Сердце помнит

«Прости мне, милая, прости
Все обещания спасти
Долою дрожь холодных рук
Сладкую ложь манящих губ»

Я захлопнула блокнот, как будто он весил тонну и откинула, будто он был до жути грязным. Сглотнула, пересев поудобнее и посмотрела на Нугзара. В тот же момент он повернул голову на меня, увидев в моих руках блокнот.

— Ты почему... Мне раньше не сказал? — прошептала я.
  
Он сразу понял, что я все прочитала. В его взгляде не было удивления — только усталость и что-то, похожее на вину. Он медленно подошёл, остановился в двух шагах. Я всё ещё держала джинсовку, сжимая ткань так крепко, что пальцы побелели.
  
— Ты бы испугалась, — тихо ответил он. С виной. — А я... Я надеялся, что пройдёт.
  
— Пройдёт?! — голос сорвался, дрогнул. Все ребята обернулись на нас, не понимая, что происходит. — Нугзар, у тебя внутри яд!! Что-то, что может... Превратить тебя в одно из этих монстров! Ты называешь это «пройдёт»?!
  
Он закрыл глаза на секунду, будто каждое моё слово било по нему физически.
  
— Я не хотел пугать тебя. Я просто... Думал, если притвориться, что всё под контролем, то оно и будет.
  
— Но оно не под контролем. —Я поднялась, глядя прямо в него. — Кто это написал? Откуда эта информация? Ты сам говорил, что тебе плохо. Это не просто «болезнь», Нугзар. Это не ревность. Это ты... — я замолчала и сглотнула, будто не хотя говориьь. Но потом продолжила. — Умираешь.
  
— Ребят, что происходит? — вмешался Эд, но мы оба его проигнорировали.
 
Нугзар опустил взгляд. Молчание зависло между нами, напряжённое, тяжёлое.
  
— Ты знал. Все это время ты знал, что с тобой происходит и молчал! — проговорила я, отшатнувшись назад. Но потом собралась и заговорила: — Нугзар, чего еще я не знаю?! Сколько еще мы будем бегать друг от друга и прятаться?! — я всхлипнула, укусив себя за губу.
  
Нугзар смотрел на меня так, будто пытался удержать что-то внутри — слова, боль, страх. Его губы дрогнули, но он не говорил. Только стоял, будто перед приговором. Я не выдержала и шагнула ближе, снова показав ему блокнот.
  
— Ты давно знал?
  
— Я нашёл его в одном из зданий, когда мы ушли с парнями. Кто-то наблюдает за нами. Я узнал себя по симптомам из этой книги. И я начал записывать дальше — чтобы хотя бы... Понимать, что со мной. Но не хотел, чтобы ты...
  
— Чтобы я знала, что с тобой? — перебила я. — Или чтобы не пыталась остановить? Не искала выход?
  
— Потому что его нет, Наташ! — взорвался он. — Никакого выхода нет! Всё, что я прочитал, всё, что увидел… Всё ведёт только к одному. И знаешь, я сперва думал: ладно, справлюсь. Заживёт. Стану прежним. Но потом пришёл этот голос. И его не вырубить. Как и не найти выход.
  
Он замолчал. В его глазах застыло то, чего я не видела раньше. Паника. Усталость. И принятие.
  
— Я не хотел терять тебя, — сказал он уже тише. — Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня так… Как сейчас.
  
— А как мне смотреть, если ты умираешь, а я даже не знаю, как тебя спасти?! — сорвалось с меня. Я уже не сдерживалась. Слёзы сами пошли из глаз. — Мы провели эту ночь, думая, что у нас ещё есть время, — начала я. — Ещё вчера ты со мной мечтал о том, как мы выберемся, говорил, сколько времени мы проведем вместе после и просто знал, что оно кончается! — прокричала я. — Ты знал и ничего мне не сказал!
  
— Ребята, что происходит? О чем вы?! — вмешалась Тоня и я повернулась к ней.
  
— У него в крови яд и из-за него он превращается в таких же... — я замолчала. — И ты прекрасно знал это, — повторилв я вновь, повернувшись к Нугзару.

— А что ты хочешь от меня?! — резко выпалил он. — Чтобы я встал посреди ночи и разбудил тебя со словами: «Привет, я превращаюсь в чудовище»?! Или чтобы ты каждую минуту смотрела на меня, как сейчас — как на умирающего?!

— Я хочу правду! — закричала я, шагнув к нему. — А не это дурацкое молчание и жалость к себе! Ты бы даже не сказал мне ничего, если бы я сама не нашла блокнот, да?!

— Потому что ты не должна была его трогать! — выкрикнул он в ответ. — Это был мой выбор не говорить, мой ад, мой грёбаный путь! Не твой! Ты не знаешь, что значит просыпаться каждый день и не быть уверенным, кто ты — человек или тварь!
  
— Так дай мне хотя бы попробовать тебя спасти! — я толкнула его в грудь. — А не смотреть, как ты превращаешься в это, шаг за шагом, и при этом ещё пытаешься оттолкнуть всех, кто рядом!

Он резко схватил меня за запястье, сжал — не сильно, но так, что я замерла.
  
— Я не пытаюсь никого оттолкнуть, Наташа. Но если вы все не оставите меня, я могу на вас ки...
  
— Что? Кинешься? — прошептала я. Скорее, укоризненно. Но неосознанно задрожала. Он заметил. Разжал пальцы, отшатнулся, будто обжёгся. Лицо исказилось. Ненависть — к себе, ко мне, к ситуации.
  
— Ты что, боишься меня?... — его голос дрожал.

Я молчала.
  
— Я боюсь ЗА тебя! — проговорила я быстро и отвела взгляд в сторону, жалко всхлипнув. — На что ты рассчитывал? Какой у тебя был план? — прошептала я, не в силах сдержать слезы и посмотрела на Нугзара снова.
  
Нугзар замолчал, сунул руки в карманы и пытаясь не смотреть на меня, ответил:
— Хотел посадить вас на самолёт, а сам уйти. Отвлечь вас чем-то и вы бы не заметили. — сказал он нехотя.
 
— Что?! — сорвалось у меня. — Ты что, с ума сошёл?!

Потом Нугзар снова сорвался.

— Да как вы не понимаете все!! Ты думаешь, это игрушки или что?! Ты не прочитала последние строчки про антидот? Я опасен! Я для тебя опасен, твою мать! — прокричал он и все замолчали. Было слышно только тяжёлое дыхание и птицы, где-то вдалеке.
 
— У меня уже нет шанса. А у вас — есть. — голос Нугзара дрогнул, но он не пытался скрыть этого. Он смотрел куда-то поверх моих плеч, будто не мог больше видеть лиц — ни моё, ни остальных. — Поэтому вы должны вылететь. Пока можете.

Я шагнула вперёд.
— Не смей снова, — голос сорвался, но я говорила дальше. — Не смей решать за нас. Ты не главный. Не капитан. Даже не герой. Ты просто... Такой же человек, как и мы все. И я не дам тебе сдохнуть тут одному, как будто ты никому не нужен. Потому что ты МНЕ нужен, понял?

Он покачал головой, медленно, как человек, который устал спорить.
— Ната, я не знаю, сколько у меня времени. А если в небе меня «переклинит»? Если я обращусь? Если я вообще на кого-то...

— Ты останешься рядом. Мы тебя не бросим. — я обернулась к остальным. — Так ведь?
  
Тоня сразу кивнула. Эд ничего не сказал, но было видно по его лицу — он с нами. Даже Костя, стоявший у хвоста самолёта, сжал челюсть и чуть кивнул.

— Но... — Нугзар всё ещё пытался возразить.

— Никаких «но». — я подошла почти вплотную, смотрела прямо на него. — Или мы улетаем все, или никто не улетает.

Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. И я не знала, что он сейчас решает: сдаться — или убежать.

— Ладно, — выдохнул он наконец.

— Самолёт почти готов. Надо узнать об антидоте, может, есть еще что-то и... — начал Костя, но продолжить не успел.

Где-то сверху, ближе к середине потолка, прошлись громкие звуки, как будто что-то тяжёлое опускали. Нугзар взял меня за локоть, аккуратно притянув к себе и я прижалась к его груди спиной, смотря наверх. От этого жеста на душе стало тепло.

Спустя минуту с потолка спустился лифт. Он остановился на втором этаже и от туда вышел парень средних лет. В белом халате, брюнет. Штаны у него были фиолетового оттенка, а на лбу очки. Он остановился на втором этаже, перед перилами и мы замерли, смотря на него снизу.
  
Никто не успел ничего сказать, как он начал раньше нас всех.
— Как же я ждал момента, когда мы с вами познакомимся поближе.