Сердце помнит

На утро парни ушли туда, где Костя чинил самолёт. И хотя я носилась за Нугзаром все утро в попытках уговорить его взять меня с собой, он упрямо отказывал мне. На этот раз пришлось оставить Эда, потому что Костя чинил самолёт, Нугзар помогал ему, а Даня немного разбирался в этом и мог бы помочь Косте. Эд же в починке самолётов ничего не понимал, поэтому его оставили с нами.

Мы сидели в троём у костра и болтали. Тоня в этот момент ушла к озеру, что бы помыть голову и мы все болтали о том, что будет дальше.

— Когда мы выберемся, приготовишь мне свою карбонару? — спросила я, мечтая съесть это, а сама лопала ягоды, которые мы недавно собрали. Хотя Нугзар наказал мне поесть нормально, например, тот сухпаек, что они нашли, он не лез в горло.

— Обещаю, — улыбнулся Эд, вздохнув. — Но посуду ты моешь, — добавил он и я засмеялась.

— Хорошо, не любитель мыть посуду, — я заулыбалась. Он ненавидел что-либо мыть, убирать и когда он что-то готовил мне, я всегда убиралась после, хотя ворчала.

— И ещё я настаиваю на отдыхе! — чуть громче сказала Влада. — Только давайте лучше поедем на поезде, — добавила она. Теперь мне и самой было страшно летать на самолётах.

— Давайте пока думать, как нам улететь. А там решим, — прервал нас Эд и мы обе кивнули. Тоня вернулась чуть позже, с мокрой головой. Села рядом и стала что-то рассказывать.

День прошёл на удивление спокойно — насколько это было возможно. После завтрака мы с Владой и Эдом решили не сидеть просто так. Прогулялись по ближайшим зарослям, насобирали ещё немного ягод и коры, которую Костя хотел использовать для растопки. Время тянулось медленно, и я постоянно ловила себя на мысли: что сейчас делают мальчики?

Мы не отходили далеко от лагеря — ни мне, ни остальным не хотелось рисковать. Эд всё время что-то рассказывал, пытался шутить, и даже раз устроил небольшое представление из палки и какой-то дырявой перчатки. Мы смеялись, хоть и в глубине оставался холодок тревоги. Было как-то не по себе.

К вечеру парни всё ещё не возвращались. Я уже начинала метаться — то подходила к границе лагеря, то возвращалась. Эд пытался меня успокоить, но беспокойство только нарастало. И когда солнце уже почти касалось горизонта, мы услышали шум шагов. Я сразу вскочила.

— Там же парни, да? — чуть занервничала я и Эд кивнул.

Из-за деревьев показался Костя, потом Нугзар — лицо его было напряженное, на щеке грязь. А следом шёл Даня, держась за плечо. Его рубашка была порвана, и кровь уже успела запечься на ткани.

— Что случилось?! — подбежала я, глядя то на Нугзара, то на Даню.

— Не сейчас, — ответил Нугзар. Его голос был каким-то чужим. Я замерла. — Всё нормально.
  
— Это не «нормально», у него кровь! — воскликнула я, указывая на Даню. Но тот только махнул рукой.

Парни прошли к костру, Костя что-то коротко сказал Эду и тот сразу пошёл за аптечкой. Я осталась стоять, не в силах пошевелиться.

Позже я всё-таки узнала, что случилось. Когда они осматривали хвостовую часть самолёта, сработала старая ловушка, которую кто-то поставил — может, выжившие до нас, а может, и не люди. И на шум выбежало чудовище. Оно прыгнуло из ниоткуда — сначала на Даню, потом на Нугзара, когтями зацепив ему бок. Укус был неглубокий, но оставил рваную рану. Зверь отступил так же внезапно, как и появился. Костя переглянулся с Нугзаром, они забрали кое-что нужное из самолёта и ушли как можно быстрее.  

Мы обрабатывали раны у костра. Я тихо сидела рядом с Нугзаром, прижимая бинт к его боку. Он стиснул зубы, не давая себе ни одного звука, но я видела, как дрожат его пальцы. Почему-то он не смотрел на меня. Ни разу.

— Эй… — тихо прошептала я, — Всё уже… Всё хорошо. Я здесь.

Он кивнул. Коротко. Сухо. Отстранённо. Я не знала, что и сказать. Что-то было не так.
  
Спустя час я встала, когда заметила, что Даня сидит один, уткнувшись в колени. Подошла к нему, присела рядом.
  
— Покажи плечо, — мягко сказала я.
  
Он фыркнул, но не сопротивлялся. Я осторожно отогнула ткань и взглянула на рану — она была небольшой, но выглядело болезненно. Даня вздрогнул.
  
— Болит, да? — спросила я.
  
— Жжёт, как будто в плечо раскалённую палку воткнули. Ещё и бошка трещит с тех пор, как нас укусили… Я не знаю, Наташ… Чувствую себя как… Ужасно.
  
Я положила ладонь ему на спину.

— Всё будет нормально. Мы выберемся и обязательно все вылечим.
  
Он улыбнулся блекло. — Нат, — Сказал он и я кивнула. — Слушай, я... Вспоминал тут. Прости, что я тогда... Полез, — Проговорил Даня. Я улыбнулась и сказала что-то типа «все отлично». Но тут я почувствовала чей-то взгляд. Обернулась. В паре метров стоял Нугзар. Его лицо было перекошено — не болью, не усталостью. Это была злость. Такая, что внутри стало холодно.

— Поговорим? — сказал он, но это было больше утверждение, чем вопрос. Я кивнула и встала с бревна. Мы отошли в сторону озера и по телу прошли мурашки от вчерашних воспоминаний. Мы медленно шли по берегу.

— Почему ты сидишь с ним? — сказал он, сжав кулаки. Я не сразу поняла, в чем дело.
  
— Что? Нугзар, ты о чём?
  
— Я вижу, как ты к нему прижалась. Как гладишь его. У него, блин, просто плечо поцарапано, а ты уже лезешь утешать. — Нугзар не смотрел на меня. Может, не хотел. Или, может, не мог.
  
— Ты с ума сошёл? — я подошла чуть ближе. — Его укусили, я просто…
  
— Просто что? Не можешь без мужского внимания? Я ранен — пошла к другому?
  
— Что ты несёшь?! — я повысила голос. — Я просто хотела помочь ему!
  
— Конечно. Помочь. А потом, может, у него ещё что-нибудь заболит и ты его поцелуешь для утешения? — проговорил Нугзар и я на минуту замолчала. Не знала, что сказать. Я не узнавала в нём моего Нугзара. Он был каким-то... Чужим.

Слова прозвучали как удар. Прямо в грудь. Я почувствовала, как во мне закипает ярость. Он сжал руки в кулаки и мне на секунду стало страшно. Но я продолжила, спустя пару минут, когда собралась.
  
— Знаешь, пошёл ты, Нугзар. Я за тебя волновалась! Каждый час выходила к берегу в надежде, что застану вас! Я бинтовала твой бок, заботилась, переживала! А ты… Ты ревнуешь, как последний идиот! Даже не спросил, что происходит! — выпалила я.
 
— Потому что я и без твоих объяснений вижу, что происходит! — рявкнул он. — Ты с ним. Вот что.

— Я с ним!? — я сжала кулаки. — Из-за того, что села рядом с другом?! Ты с ума сошёл!
  
Он подошёл ближе, но я не отступила. Между нами искрила злость, такая густая, что можно было руками тронуть.

— Знаешь, — тихо сказал он, сквозь зубы. — Он не раз к тебе лез. Ты прекрасно знаешь, в каких мы отношениях и могла бы не сюсюкаться с ним там! — проговорил он. — Раз тебе с Даней так хорошо — и иди к нему.

— Нугзар, да что за бред ты несёшь?! — прокричала я и дала ему звонкую пощёчину.

Мы стояли, дышали тяжело, смотрели друг на друга как враги. Ничего не осталось от тепла, от раннего утра, от заботы. Только холод. И ненависть. А внутри — ужас. Я не понимала, что с ним. Что-то словно разрывало его изнутри. Что-то тёмное. Он был не такой. Но я не знала почему.

Он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. А я осталась стоять. С тяжестью на груди. С болью, похожей на укус того же монстра. Только этот укус — не по коже. А по сердцу.