Сердце помнит

Прошло больше трёх часов, но я не могла успокоиться. В голове вертелся его голос, эти слова — колючие, чужие, не те, что я когда-то полюбила. Я сидела на вышке, обняв колени, укутавшись в чужую куртку — Костину. Он сказал, что все слышал и накрыл меня ей. Ветер был прохладным, но не таким холодным, как внутри. Я не плакала, хотя казалось, что должна. Всё казалось размытым, словно я — не я, а просто наблюдатель. Просто человек, которого за один вечер разбили.

Снизу доносились голоса. Кто-то возился у костра, кто-то уже лег спать. Я видела, как Влада что-то говорит Эду, Тоня уносит в сторону флягу. Но всё это было где-то далеко. Здесь, на высоте, было чуть легче дышать.

Сзади послышались шаги. Лёгкие, но я знала, кто это. Я почувствовала его раньше, чем он заговорил. Сердце сжалось.

— Можно? — голос был тихий. Совсем не такой, как три часа назад. Не злой. Не колючий. Просто усталый.

Я не ответила. Просто кивнула, не оборачиваясь. Он поднялся по лестнице, сел чуть поодаль. Помолчал.

— Я был мудаком. — сказал он. — Прости.

Я молчала. Не потому что не простила, а потому что внутри всё ещё болело. Но в его голосе было что-то настоящее. Как будто это говорил прежний Нугзар.

— Я не знаю, что на меня нашло. Всё будто… Я не знаю. Я тебя видел с ним, и внутри всё оборвалось. Глупо, да? — он тихо рассмеялся. Но не из-за того, что было весело. — Словно кто-то во мне разозлился за меня. Ревность — это... Но у меня было чувство, будто я на грани срыва. Не соображал, что говорю.

Я наконец повернулась к нему. Его лицо было в полумраке, все таким же привычным. Как мой Нугзар. Он выглядел растерянным. И странно чужим. Но в глазах — в глазах было то самое, знакомое.

— Я не понимаю тебя, — честно сказала я. — Всё будто сорвалось. Ты стал... Не собой.

Он опустил взгляд.

— Я тоже. Знаешь, с тех пор, как это чудище вцепилось в бок, я не чувствую себя нормально. Всё раздражает. Всё злит. Даже звуки. Как будто в голове кто-то шепчет: «ударь, крикни, накажи». Я не хочу этого, Наташа. Не хочу злиться. Но... Это как яд.

Я замерла. Внутри всё перевернулось. Он это тоже чувствует. — Даня говорил, у него тоже болит голова. Он тоже стал раздражённым. — Я подняла глаза. — Думаешь… Это как-то связано?

— Я не знаю, — выдохнул он. Но мне почему-то показалось, что это не правда. Он что-то знал.

Он замолчал. Мы оба смотрели вперёд, на тёмные кроны деревьев, пронзённые лунным светом. Я медленно подползла ближе, села рядом. Прижалась щекой к его плечу. Он не сразу обнял, но потом сделал это — крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Я тоже боялась, — прошептала я. — Что потеряю тебя.

Он молча коснулся губами моей макушки. Я сжала его куртку. Несколько минут мы просто сидели, молча. Слушали лес. Чувствовали друг друга. Было страшно, но в то же время — так спокойно, как будто только здесь, в этой вышке, всё было по-настоящему.

Потом я слегка пошевелилась и протянула ему что-то тяжёлое. Его пистолет.. — Научишь стрелять? — я улыбнулась. — Если вдруг ты опять разозлишься, я хотя бы смогу защититься.

Он усмехнулся, взял оружие в руки, повернул в ладонях, проверяя обойму. Его движения были уверенными.

— У меня совсем не получается, — сказала я.

— Потому что ты держишь его не с той стороны, — поддразнил он. — Давай, встань.

Я поднялась. Он подошёл сзади, поправил мои руки. Его ладони накрыли мои, пальцы надавили чуть сильнее, чтобы я почувствовала баланс. Пахло металлом, лесом и им.

— Вот. Рука здесь. Локоть не опускай. Стреляй по команде, только если точно видишь цель.

— А если не точно?

— Тогда беги.

Я усмехнулась. — Убедительно.

— Пальцем сюда. — он дотронулся до спускового крючка. — Только не дави. Сначала вдох, потом выдох. И только потом стреляй.

— Покажешь? — я обернулась.

Он взял у меня пистолет, подошёл к краю вышки, прицелился в старое дерево внизу и сделал выстрел. Гулкий, отчётливый, уверенный. Птицы вспорхнули в небе. Я вздрогнула от звука.

— Теперь ты, — сказал он.

Я подошла, подняла оружие, как он учил. Глубокий вдох. Выдох. И…

Выстрел.

Промах. Но совсем чуть-чуть.

— Почти, — улыбнулся он.

Он снова стал за моей спиной, поправил мою стойку. — Давай ещё.

Мы стреляли ещё два раза. Один из выстрелов всё-таки попал в кору дерева. Я засмеялась от неожиданной радости. Он обнял меня сзади, тихо произнёс: — Горжусь тобой, боец.

— Ещё чуть-чуть — и я буду защищать тебя.

Он опустил голову мне на плечо.  — Надеюсь, не от меня.

— Надеюсь, ты снова не станешь таким, как сегодня.

Он тяжело вздохнул. — Я постараюсь. Но если вдруг что… Ты должна будешь выстрелить в меня. Даже если это сложно.

Я резко обернулась, глаза расширились. — Что? Что за бред? Не говори так.

— Обещай. Если я стану опасен, если это внутри меня станет сильнее — не дай мне навредить тебе. Или другим.

— Я… — голос предательски дрогнул. — Обещаю. Но я... Этого не будет, слышишь?

Он кивнул. Лоб ко лбу. Дыхание одно на двоих. И улыбнулся, по доброму, но мне стало не по себе. Он что-то не договаривал.

— Люблю тебя, — признался он.

— И я... Тебя.

Мы снова сели рядом. Пистолет лежал между нами. Холодный металл. Напоминание, что даже любовь — не всегда щит. Иногда — это оружие. И мы оба теперь это знали.

Утром парни сказали собираться и нам тоже, потому что Костя пообещал все починить и... Была надежда, что именно сегодня мы отсюда улетим.

Спустя пару часов мы оказались в том самом здании, где находился самолёт. Парни провели нас всех на нужный этаж. Мы с девочками быстро разложили пледы на землю — точнее, асфальт и я достала поесть, всунув еду и Косте, который отказывался по причине того, что хотел быстро все починить. Я все же заставила его поесть и со спокойной душой ушла к остальным на пледы, тоже завтракая.

Спустя какое-то время, по ощущениям, часа три, я захотела достать у Нугзара его джинсовку и полезла к нему в рюкзак, пока он болтал с Эдом. Вытащила джинсовку, а на дне нашла какой-то блокнот. Но такого у него никогда не видела и так как он часто любил смотреть мои личные дневники, хотя я сама разрешала, я села, опираясь на стену, и открыла.

«Объект 224»

Статус: нестабильный.

Имя субъекта: Нугзар Гибадуллин Андреевич.

Дата контакта: четырнадцать дней назад.

Форма заражения: укушен существом, ранее классифицированным как «чудовище класса «ТЭМ-3».

Контакт произошёл в боевых условиях. Существо вцепилось в бок субъекта, оставив глубокие рваные раны. После первичной обработки рана начала затягиваться с необычной скоростью, не соответствующей нормальному заживлению у человека. С этого момента началось постепенное изменение физиологии и психоэмоционального состояния.

Яд существа, попавший в кровь субъекта не убивает, а переписывает. По текущим данным, заражение не распространяется на других при контакте, но полностью локализовать процесс невозможно.

На первый день замечена резкая усталость, головная боль. Ранение пульсирует, кажется горячим на ощупь по словам объекта, который общался с остальными объектами.

На третий-пятый день субъект начинает испытывать вспышки агрессии. Отмечаются эпизоды сильного раздражения, направленные даже на близких людей. Сны становятся беспокойными. Жалобы на голос внутри головы, который подталкивает к действию, связанному с насилием или бегством.

На шестой-десятый день наблюдаются кратковременные провалы в памяти. В моменты ярости зрачки расширяются неестественно, пульс учащается до опасных значений. У субъекта случаются галлюцинации, как визуальные, так и слуховые.

На одиннадцатый-четырнадцатый заменены физические изменения: кожа в районе ранения стала плотнее, будто затвердевает. Иногда наблюдаются судорог в конечностях. Рефлексы обострены. Один раз замечено, что субъект, не осознавая, сжал металлический предмет с такой силой, что оставил вмятину. Гнев стал трудно контролировать.

Вывод: Субъект находится на стадии прогрессирующей трансформации. Все признаки указывают на то, что яд существа меняет структуру ДНК, заставляя организм человека «переписываться» под неизвестный алгоритм. Предположительно, превращая носителя в самого чудовища — либо его разновидность.

Антидот: На момент записи эффективного антидота не существует.