25
Боль от потери кулона была не физической. Это было ощущение ампутации самой души. Когда щупальце с лезвием аккуратно перерезало кожаный шнурок и извлекло аметист, Эмили почувствовала, как гаснет внутренний свет. Исчезает последняя связь с домом, с теплом, с любовью. Камень, испускавший тусклое, нерешительное свечение, поместили в прозрачный контейнер и унесли прочь. Теперь она была полностью одна в этом стерильном аду.
«Артефакт изолирован. Приступаем к этапу ментального сканирования», - раздался бесстрастный голос.
К её вискам и груди прикрепили холодные металлические диски. Яркий свет погас, сменившись мерцанием гигантских экранов, на которых затанцевали абстрактные узоры, коды и волны. Эмили почувствовала, как чужое, безжалостное сознание вползает в её разум. Оно копошилось в её воспоминаниях, как червь в яблоке.
Вспышка: смех Кабадатха. Щупальце Слендермена на её голове. Урок с Трендерменом. ДАННЫЕ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ПРИВЯЗАННОСТИ. ПАТТЕРН: СЕМЕЙНАЯ СТРУКТУРА. АРХИВИРОВАТЬ. Воспоминание померкло,став плоским, как картинка в книге.
Вспышка: боль от лезвия, пронзившего грудь. Хохот Рэйчел. ДАННЫЕ: ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАВМА. УРОВЕНЬ: КРИТИЧЕСКИЙ. ПАТТЕРН: ПРЕДАТЕЛЬСТВО. АРХИВИРОВАТЬ. Боль стала отстранённой,как что-то, случившееся не с ней.
Они не стирали её память. Нет. Они её каталогизировали. Препарировали. Вычленяли из неё чувства, оставляя лишь голые факты. Её личность растворялась, превращаясь в папки с метками в цифровом архиве.
«Обнаружены следы темпорального смещения. Контуры альтернативной временной линии, - голос Безликого, того, что с серебряными насечками - Главного Исследователя, был ровным. - Начинаем этап физиологического тестирования».
Ремни на её руках и ногах разомкнулись. Она едва успела подумать о бегстве, как по её телу прошёл разряд сокрушающей боли. Её мышцы свело судорогой, и она рухнула с холодного стола на холодный же пол.
«Реакция на болевой стимул в норме. Испытуемая сохраняет моторные функции».
Она лежала, безвольная, рыдая от бессилия и унижения. Её, наследницу рода Безликих, били током, как животное. Щупальца подхватили её и потащили через лабиринт белых коридоров. Она видела другие двери, смотровые окна, за некоторыми мелькали тени - другие пленники? Другие «субъекты»?
Её втолкнули в небольшую, абсолютно пустую комнату. Стены, пол, потолок - всё было выкрашено в матовый белый цвет, лишённый каких-либо деталей. Дверь бесшумно закрылась.
Сначала она просто сидела, обняв колени. Потом начала кричать. Орать имена отца, деда, бить кулаками по стенам. Её крики поглощались материалом, не находя выхода. Никакого ответа. Только гулкая, давящая тишина.
Время в белой комнате текло иначе. Минуты растягивались в часы, часы - в неизмеримую вечность. Лишённая внешних ориентиров, она начала терять связь с реальностью. Ей начинало казаться, что стены медленно сдвигаются, чтобы раздавить её. В углах шевелились тени, которых там не могло быть. Она слышала шёпоты - обрывки своих же собственных мыслей, возвращавшихся к ней искажёнными эхом.
«Они... не придут...» «ОНИ НЕ ПРИДУТ...» «Я...никто...» «ТЫ НИКТО...»
Это была не пытка болью. Это была пытка ничем. Абсолютной изоляцией, призванной сломать её разум, стереть её волю, сделать её тем самым чистым листом, на котором можно будет рисовать что угодно.
Однажды - через час, день, неделю? - дверь открылась. На пороге стоял Главный Исследователь. Он молча наблюдал за ней, пока она, дрожа всем телом, пыталась встать, её глаза были дикими, полными животного страха.
«Субъект Эпсилон-7 демонстрирует признаки прогрессирующей сенсорной депривации и паранойи, - констатировал он, обращаясь к невидимому регистратору. - Протокол выполняется удовлетворительно. Готовим к следующему этапу: тестирование магического резонанса».
Её снова повели по коридору. Проходя мимо одной из дверей, она услышала слабый, прерывивый стук. Как будто кто-то отбивал ритм по металлу. На мгновение она встретилась взглядом с существом за смотровым окном следующей камеры. Это был не Безликий и не человек. Нечто с кожей цвета запёкшейся крови и горящими, как угли, глазами. Оно смотрело на неё не с враждой, а с таким же безумным, потухшим страданием. И затем его оттащили от окна.
В новой комнате её пристегнули к креслу, похожему на стоматологическое. Перед ней установили странный аппарат с линзами и кристаллами.
«Мы извлекли образцы твоей крови, субъект Эпсилон-7, - объяснил Главный Исследователь, его щупальца настраивали аппарат. - Наш род в этой реальности... деградировал. Наша магическая сущность ослабла, выродилась. Но ты... ты другая. Твоя кровь чиста. Она содержит код, ключ к нашему былому могуществу. Мы должны его изучить. Как бы это ни было... неприятно для тебя».
Одна из линз аппарата вспыхнула ослепительным фиолетовым светом. Он ударил ей прямо в грудь, в то место, где когда-то была рана от щупальца её отца. И на этот раз это не было сканирование.
Это была боль. Боль, вывернутая наизнанку. Боль от того, что её саму, её суть, использовали как батарейку, как подопытного кролика для воскрешения силы её же палачей.
Она закричала. Но на этот раз в её крике уже не было мольбы. В нём зрело семя чего-то тёмного, хрупкого и очень, очень опасного. Семя безумия.
Боль стала её миром. Фиолетовый свет прожигал её изнутри, вытягивая на поверхность саму суть её магии. Каждая клетка кричала в агонии. Но в самом сердце этого ада, там, где должна была остаться лишь пустота, разгорался холодный, чёрный огонь. Не надежды. Не любви. А абсолютной, безразличной ярости.
Они хотели стереть её? Превратить в «Чистую Доску»? Хорошо. Она станет ею. Но не той, какой они хотели. Она сотрёт всё - свою боль, свой страх, свою человечность. А на очищенном месте напишет одно-единственное слово. Смерть.
Её крики внезапно стихли. Она замерла, её тело обмякло в кресле. Глаза, широко открытые, уставились в потолок, но в них не было ни осмысленного взгляда, ни следа личности. Лишь абсолютная, ледяная пустота.
Главный Исследователь склонился над ней. «Психофизиологические показатели стабилизировались. Мозговая активность соответствует состоянию глубокой кататонии. Протокол «Чистая Доска» завершён. Субъект готов...»
Он не успел договорить.
Её рука, до этого безжизненно висевшая, молниеносно рванулась вперёд. Но не для удара. Её пальцы, хрупкие на вид, с мертвенной хваткой впились в щупальце, державшее сканер. Раздался хруст - не кости, а хитина. Щупальце было переломано пополам, как сухая ветка.
Исследователь отшатнулся, издав первый за всё время звук, похожий на шипение боли и шока.
Она поднялась с кресла. Её движения были резкими, угловатыми, лишёнными всякой грации. Как у марионетки, ниточки которой дергает невидимая, неистовая рука. Её глаза нашли его.
И в этих глазах не было ни капли той Эмили, которую они знали. Там была только тьма. Голодная, бездонная тьма.
«Субъект... Аномалия! Остановите её!» - просипел он, отступая.
Но было поздно.
Она не уворачивалась от щупалец, хватавших её. Она шла сквозь них. Её руки двигались с сокрушительной, нечеловеческой силой. Она не боролась. Она ломала. Хруст хитина и костей заполнил комнату. Она хватала Безликих за их маски и с размаху била их головами о металлические consoles, о стены. Белые халаты мгновенно пропитывались густой, чёрной кровью. Её собственная кровь, брызнувшая из ссадин на её кулаках, была такой же - густой и чёрной, как чернила.
Она не произносила ни звука. Ни крика, ни рыка. Только тяжёлое, хриплое дыхание и влажные, кошмарные звуки разрываемой плоти.
Кто-то из исследователей достал устройство, испускающее шоковый заряд. Заряд ударил её в грудь. Она лишь на мгновение остановилась, её тело затряслось от конвульсий. А потом... она повернула голову и посмотрела на него. Из её носа тонкой струйкой потекла густая, чёрная кровь. Она улыбнулась. Кривую, невыразимо жуткую улымку, окрашенную в цвет ночи.
И бросилась на него.
Хаос охватил лабораторию. Завыли сирены, замигал красный свет. Но это не был хаос сопротивления. Это был хаос бойни. Методичной, безжалостной. Она использовала всё, что попадалось под руку: обломки оборудования, вырванные с корнем провода, оторванные щупальца.
Главный Исследователь, прижимая свою повреждённую маску, пытался отступить к выходу. Он видел, как его подчинённых, этих хладнокровных учёных, разрывали на части. Он видел, как эта девочка, этот «субъект», двигалась по комнате, оставляя за собой кровавый след, её лицо и руки были залиты чёрной жижей, а из носа всё так же текла струйка той же чёрной крови.
Она догнала его у самой двери. Не став хватать, она просто ударила его кулаком в спину. Удар был сокрушающим. Он рухнул на пол, чувствуя, как ломаются что-то внутри. Он перевернулся и увидел её, стоящую над ним.
«Что... что ты такое?» - выдохнул он, и в его голосе впервые был настоящий, животный страх.
Она наклонилась. Её пустые глаза смотрели прямо в его маску. Она не ответила. Её рука с размаху вонзила осколок металлической панели ему в то место, где должно было быть сердце.
Всё стихло. Сирены продолжали выть, но в самой комнате не осталось ни одного звука, кроме её тяжёлого дыхания.
Она медленно выпрямилась и пошла через разрушенную лабораторию, переступая через искалеченные тела. Её босые ноги шлёпали по липкому, чёрному полу. Она подошла к хранилищу, где под колпаком лежал её кулон. Она ударила по колпаку окровавленным кулаком. Стекло треснуло, энергетическое поле погасло. Она взяла свой аметист. Камень был холодным и тёмным.
И только тогда её силы, казалось, иссякли. Она медленно, очень медленно опустилась на колени, а затем села на пол, спиной к груде обломков. Она сидела в луже крови - только чёрной, без единой чужеродной примеси. Её окровавленные руки бессильно лежали на коленях. Аметист был зажат в одной из них. А из её носа всё так же ровно, неспешно, текла тонкая струйка чёрной крови, капая на уже пропитанное ею платье.
Она сидела неподвижно, уставившись в пустоту. В её глазах не было ни торжества, ни горя, ни безумия. Только абсолютная, всепоглощающая пустота. «Чистая Доска», которую они так хотели создать. Они преуспели.
Стены вокруг неё снова поплыли. Зеркальный Лабиринт забирал её обратно. Её фигура начала растворяться. Последнее, что можно было увидеть, - это одинокая, залитая чёрной кровью фигурка, сидящая в центре хаоса, который она же и создала.
Как оказалось.. выхода из того хаоса.. небыло.. девочка так и осталась там..
Как вам история ребзя? Если нравится я могу написать 2 том фф где Эмили выберется из этого хаоса. Но она будет уже совсем другая. Да и сюжет уже будет другой.
Второй том будет. Уже готова обложка.