ГЛАВА ДЕВЯТАЯ - УДАР
Обычно это был самый тяжёлый день недели, но в нём всё же была своя странная лёгкость — возможно, от того, что он почти завершал учебную круговерть.
Сири брела домой одна. Уже две недели Кассандра, сдержав своё слово, больше не возила её ни утром, ни вечером. Теперь путь домой приходилось преодолевать пешком — медленно, устало, с опущенными плечами. Солнце клонилось к закату, и в сером ноябрьском небе не было и намёка на снег, только морось и слякоть.
Она только вышла со школьного двора, а чувствовала себя так, будто за плечами у неё не портфель, а целый мешок с камнями. Последним уроком была физкультура — сплошной бег. Сири почти не справлялась, но на этом день не закончился: дальше — вокал. Опоздала. Осталась дольше всех. Обычно пение её оживляло, как будто внутри загоралась маленькая лампочка. Но не сегодня. Она пела без души, с натянутой улыбкой, и мечтала только об одном — уйти.
Уже почти у двери она вспомнила: рюкзак. Где он? В классе? На вокале? Пришлось искать. Нашёлся быстро, но каждый шаг казался вечностью.
Но стоило ей сделать пару шагов по школьной дорожке, как пришло новое осознание: она всё ещё в сменке. Переобуваться пришлось снова. А сменка — будто испарилась. Её не было нигде. Сири искала её дольше, чем рюкзак. Слёзы невыразимого раздражения жгли под веками, но сил ни на слёзы, ни на злость не было. Только пустота.
Наконец она вышла. Холодная слякоть шуршала под ногами. Люди вокруг были редки, как фонари на дальнем шоссе, и такими же тусклыми. Всё вокруг дышало сыростью и усталостью, как и она сама.
Чтобы не провалиться в уныние, Сири начала придумывать в голове новый сценарий — любимое занятие, которое отвлекало от всего. Так незаметно она дошла до поворота. Прямо — обычная дорога. Направо — короткий путь, на десять минут быстрее, но почти в темноте.
Она остановилась. Немного подумала. И свернула.
Ей и правда не хотелось домой. В любом случае там уже будут ругать. А сил ругаться не было. Здесь хотя бы темно и тихо. Этот переулок она уже однажды проходила — любопытства ради. Тогда никого не встретила. Сейчас же казалось, что шаг этот — не страшный, а почти спасительный.
Она шла, глядя себе под ноги. Было так тихо, что слышно было, как капает вода с труб. И вдруг...
— Эй, красотка! Подожди!
Сири вздрогнула. Голос. За спиной.
Она обернулась.
К ней приближался мужчина — высокий, неряшливый, с капюшоном, из-под которого торчали слипшиеся волосы. Куртка болталась расстёгнутой. Лицо было блеклым, с мутным, тяжёлым взглядом.
— Ты чего тут одна? Не боишься?
Он уже стоял почти рядом.
Сири застыла. Слова застряли в горле.
— Слушай, — протянул он, — пойдём ко мне в машину, покатаемся? У меня там конфеты есть. Ты ведь любишь сладкое, да?
Тишина.
Он приблизился, наклонился и потянулся к её щеке.
В этот момент внутри неё что-то щёлкнуло.
Беги!
Сири резко сорвалась с места, будто стрела, пущенная из лука. Переулок мелькал перед глазами, асфальт под ногами исчезал. Она неслась вперёд, не разбирая дороги. Позади зазвучали шаги и крик:
— Ах ты, сука! Сюда иди!
Сири была быстрой — по сравнению с собой прежней. Но не с ним. Она — маленькая, слабая, уставшая. Он — взрослый, пусть и пьяный. И он нагонял.
Нога споткнулась. Мир перевернулся.
Удар. Асфальт.
Колени ободраны. Боль. Слёзы. Паника.
Он уже здесь.
Смотрит сверху. Улыбается.
— Ну всё. Побегала и хватит.
Он присел.
Сири в ужасе отшатнулась.
— Не надо... — еле слышно выдохнула она.
— Не бойся, малышка, — пролепетал он, наклоняясь. — Сейчас мы повеселимся.
Рука — холодная, грубая — вцепилась в её плечо. Зловоние спирта, табака и чего-то животного ударило в нос. Сири попыталась вырваться, пнула его слабо, без толку. Сил не было. Только страх. Только отчаяние.
И вдруг — голос.
— Ты чего творишь, козлина?! Немедленно отпусти девочку, я всё снимаю! Полицию вызову, слышишь?!
Бабушка. С телефоном в руках, экран светится, палец — на кнопке вызова.
Мужчина замер. Помолчал. Вскочил.
И — исчез в темноте.
Бабушка поспешила к Сири, наклонилась.
— Милая, ты как? Он ничего не успел сделать? Пошли, я тебя провожу домой. Не бойся. Всё будет хорошо.
Сири не могла ответить. Только кивнула. И слабо сжала протянутую руку.
— ...Хорошо, — еле слышно прошептала Сири. Её голос дрожал, будто был сделан из стекла, которое только что треснуло. Она смотрела в землю, вцепившись в бабушкину руку, словно боялась, что та тоже исчезнет, как всё хорошее в её жизни.
— Доченька моя... тише, ты теперь в безопасности. Всё уже хорошо, моя хорошая... — бабушка обняла её, крепко, но бережно. Словно обнимала цветок, пострадавший от града. Словно хотела вернуть ей целостность, просто держась рядом.
Пальцы старой женщины скользили по волосам девочки — медленно, с нежностью, как будто пытались вычистить всю боль, что застряла там, между прядей. Сири немного дрожала, но уже не от страха — от облегчения. Хоть и слабого. Хоть и временного.
Они пошли домой. Шли медленно — не потому что дорога была длинной, а потому что Сири не могла идти быстро. Её ноги были тяжёлыми, словно цепи тянули их к земле.
Бабушка задавала вопросы — простые, тёплые. Не чтобы копаться в чужой боли, а чтобы прогнать тьму. Рассказывала что-то из своей юности: как носила воду из колодца в коромысле, как однажды спасла соседского пса, как любила сидеть у печки и слушать, как капает дождь по жестяной крыше... Сири молча кивала. Говорить было тяжело. Слов в ней не осталось — только пепел.
И вот, они подошли к дому. Старый дом, где краска облезла у крыльца, и воздух будто сгущался от холода ещё до того, как откроется дверь.
Сири постучала.
Спустя секунду дверь распахнулась — резко, как удар. На пороге стояла Кассандра. Её лицо было перекошено от злости, брови сдвинуты, губы сжаты в нитку. Глаза — как сталь, холодные и безжалостные.
— Здравствуйте... — осторожно начала бабушка. — Я нашла вашу девочку, не сердитесь на неё, пожалуйста. Я проходила мимо... а там мужчина... он схва—
— Спасибо, — оборвала Кассандра, резко и злобно. Она даже не дала договорить. — Мы сами разберёмся.
Она схватила Сири за запястье с такой силой, что девочка вздрогнула, и потащила её в дом.
Дверь захлопнулась. Бабушка осталась снаружи.
Что было с ней потом — Сири не знала. Она никогда не узнает.
А внутри дома уже царила тьма.
Кассандра не дала ей ни секунды.
— Чего замерла?! Ботинки быстро сняла и ЗА МНОЙ! — заорала она.
И прежде чем Сири послушалась — удар. Громкая, звонкая пощёчина.
Сири отлетела к стене, охнула. Всё тело сжалось от боли и страха.
Она поспешно сняла ботинки, пальцы дрожали.
Шла за приёмной матерью, стараясь не споткнуться от страха.
В гостиной Кассандра обернулась.
— Где шлялась?! — голос хлестал, как кнут. — Ты хоть видела, КАК ты выглядишь?!
Сири стояла молча. Как будто всё внутри у неё вымерло.
— Растрёпанная, грязная, вся в крови! В рваных колготках! И С КАКОЙ-ТО БАБКОЙ! —
Слово за словом, пауза за паузой, будто каждое — удар в живот.
— Ты привела какую-то старую СВИНЬЮ к нашему дому?!
Сири вздрогнула. Губы побелели. Сердце колотилось, но лицо оставалось непроницаемым.
Это было её единственное оружие: пустой взгляд.
— ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО МОГЛИ ПОДУМАТЬ СОСЕДИ?! — закричала Кассандра, её голос срывался на истерику.
Она шагнула вперёд и схватила Сири за воротник.
— Молчишь?! Ах, значит, ВОЗОМНИЛА СЕБЯ КЕМ-ТО, ДРЯНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!
Сири приоткрыла рот — хотела что-то сказать, объяснить, оправдаться.
Но... было уже поздно. Удар.
Кассандра бросила её на пол, и Сири ударилась спиной о край шкафа.
— Так тебе и надо, шавка несчастная! —
И тут уже слёзы. Без звука, просто капли, одна за другой.
Но что-то внутри Сири оборвалось. Она подняла глаза, в них было не протест, нет — только отчаяние.
— Там... мужчина... он за мной... машина... он схватил меня... —
Слова срывались, ломались.
— ХВАТИТ МЯМЛИТЬ! — крикнула Кассандра. — Ты ВСЕГДА всё выдумываешь!
Она вцепилась в её волосы и дёрнула резко, безжалостно.
— Как из подвала вылезла! Шляешься! ПОЗОРИШЬ нас!
Она отшвырнула Сири к стене. Взгляд — острый, как нож.
— Кто ты, а? Грязное, дикое "оно"! Я пыталась дать тебе ШАНС! А ты... —
Она сжала кулаки. Словно держалась из последних сил, чтобы не ударить снова.
— Неблагодарная. Жалкое животное. Даже не животное. —
Тихо, но страшно.
Сири сидела на полу. Коленки к груди. Она тряслась. Слёзы текли сами по себе.
Смотреть на Кассандру было страшно. Но и отвести взгляд она не успела.
Кассандра подошла и пнула её.
Сири съёжилась. Боль пронзила бок.
— Молчишь? Конечно. Слов нету. Я жалею, что вообще когда-то тебя увидела.
Сиди тут и думай, КТО ты. Потому что я — тебя не вижу.
Я тебя ненавижу.
Сири больше ничего не слышала. Только гудение в ушах.
Мир стал мутным, как под водой.
Время прошло. Минуты? Часы? Сири не знала.
Она подняла голову. Кассандра наклонилась к ней, схватила за лицо:
— Ты будешь делать, ЧТО я скажу. И жить, КАК я скажу. Иначе ты вылетишь отсюда НАВСЕГДА. Поняла?
Сири не ответила. Слёз не было. Лицо — пустое, как бумага без слов.
Кассандра посмотрела на неё ещё пару секунд...
И ещё один удар ногой — по голени.
И вышла.