Симбиотик| игра в кальмара

Казалось, ночь приготовила для Мирэ нечто большее. Она почти добралась до своих покоев, ноги волочились от усталости, голова была затуманена от переизбытка таблеток и недосыпа, когда она увидела одинокую тележку, катимую по изолированному коридору. Её толкал нервный мужчина в красном комбинезоне.
Круговой стражник.

Проходя мимо нее, он нервно наклонил голову в знак приветствия, стараясь двигаться достаточно быстро, чтобы сделать вид, будто он ее вообще не заметил.

К несчастью, Мирэ его увидела.

Её взгляд метнулся к грузу на тележке. Чёрный ящик был расписан нелепым розовым бантом, словно шутка, которую мог разыграть сам дьявол. Подарочная коробка, в которой поместилось бы тело, катящееся по недрам кошмара.

Она нахмурилась. Что-то было не так. Коробка оказалась гробом, а гробы должны были сжечь, но крематорий находился в другом конце комплекса. Этому человеку здесь делать нечего.

-Ты там. Остановись.

Охранник замер на полушаге, его спина напряглась, прежде чем он повернулся к ней.

Мирэ склонила голову набок.

-Что у тебя там?

Руки мужчины сжали ручку тележки, глаза забегали, как у загнанной в угол крысы, но он не произнес ни слова.

Мирэ не стала дожидаться ответа. Она подошла ближе и остановилась прямо у гроба. Розовый бант словно поддразнивал её своей радостью. Она протянула руку и провела пальцами по стенке, но замерла, почувствовав под кончиками пальцев едва заметный след чего-то нарисованного. Она присмотрелась, прищурившись.

Крест. Тусклый, грубый, засохший от крови. Почти невидимый невооружённому глазу, но Мирей обучали монстры. Она знала, что это значит, и её губы сжались в тонкую линию.

Маркером служил кровавый крест.

Этот ещё дышит. Этот имеет ценность.

-Ты ведь не в крематорий направляешься? - Спросила она.

Охранник тяжело сглотнул.

-Тебе нельзя находиться на этой стороне объекта с этим. Так скажи мне, куда именно ты везёшь ещё не совсем мёртвого?

И все же тишина.

В месте, и без того пропитанном жестокостью, некоторые нашли способ вонзить нож глубже, наживаясь на умирающих. Каждый год, без исключения, под санкционированными ужасами Игр разрасталась новая гниль. Чёрный рынок плоти и отчаяния.

Они не всегда были разборчивы. Они не могли себе этого позволить.

В конце концов, любой, кто оказался в этом аду, не был вершиной здоровья или надежды; он был отверженным миром, уже осквернённым, но необходимость обострила жадность, превратив её в нечто более творческое. В конце концов, прерывистое сердцебиение всё ещё оставалось сердцебиением, а труп всё ещё можно было разобрать на части.

Глаза Мирэ потемнели, и воспоминания нахлынули, словно желчь. Она чуть не стала одной из них.

Она была совсем ребёнком, когда забрела слишком далеко вниз, заблудившись в одинаковых коридорах, пронизывающих всё здание. В комнате наблюдения она почувствовала себя беспокойно, ей наскучили мужские перешёптывания и гудение мониторов. Она хотела проверить, есть ли в таком месте что-то, что оправдывает приводить туда ребёнка.

Вместо этого она обнаружила стервятников. Падальщиков, которые вытаскивали из ямы тёплые тела и собирали их. Они чуть не забрали и её.

Любопытство всегда было ее самой глупой чертой, и в тот день оно чуть не убило ее.

Она всё ещё помнила, как они её уговаривали, ведя по коридору, где слабо пахло антисептиком. Она была достаточно взрослой, чтобы знать, что нельзя брать конфеты у незнакомцев, но недостаточно взрослой, чтобы устоять перед обещанием показать ей что-то «вкусное».

Вкусняшкой оказалась комнатой, пропахшей медью и ударом по затылку. Она проснулась привязанной к столу, прямо над ней текла вода из ржавой трубы. Один из них уже склонился над ней со скальпелем в руке, кончик которого мягко прижимался к её груди, словно сожалея об этом.

Эта комната все еще снилась ей в самых страшных кошмарах, хотя она и меркла по сравнению с другими ужасами, с которыми ей пришлось столкнуться.

Иногда ей хотелось, чтобы ее отец не врывался в дверь.

Всё закончилось ещё до того, как они успели сделать первый надрез. Он превратил их в месиво. Кости разлетелись, как стекло, зубы рассыпались по полу, словно семена. Он не дал им милосердия смерти. Он не дал ей милосердия забвения, и ей пришлось смотреть, как он их вздергивал и практически разделывал на филе.

Урок возмездия, как он это назвал.

Она принадлежала ему. Никто другой не имел права её расчленять. Тогда она верила, что это означает, что он её любит. Теперь она в этом не была так уверена. Возможно, он просто разгневался из-за того, что кто-то осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало ему.

Она оглянулась на стражника и вздохнула.

-Открой.

Мужчина покачал головой.

-Пожалуйста, мне сказали...
-Ты меня не понял?

Его руки дрожали, когда он потянулся к крышке.

Внутри неподвижно лежала женщина. Едва дыша, но всё же дышала . Глаза слабо трепетали под закрытыми веками.

Мирэй смотрела на неё. Она больше не чувствовала ужаса, только изнеможение. Когда она вытащила пистолет и выстрелила ей в грудь, та даже не моргнула. Это было милосердие. Дыхание женщины уже было хриплым, а позвоночник неестественно согнут. Она бы не выдержала ещё час, если не больше. Теперь ждать больше не пришлось.

Охранник за тележкой тихо пробормотал что-то, слишком невнятное, чтобы разобрать, но в его голосе кипела злоба. Прежде чем она успела что-то понять, он рванулся к ней, широко размахивая рукой.

Она инстинктивно вздрогнула, прикрыв лицо рукой. Боль пронзила предплечье, когда что-то острое вонзилось в кожу. Она отшатнулась назад, кровь уже сочилась по её форме.

Мужчина снова бросился на неё, сжимая в руке маленький перочинный нож. Он был крепкого телосложения, и когда он ударил её плечом о стену коридора, её череп с силой проломился. Голова её откинулась назад, и перед глазами вспыхнули звёзды.

-Ты психовавшая сука.- Выплюнул он. -Вечно суёшь свой нос не в своё дело. Ты и так всё усложняешь, не оставляя ничего в хорошем состоянии.

Он набросился на неё прежде, чем она успела встать на ноги, и всем своим весом прижал её к стене. Его рука сжала её раненую руку, жестоко сжав, а когда он ткнул пальцами в рану от ножа, Мирэй сдержала крик. Её колени подогнулись, и она чуть не выронила пистолет.

- Вот именно. Посмотрим, какая ты теперь крутая Держу пари, ты кричишь так же, как и остальные.

Мирэ зарычала и со всей силы ударила его коленом в пах. Он хрипло вскрикнул и отшатнулся назад, опустив руки. Она не стала терять времени и, взмахнув рукояткой пистолета, ударила его в челюсть, отчего он пошатнулся.

- Ты могла бы просто проигнорировать меня.- Прохрипел он. - Просто отвернуться, как и все остальные. Но нет. Тебе всегда нужно изображать из себя правильную. Ты портишь всё удовольствие. Ты портишь продукт.

Он взглянул на мертвую женщину в гробу, затем на Мирэ.

-Мы собирались повеселиться, прежде чем её забрать. Чёрт, теперь тебе, возможно, придётся занять её место. Ты сможешь вернуть то, во что мы ввязались.

Вот тогда она и выстрелила ему в плечо. Так сказать, подвела итоги. Урок возмездия.

-Тебе действительно следовало держать рот закрытым, - Холодно сказала она.

Его руки заскребли по полу, он пытался снова дотянуться до ножа, но Мирэй отбросил его далеко за пределы досягаемости.

-Ты...

Её пистолет снова выстрелил. Всё ещё не смертельно, но на этот раз она попала ему в бедро, и он камнем упал, сжимая рану, а кровь хлынула между пальцами. События этого дня исчерпали последние запасы её терпения, и теперь её терпение было на пределе. Это сделало её неоправданно жестокой. Это сделало её мстительной.

Она склонила голову в сторону открытого гроба.

-Может быть, мне положить тебя в ящик и отправить в огонь вместе с ней?

Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках, оставив его волочиться за собой на локтях, оставляя за собой лужу крови, похожую на след от слизняка.

-----

Как только Мирэ завернула за угол, ее наушник затрещал, послышался треск помех, а затем отрывистый голос ее брата.

-Тебе не следовало этого делать.

Она не остановилась. Кровь, пропитывавшая разорванную ткань рукава, начала высыхать, потрескивая при каждом движении руки. Пальцы были липкими, покрытыми кровью мужчины и её собственной. Идеальное, гротескное рукопожатие.

Её ответ был язвительным.

-А тебе какое дело?
-Ты ранена. Тебе нужно подняться, чтобы я мог тебя подлечить... снова.

Его раздражение царапало, как наждачная бумага, и Мирэ поморщилась.

- Ты же знаешь, когда они это делают.- Обвинила она. - Ты же видишь это из своей маленькой комнаты. Ты же точно знаешь, куда они везут своих жертв. Почему ты мне никогда не рассказываешь?
-А зачем тебе это знать?
-Чтобы я могла...
-Убить их? - В его голосе слышалось раздражение. - Они как Гидра, Мирэй. Убьёшь одного, и на его место придут десяток. Тебе это никогда не остановить. Зачем марать руки бесполезными усилиями? Оставь их в покое. Главное, чтобы они не создавали тебе проблем.

От смирения в его голосе у неё сжался желудок, хотя она не знала, был ли это гнев, чувство вины или что-то более тёмное. Она промолчала. Не сказала ему правду, которую не могла позволить себе произнести вслух.

Что это были единственные убийства, которые ей нравились. Что ей нравился ужас в их глазах, как они царапались и кричали. Когда она казнила того, кто этого заслуживал, в ней что-то наступало. Что-то успокаивало.

Она убеждала себя, что это справедливость, но на самом деле, вероятно, ей просто нравилось причинять им боль.

Может, она всё-таки была монстром. Но если бы она сказала это Минхёку и позволила ему увидеть эту часть себя, он бы ушёл. Он бы ушёл, как и должен был. Как ушёл бы любой другой. Ему не нужно было оставаться с ней в этом гниющем аду. У него были возможности. У него был дом. У него были люди, которые любили бы его, потому что он им это позволял. Потому что он этого заслуживал.

- Наверное, тебе стоит еще раз сходить проведать свою подругу, - заметил Минхёк после нескольких долгих мгновений.

Спина Мирэ напряглась.

-Что случилось? С Ын-Ген всё в порядке?
-Им дали мало еды. Ты же знаешь, как это бывает.

Она на мгновение прикрыла глаза. Это был ещё один жестокий аспект извращённого эксперимента. Как будто официальные игры были недостаточно жестоки, иногда по ночам выключали свет и позволяли царить хаосу. Пусть животные разорвут беззащитных во сне.

Они призвали игроков добивать друг друга, чтобы увеличить свои шансы на выигрыш призовых денег.

-Насколько я вижу, она выглядит хорошо. - Минхёк поспешно успокоил ее. - Никакой крови, ничего такого, но ты всё равно должна проверить. Подумал, тебе будет интересно узнать.
- Хорошо.

Он помедлил, а затем добавил с ноткой сухого юмора.

-Ты бы мне голову оторвала, если бы я тебе не сказал.
- Да, я бы так и сделала. Спасибо.

Последовала ещё одна пауза, прежде чем он снова заговорил.

-Парень, которого ты оставила... он мёртв?
-Нет, - пожала плечами Мирэй. - А ты бы хотел, чтобы он был мертв? Я, наверное, могла бы вернуться и...- Она замолчала, ее тон был небрежным, как будто она предлагала забрать продукты по дороге домой.

Минхёк почти вздрогнул. В её голосе не было ни гнева, ни удовлетворения. Только смиренная отстранённость.

Он фыркнул в микрофон.

-Нет, в этом нет необходимости.

-----

Когда Мирэй вошла в спальню, её первым ударил ужас- металлический привкус крови, пота, желчи и страха, сгустившийся в единый удушающий вздох, застрявший у неё в горле. Светильники над головой мерцали, заливая комнату стерильным бело-голубым сиянием, от которого каждая тень казалась ползающей. Это была бойня в самом отвратительном, самом жалком смысле этого слова.

Тела были разбросаны по полу, словно брошенные куклы. Некоторые свернулись в позе эмбриона, с широко открытыми от вечного ужаса глазами; другие лежали распростертые, сломленные и безжизненные, кровь сочилась из проломленных черепов и продавленных грудей.

Они использовали всё, что угодно - кулаки, обувь, зазубренные куски металла, оторванные от двухъярусных кроватей. Прежде чем Мирэй успела найти свою лучшую подругу, её взгляд устремился вверх. На самой высокой койке, словно скрюченный призрак, почти касаясь головой потолка, сидел её дед. Он сидел на корточках, словно бдительная горгулья, уперев локти в колени и сложив руки на груди, и оглядывал происходящее внизу с отстранённостью учёного или, возможно, художника, восхищающегося своим последним шедевром.

Её пульс участился. Каждая мышца её тела жаждала бежать к нему, спросить, не сошёл ли он с ума, но она не двигалась с места. Даже сейчас внешний вид был важнее всего, и она не могла создать впечатление, будто игры её как-то связаны.

Поэтому она медленно двинулась вперёд, с холодной отстранённостью обходя трупы. Она остановилась под высокой металлической рамой и подняла взгляд, пытаясь казаться просто любопытной зрительницей, осматривающей койки.

Дедушка не посмотрел на неё сверху вниз, но склонил голову и едва заметно покачал головой, выражая неодобрение. Это всё ей сказало.

Он знал, что это она. И он говорил ей- Не сейчас

В наушнике затрещал звук, и Минхёк пробормотал что-то сквозь помехи, словно призрак.

-Не пытайтесь его отговорить.
-Ты с ума сошёл? - Прошипела Мирэ. - В его возрасте падение оттуда может его убить.
-Это всё часть его трюка. Ты же знаешь, какой он. Он не любит, когда его планы сбивают с пути. Оставьте его в покое.
-Но..

Минхёк перебил её.

-Он сказал, что ты будешь волноваться. И ещё он просил тебя этого не делать.

Её руки сжались в кулаки.

-О, так он теперь тебе доверяет, да? Должно быть, забавно быть в курсе всего, пока я, как всегда, в неведении.

Наступила пауза. Между ними повисла напряженная тишина.

-Это ты никогда не хочешь знать,- Защищаясь, ответил Минхёк. -Не вымещай на мне злость.

Мирэ открыла рот, чтобы возразить, возразить, высказать что-то резкое, но слова замерли на языке, и вырвался лишь усталый вздох. Она ещё раз взглянула на деда, который всё ещё сидел, словно паук над роем мух, затем повернулась и ушла.

-Прости, - Проворчала она.
-Тебе не нужно извиняться. У тебя был тяжёлый день.
-Ты смотрел, да?
-Я стараюсь этого не делать, - протянул Минхёк.- Не думаю, что я смогу это переварить так же, как ты.

Она не ответила. У неё не было сил возразить, что она этого не переносит. Она просто проглотила всё и ждала, пока это разъест её изнутри.

Она продолжала патрулировать комнату, издалека следя за Ын-Ген. Её подруга стояла с небольшой группой игроков, включая 456. Двое охранников, проводивших рутинный досмотр на предмет оружия, загоняли их в угол. Вокруг них остальные осматривали тела погибших, каталогизируя всех, кого уничтожили их товарищи-пленники.

Мирэ подошла ближе, её взгляд осматривал каждый дюйм женщины. Ни крови, ни дрожащих рук. Темнеющий синяк на челюсти - да, но никаких явных ножевых ранений. Как только появится возможность, она оставит Ын-Ген записку с просьбой зайти в одну из туалетных кабинок позже ночью, где она подсунет ей обезболивающее. Это она могла сделать.

И вот, когда она уже собиралась уйти и наконец лечь спать, она увидела ещё одну знакомую фигуру. Он был в своей недавно обретённой квадратной маске и как раз обыскивал игрока 456. Она невольно подкралась ближе и услышала его голос.

-Игрок 456, здесь есть человек по имени Хван Ин-Хо?

Мирэ скорчила гримасу за маской.

Так вот кого детектив здесь искал. Судя по фамилии, это должен был быть родственник. Отец, брат или даже сын? Кто знает, но раз она обещала ему помочь, ей нужно было разобраться. Она раньше не слышала этого имени, но чем раньше этот человек найдёт ответы на свои вопросы, тем быстрее он исчезнет из её поля зрения, и она будет освобождена от ответственности за его жизнь.

-----

Минхёк наблюдал, как его сестра выходит из спальни игроков, через камеры видеонаблюдения, и почувствовал укол вины за то, как она напряжённо прижимала руку к боку. Это подтолкнуло его снять напряжение, подразнив её через их личный канал связи через её наушник.

-Ты выглядишь так, будто сейчас взорвёшься. Расслабь плечи, пока позвоночник не сломался.
-О? Я и не знала, что ты всё ещё за мной шпионишь.
-Я не шпионил. Это было просто обоснованное предположение, учитывая твою историю ужасной осанки.
-У тебя такая манера говорить, - Нахмурилась Мирэ. - И как твоя девушка тебя терпит?
- Я и сам иногда задаюсь этим вопросом. Она позвонила мне сегодня утром. Сказала, что ей приснилось, будто я изменяю ей с соседом по комнате для совещаний. Я ответил, что этот парень храпит, как бензопила, и пускает слюни на подушку. Очень романтично.
-Конференция, да? Ты сказал, что ты там был?
-Ага.
-И она поверила твоей истории о соседом по комнате.

Минхёк рассмеялся.

-Возможно. Но она сказала, что если я ей изменю, она подсыпет мне в шампунь зудящий порошок и заменит мои носки наждачной бумагой.
-Похоже, она надежная.
-Да, она такая. Она мне ещё и фото кофе за обедом прислала.
-...Захватывающе.

Минхёк усмехнулся.

-Нет-нет, щас будет лучше.
Она написала: «Единственная горячая вещь, которую я видела с тех пор, как ты ушёл».

Мирэ невольно фыркнула. Бессмысленная болтовня брата заставила её забыть о жгучей боли в руке.

-Похоже, тебя собираются заменить.
-Возможно. Она познакомила меня со своим новым растением, сказав: «Он тише тебя и не пытается решить все мои проблемы».
-Тебе следует делать заметки.
-Да, я учусь молчать и заниматься фотосинтезом.
-Ну, ты уже получил лампочку над головой, гений. Ты на полпути к цели.

Её брат усмехнулся, и Мирэ услышала в этом смехе облегчение, словно её ответная реакция на его попытки завязать разговор что-то успокоила. Поэтому она продолжила молчать, продолжая притворяться, что всё в порядке.

-Как твоя рука?

Мирэ пожала плечами, зная, что он, вероятно, её видит.

-Всё ещё привязана. Но болит ужасно.
-Тогда иди сюда и позволь мне его подлечить. Пока он не отвалился и мне не пришлось сказать дедушке, что ты истекла кровью, потому что была слишком горда, чтобы попросить помощи у старшего брата.
- Не так уж и глубоко. Я не собираюсь истекать кровью. А тебе лучше пойти спать. Твой энтузиазм таков, что тебя вот-вот выгонят.
-Если это поможет тебе добраться сюда и подлечить раны, то добро пожаловать, - Фыркнул Минхёк. - И мой оптимизм должен был уже проникнуть в тебя. Как плесень. Но, знаешь, такая милая плесень.

Мирэ изобразила рвотный звук.

-Ты из тех идиотов, которые используют грибы как метафору привязанности.

Затем она прислонилась спиной к стене изолированного коридора, в котором находилась, и сползла вниз, пока не села на пол. Она вытащила наушник из уха и аккуратно положила его на плитку рядом с собой. Груз привычной жизни спал с её плеч ровно настолько, что она ощутила боль в костях. Она не должна была так уставать. В прошлом году она прожила гораздо дольше без полноценного сна.

Она прижала руку к ране, глаза дрожали и закрывались. Ей нужно было вернуться в свою комнату. Ей нужен был перерыв, и её брат тоже его заслужил.

Он помогал ей не сойти с ума глупыми шутками и милыми развлечениями, но она знала, какое напряжение требовалось, чтобы улыбнуться, когда ты мог видеть, как твоя сестра разваливается на части, с тринадцати ракурсов на тринадцати разных экранах.

Она уже собиралась подняться, как выругалась и снова взяла наушник. Она забыла спросить о чём-то.

Когда она щелкнула снова, тут же раздался голос Минхёка.

-Уже скучаешь по мне?
-Заткнись. У меня есть вопрос.
-Стреляй, глазища насекомого.

Она закатила глаза, услышав это детское прозвище. Он так старался изо всех сил делать вид, что всё в порядке.

-Есть ли среди игроков Ин-Хо? Хван Ин-Хо? - Осторожно спросила она, повторив имя, которое Джун-Хо назвал Игроку 456.

Молчание на другом конце провода затянулось, что было совсем не похоже на Минхёка.

-Ну и что? - Спросила она. -Да? Его уже устранили?- Тошнота скрутила ей желудок. - Боже. Я была его душеприказчиком?

Джун-Хо, вероятно, уже считал её отвратительным существом, но если бы она убила его брата, она была уверена, что он сам её задушил бы. Она бы сделала то же самое с любым, кто подверг бы её брата опасности, поэтому не стала бы его винить. И всё же мысль о том, что он так сильно её не любит, причинила ей горькую боль, которую она не понимала. Какое ей дело до того, считает ли он её мерзкой?

Минхёк наконец усмехнулся.

-Ты что, совсем ни на что не обращаешь внимания, да?
-Не груби мне. Просто ответь на вопрос... пожалуйста.

Она немного помедлила, а затем её брат снова заговорил.

-Он не умер.
-Боже.
-Но... он ведь и не игрок.
-О? Тогда охранник?

Тон Минхёка изменился.

-Зачем тебе это знать?

Мирэ пожала плечами.

-Ты же всё видишь. Разве ты не должен знать?
-Я же тебе говорил. Мне неинтересно ходить за тобой по пятам во время твоих повседневных обязанностей. Просто скажи мне.

Она колебалась, осматривая коридор - мышечная память, накопившаяся за долгие годы наблюдения.

-Подожди, я сейчас приду и скажу тебе лично.

Она почти ощутила, как ее брат оживился.

-О, здорово...

Она резко оборвала его.

-Не волнуйся. И не доставай аптечку. Я сама справлюсь, да и комендантский час уже почти наступил.
-Как будто это тебя как-то касается. Ты свободна, идти куда хочешь.
-Да, но у меня есть дела.
-Что может быть важнее твоего благополучия? - Проворчал Минхек. - И почему ты вообще настаиваешь на том, чтобы остаться в этой коробке для хранения обуви? Ты могла бы просто переехать в семейный номер наверху, как нормальный человек.

Мирэй закатила глаза, отталкиваясь от пола. Каждая мышца в плече протестовала, но она проигнорировала это и похромала по коридору.

-Ага, и давать нашему дорогому отцу больше поводов звать меня каждый раз, когда ему скучно или нужна новая цель? Нет уж, спасибо. Чем дальше я от него, тем лучше.
- Справедливо. Я тоже не могу от него отдалиться, но и спать на этих ужасных картонных кроватях не могу. В любом случае, если понадобится, всегда можешь переночевать у меня. У меня есть диван. И нормальные одеяла. И закуски.
-Ты храпишь.
-Нет!
-Я это слышала. Как затихающий туманный горн.
-Вау. Грубо. А я тут, милостыню раненым предлагаю. Хочешь, я подготовлю аптечку на всякий случай?
-Минхёк, клянусь Богом, если ты хотя бы посмотришь на эту штуку, когда я войду, я развернусь и уйду обратно.
-Воистину, я страдаю.
-Ой, да ладно. Ты будешь сидеть в уютной комнате, есть чипсы и смотреть сериалы про убийства в реальном времени. А я буду истекать кровью.
-И чья это вина? - Невозмутимо ответил Минхёк.- Но, полагаю, у тебя есть к этому талант. Благодаря этому моя часть работы становится незаменимой. Я уже практически получил медицинскую лицензию.
-Зашьёшь ещё одну рану, и мы начнём звать тебя Доктор О, - Сухо сказала Мирэй. - Ребёнок мечты любого родителя. Врач и инженер.
-Я могу быть сделан из золота, и это не сделает меня ребёнком мечты моего отца, а это о чём-то да говорит, ведь ты же знаешь, какой он мерзавец и материалист.-Голос Минхёка стал пренебрежительным, и Мирэ заставила себя быстрее двигаться к своей цели.
-Ну, будь ты из золота, ты бы мне не очень понравился, - Пробормотала она, пытаясь подбодрить его. -Ты же знаешь, я предпочитаю серебро.

Это вызвало у него нерешительную улыбку.

-Поторопись. Комната наблюдения ждёт твоего славного прибытия, благородная.
-И ты снова стал раздражать. Ты никогда не молчишь, не так ли?
-Нет. Только если я без сознания. Чего ты почти добивалась две недели назад. Ещё раз спасибо за сотрясение мозга.
-Это был несчастный случай. Ты меня напугал.
-Сказав «привет»?
-Да. Ты появился в моей комнате из ниоткуда посреди ночи. Я подумала, что ты пытаешься меня убить.
-Ты слишком легкомысленна, - Пожаловался Минхёк. -Кто, чёрт возьми, держит пистолет под подушкой? А нас даже не было на этом дурацком острове. Мы были дома.
-Единственная причина, по которой я тебя не застрелила, - это то, что тогда мне пришлось бы объяснять, откуда взялось тело.
-Предательство! Трагический конец карьеры многообещающей молодого целителя. Местный житель погибает от пулевого ранения, полученного от сестры, когда пытался предложить ей печенье.
-И я странная? - Недоверчиво спросила Мирэй. -Кто, чёрт возьми, печёт в три ночи?
-Я не мог заснуть!
-Так что принимай таблетки, как нормальный человек.
-Нормальные люди не принимают таблетки от всего, Мирэ.

-----

Дверь в комнату наблюдения брата распахнулась, и Мирэ вошла с грацией грозовой тучи. Минхёк уже пересёк половину комнаты, и на его лице расплылась нелепая ухмылка.

-И она пришла! - Радостно объявил он. -Но что с тобой и почему ты в последнее время получаешь травмы? Я бы сказал, что это твоё лицо провоцирует на насилие, но здесь его даже не видят.

Мирэ пожала плечами.

-Я притягиваю. Ножи, как и я. И пули, похоже. А теперь заткнись и отвечай на мой вопрос.

Выражение лица Минхёка посерьезнело, когда он обошел ее, словно наседка, и с привычной заботой осмотрел ее руку.

-Итак, что ты знаешь о Хван Ин-Хо? - Спросила она.

Её брат прищурился.

-Я как раз собирался тебя об этом спросить.

Он выглянул из двери, словно мультяшный персонаж, проверяющий, не опасно ли что-то, и тут же захлопнул её и запер. Не говоря ни слова, он потащил её к столу и усадил в кресло перед пустым экраном - единственным, на котором не показывались кадры с камер видеонаблюдения.

-Хорошо, ты первая, Мирэй. Что ты знаешь?

Мирэй неохотно рассказала ему всё - о глупом, упрямом детективе, который пробрался на борт, о том, кто постоянно появлялся не там, где надо, задавая не те вопросы. Он искал кого-то. Вероятно, кого-то из родственников.

Минхек выглядел впечатлённым.

-Он пробрался? Как, чёрт возьми, он пробрался через охрану?
-Я не знаю.
-И ты его не убила?
-Мне следовало... я думаю. У меня был такой шанс, и не раз. Но я им не воспользовалась.
-Почему?
-Наверное, мне было его жаль, - Она нахмурилась. -Отец бы наверняка уже это сделал.
-Ну, нам повезло, что ты не отец, - Минхёк одарил её своей фирменной улыбкой. -И откуда ты взяла это имя?
-Детектив сказал мне, что ищет своего брата. Я слышал, как он спрашивал одного из игроков, есть ли здесь Ин-Хо. Значит, он думает, что он игрок или что-то в этом роде. Но ты говоришь мне, что он не умер. Так кто же он?

Её брат провёл рукой по лицу и вздохнул так, словно сдерживал вздох неделями.

-Он бывший игрок. Он выиграл матчи в 2015 году. Ты правда не помнишь?
-Ты же знаешь, что я не слежу за этим, - Тихо ответила она и нахмурилась. - Значит, он жив. Какого чёрта его брат ищет его здесь? Если он выиграл, разве он не должен быть где-то там, наслаждаясь своими деньгами?
-Потому что он никуда не уходил. Он всё ещё здесь.
-Почему?

Минхёк всплеснул руками, словно ответ был очевиден.

-Он же фронтмен, дура. Ты вообще обращаешь внимание на смены состава?

Мирэ пожала плечами.

-Не совсем. Это не имеет значения.

Он посмотрел на неё. Взглядом, который говорил: «ты говоришь точь-в-точь как отец, когда несёшь такую ​​чушь». Он не произнес это вслух, но это чувство повисло в воздухе между ними. Затем он вернулся к столу, его пальцы порхали по клавишам. Открылась папка. Загрузилась фотография.

Вот он, в монохромном чёрном, стоит перед стеной мониторов, о которых Мирэй никогда не задумывалась. Маска снята. Глаза пусты. Челюсть острая.

-Это он, - Минхёк постучал по экрану. - Хван Ин-Хо. Он тот, кто управляет другой комнатой наблюдения внизу. По сути... управляющий филиалом.

Мирэ уставилась на экран, её рот слегка приоткрылся.

-Ого.
-Я же говорил. Тебе нужно быть более внимательной. Это тот парень, за которым всё это время охотилась твой любопытный детектив.
-Он похож на привидение.
-У него и характер как у одного из них. Каменное лицо, монотонный голос, он никогда не отпускает шуток. Можно подумать, он высечен из гранита.
- Джун-Хо пробрался сквозь ад, чтобы найти этого человека.
-И ты ему помогала. Как-то это на тебя не похоже.
-Нет,- Возразила она.- Я просто его не убивала.

Минхёк усмехнулся.

-Прогресс.

Последовала долгая пауза, прежде чем Мирэ наклонилась к нему, уже тише.

-Значит, Ин-Хо никуда не уходил?
-Нет. Он сам себя повысил до фронтмена. Никто не знает почему, но он выглядит преданным. Пугающе преданным. Отец его очень любит.
-Отец обожает всех своих верных псов. Это не делает его особенным. А теперь этот идиот-детектив готов погибнуть, разыскивая человека, который не хочет, чтобы его нашли.
-Ага, - Вздохнул Минхёк. -А если он его загонит в угол, то на курок нажмёт фронтмен. Вся семья здесь - чёрт побери.

Она уставилась на монитор.

-Он заслуживает знать правду.
-Ты собираешься ему рассказать? Он никогда не уйдёт, если ты это сделаешь. Пусть детектив гоняется за своими иллюзиями. В конце концов, он упрётся в стену. Беспокоиться об этом бессмысленно.
-Он не знает, во что ввязывается.
-Тогда это его вина. Ну же, Мирэй. Ты знаешь этого парня всего несколько дней? Почему ты вдруг так его опекаешь?
-Потому что он... он, кажется, старается, даже если его усилия тщетны.
-Ого,- Сказал Минхёк с преувеличенным удивлением. - Моя сестра - меч империи нашего отца, защитница невинных. В её жизни появляется парень с совестью, и у неё тоже появляется совесть.
-Заткнись.

Он улыбнулся шире, почувствовав слабость.

-Парень, не меньше. Неужели ледяное сердце моей младшей сестры наконец оттает? Может быть, дедушка всё-таки получит свою свадьбу.

Мирэ поморщилась.

-Это не так. Я просто не хочу, чтобы здесь погиб ещё один невинный человек.

В отличие от бесчисленных других, которых она убивала каждый день. Какая лицемерка! Она быстро отвела взгляд, выдавая себя.

Поддразнивание Минхёка немного утихло, уступив место любопытству.

- Ты же знаешь, если расскажешь своему детективу, он не остановится, верно? Это же его брат. Тот факт, что он подверг себя опасности, зайдя так далеко, означает, что он готов на всё ради него.
-Я знаю.
-И ты будешь в курсе того, что произойдет дальше.
-Я знаю.

Он вздохнул и встал, взъерошив ей волосы, прежде чем она успела его остановить.

-Ты всегда выбираешь самые трудные пути.
-Не всегда по собственному выбору.
-Просто... будь осторожна, ладно? Не ставь на кон того, кто может никогда отсюда не выбраться,- Он скептически усмехнулся. - И детектив, как ни странно. Невероятен.