в Раце, — спокойно сообщил ему доктор Этман.
Кайл выглядел озадаченным.
— Что ты подразумеваешь под... домом?
— Это дом, который подходит для проживания в одиночестве, и он меблирован...
— Я пойду в колледж один? — спросил Кайл с раскатом презрительного смеха. — Без Лейлы? После того, как я причинил ей так много боли… Неужели я пойду в колледж один так, будто ничего не случилось?
— Я понимаю, что ты чувствуешь, Кайл, но твое упрямство в этом вопросе только еще больше ранит Лейлу.
— Отец!
— Кайл, давай примем факт, что твои отношения с Лейлой закончились. Это лучший вариант для вас с Лейлой, а также для всех остальных. Вы оба должны жить своей собственной жизнью.
Доктор Этман говорил твердо, даже на грани холода, игнорируя душераздирающий взгляд Кайла. Ситуация сама по себе была удушающей для его сына, но именно по этой причине ему нужно было обращаться к сыну хладнокровно.
Ничто не имело большего значения, чем защита Кайла. Он верил, что раны Кайла постепенно заживут после того, как он покинет Карлсбар, отдалится от Лейлы и познакомится с новой обстановкой в университете.
На данный момент это была единственная надежда, на которую мог надеяться доктор Этман.
— Твоя мать виновата, но это также не снимает с нас ответственности. Мы предпочли не обращать внимания на тот факт, что сердце твоей матери никогда не смогло бы принять Лейлу. Мы с тобой загнали ее в этот угол.
— Лейла сирота и у нее нет роскошного прошлого, поэтому она не может удовлетворить снобизм матери? Вот почему мать не может принять ее? Ты это имел в виду?
— Кайл, хватит! Даже если она неправа, недопустимо плохо говорить о своей матери!
— Я уже не знаю. Это точно моя мать, которую я так долго знал и любил? И я уже не понимаю, зачем мне идти в колледж...?
— Ты хочешь расстаться со своей жизнью из-за своей неудавшейся первой любви?
— Лейла… Неужели ты думаешь, что она так много значит только для меня?
— Если это не так, тебе нужно быть более уравновешенным. Чем больше ты ведешь себя как идиот, тем больнее это для Лейлы!
— Но я не могу пойти один, без нее.
— У вас с Лейлой больше нет надежды.
— Нет! — взвыл Кайл. — Должен быть какой-то способ. Как-то… Если я буду умолять, если я извинюсь, если я смогу убедить ее в обратном...
— Проснись, Кайл Этман! Разве ты уже не знаешь, что это невозможно?! — Доктор Этман яростно потряс сына за плечо, повысив голос.
Кайл отрицательно покачал головой. Он сдернул руку отца со своего плеча и выбежал из комнаты.
Доктор Этман, который знал, куда он направляется, решил не преследовать его.
Он верил, что даже если это причинит ему боль, Кайлу придется столкнуться с реальностью, на которую он не надеялся.
*.·:·.✧.·:·.*
Хотя погода сегодня была изнурительной, наряд Лейлы был аккуратным и ухоженным.
Воротничок ее блузки был аккуратно отглажен, все пуговицы были застегнуты, а юбка была безупречной, без единой складки. Не говоря уже о колготках, которые облегали ее стройные ноги.
Ее внешность ни в малейшей степени не казалась неопрятной.
Послеполуденное солнце старательно заливало дорогу своим палящим жаром.
Ее щеки раскраснелись, и она запыхалась из-за жары. Однако Лейла шла галантно, сохраняя прямую осанку даже после того, как вышла на пустынную улицу, лишенную людей.
Лейла Левеллин в эти дни вызывала сочувствие у всех, куда бы она ни пошла. Люди открыто утешали ее и плохо отзывались о миссис Этман. Они держались как могли, и лишь немногие пролили слезы, услышав ее душераздирающую историю.
Точно так же и сегодняшний день не стал исключением. Учительница средней школы для девочек Гиллис, с которой Лейла познакомилась, когда искала работу преподавателя, была первым человеком, который выразил свою жалость тяжелым вздохом.
— Действительно, Лейла. Вы должны взбодриться и реалистично мыслить. Это печально, но что еще вы можете сделать? Все уже произошло.
Она схватила Лейлу за руку и несколько раз произнесла слова утешения. Точно так же поступали и знакомые лица, с которыми она сталкивалась в городе.
Ее благодарность к ним была умерена некоторым стыдом. Лейла не нашла подходящих слов и просто сердечно поприветствовала их со слабой улыбкой на лице.
Каждый раз, когда она это делала, Лейла старалась не думать о смутных улыбках, которые мелькали на губах людей. К счастью, ей не пришлось зацикливаться ни на чем другом, так как она была слишком занята поддержанием своей маски невозмутимой улыбки.
— Жаль, что я не могу дать тебе поблажку, но это лучшее, что я могу сейчас сделать.
Учительница Джиллис со вздохом ответила после того, как долгое время утешала Лейлу.
Все преподавательские должности в начальной школе Карлсбара уже были заняты. Ее последним оставшимся вариантом была работа в маленьком городке примерно в часе езды на поезде.
Лейла в конце концов согласилась на эту работу после долгих раздумий. Учитывая, что поездка на работу была бы слишком утомительной, ей нужно было найти пансионат рядом со школой. Однако она сможет возвращаться в Арвис по выходным. Возможно, после года преподавания там ей предложат возможность переехать в школу в Карлсбаре.
Оказавшись перед великолепными воротами поместья Арвис, Лейла на мгновение сняла шляпу, чтобы перевести дыхание.
Сейчас ей было трудно контактировать с дядей Биллом, труднее чем кому-либо другому. Дядя Билл всегда бросал на нее мрачный взгляд, когда она улыбалась в его присутствии. Следовательно, она не могла проронить ни слезинки, когда находилась рядом с ним.
— Что ж, это хорошие новости, так что, полагаю, все в порядке.
Лейла шагала по дорожке в синем балахоне. Даже если она знала, что не навсегда расстается с дядей Биллом, она всегда расстраивалась, когда думала о посещении школы, которая была слишком далеко от дома.
Пока она шла, Лейла старалась, удержать яркую улыбку на лице. Она направилась в сад, горя желанием как можно быстрее сообщить дяде Биллу новость.
В тот момент, когда она проходила под сводчатой беседкой розового сада, она увидела Кайла, стоявшего там, ожидая ее.
— ...Кайл?
Зрачки Лейлы расширились. Кайл бросился к ней, как будто за ним кто-то гнался, и схватил ее за запястье. Сейчас он казался совершенно другим человеком.
— Пойдем, Лейла.
— Куда? Сперва отпусти мою руку, а затем и поговорим!
— Давай убежим отсюда, только мы вдвоем.
Хватка Кайла, державшего Лейлу за запястье, стала сильнее.