9
Эмили переоделась в мягкое белое платье, которое нашел для нее Трендермен. Ткань была нежной и струящейся, совсем не похожей на грубые вещи, к которым она привыкла у бабки Милы. Усталость накатила волной, и она прилегла на огромную кровать, укутавшись в кашемировый плед. Глаза сами закрылись, и сознание поплыло в тёплой мгле.
Ей приснился сон.
Она стояла в абсолютной пустоте. Под ногами не было земли, над головой — неба. Лишь бесконечная, беззвучная чернота, пронизанная мерцающими, словно статические помехи, нитями. Вдруг одна из этих нитей вспыхнула кроваво-красным светом и потянулась к ней. Из тьмы выплыла тень — бесформенная, но несущая в себе ощущение древнего, беспощадного голода. Она не нападала, а лишь окружала Эмили, и от этого исходил леденящий душу ужас. Затем из тени проступили два огонька, похожие на глаза, и мысль, чужая и тяжелая, как свинец, проникла в её сознание: «Ты не принадлежишь здесь. Ты — слабое звено. Мы найдём тебя... в твоём святилище...»
Эмили резко села на кровати, сердце бешено колотилось. Сон был настолько реальным, что ещё несколько минут она не могла отличить его от яви. В комнате стояла полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.
Внезапно дверь приоткрылась, и в проёме показалась улыбающаяся физиономия Сплентермена.
«Эмили! Ты уже проснулась? Идём ужинать! Все уже за столом!» — его булькающий голосок вернул её к реальности.
Она молча кивнула и последовала за ним в столовую.
За длинным дубовым столом сидели все. Слендермен во главе, Трендермен слева, Офендермен — справа, а место рядом с ним было свободным. Сплентермен тут же занял своё место напротив. На столе стояли странные блюда — то, что выглядело как фрукты, но светилось изнутри, и мясо невиданного зверя, от которого тянуло холодом.
«Как ты себя чувствуешь, дочь?» — спросил Слендермен.
«Странно, — честно ответила Эмили. — И... мне приснился странный сон».
Она коротко описала его. Когда она закончила, воцарилась напряжённая тишина.
«Это не просто сон, — наконец произнёс Трендермен, откладывая свой блестящий столовый прибор. — Это резонанс. Отголосок твоей истинной сущности, сталкивающейся с... инородными элементами в нашем мире».
Слендермен отодвинулся от стола. Его щупальца нервно подрагивали.
«Есть кое-что, о чём мы должны тебе сказать, Эмили. Ритуал Идентификации. Каждый наследник нашего рода должен пройти его, чтобы подтвердить свою подлинность. Особенно после... твоего долгого отсутствия».
«Вы думаете, я... ненастоящая?» — Эмили почувствовала, как у неё похолодели руки.
«Нет, — быстро ответил Слендермен. — Я верю, что ты моя плоть и кровь. Но твои ранние способности, твои сны... Ведьма, что похитила тебя, была могущественной обманщицей. Мы должны быть уверены на все сто процентов. Ритуал пройдёт в твоём сознании. Это будет испытание твоей воли и духа. Ты окажешься в своём внутреннем мире, и тебе нужно будет найти из него выход».
«А если я не смогу?»
«Тогда твое сознание может быть поглощено, — без обиняков заявил Офендермен, играя своим ножом. — И твоё тело останется пустой оболочкой. Весело, да?»
Слендермен бросил на него взгляд, полный предупреждения, затем снова обратился к Эмили:
«Ты сильна. Я чувствую это. Ты справишься».
Ей не дали времени на раздумья. После ужина её отвели в круглую комнату без мебели, с символом, выложенным на полу из серебряной пыли. Слендермен, Трендермен и Офендермен (Сплентермена попросили подождать снаружи, чтобы «не отвлекал») встали по краям треугольника.
«Расслабься, дитя, — прозвучал в её голове голос отца. — И помни — всё, что ты увидишь, нереально. Это лишь твоё сознание».
Они начали ритуал. Воздух в комнате загудел, серебряный символ на полу вспыхнул ослепительным светом. Эмили почувствовала, как пол уходит из-под ног, и её поглотила тьма.
Она очнулась в том самом месте из своего сна — в беззвучной пустоте, пронизанной мерцающими нитями. И тут же поняла — она не одна. Та самая тень с горящими глазами уже была здесь, и на этот раз она не просто наблюдала. Она нападала.
Существо двигалось с невероятной скоростью, его форма постоянно менялась, то становясь острым, как бритва, клинком, то превращаясь в клубящийся туман, который пытался проникнуть ей в лёгкие. Эмили отчаянно уворачивалась, её щупальца рефлекторно выскочили и пытались отбиваться, но проходили сквозь тень, не причиняя ей вреда. Это была битва не на физическом плане, а на ментальном.
«СЛАБАЯ! ЧУЖАЯ! ТЫ НЕ ВЫБЕРЕШЬСЯ!» — мысленный визг существа разрывал её сознание.
Она пыталась телепортироваться, но не могла — здесь не было пространства в привычном понимании. Отчаяние начало подступать. Она падала, кувыркалась в пустоте, а тень неотступно преследовала её.
И вдруг, в самый отчаянный момент, когда когти тени уже готовы были впиться в неё, она вспомнила. Вспомнила не только сон-предупреждение, но и то, что было в нём дальше. Вспомнила, как в том сне она не убегала, а... слушала. Слушала не ушами, а чем-то другим. И в тишине своего разума она услышала не мысленный визг, а нечто иное — тихий, фоновый «шум», исходивший от самой тени. Шум страха. Шум сомнения.
И тогда она перестала сопротивляться. Она перестала пытаться бить или бежать. Она закрыла глаза и сосредоточилась на этом «шуме». Она впустила его в себя, не пытаясь блокировать. Она попыталась его... понять.
И произошло нечто невозможное. Вместо хаотичного визга в её сознании проступили чёткие образы. Она увидела не саму тень, а её «якорь» — тончайшую, почти невидимую чёрную нить, уходящую вглубь пустоты. И она поняла — это и есть её уязвимость.
В тот же миг её собственное сознание, её воля, вырвалась наружу не в виде щупалец, а в виде острого, сфокусированного луча. Он помчался по этой чёрной нити, достиг её источника — крошечной, трепещущей точки страха в самом сердце тени — и... не уничтожил её, а наполнил её спокойствием. Тишиной.
Тень не исчезла. Она замерла, её красные глаза потухли, а сама она медленно растворилась, превратившись в одну из миллионов нейтральных мерцающих нитей в пустоте.
Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Эмили снова стояла в серебряном кругу, а вокруг неё были три безликих брата.
Она тяжело дышала, её тело дрожало, но в голове была непривычная ясность. Она не просто победила. Она... почувствовала.
«Как... Каким образом ты это сделала?» — голос Слендермена дрогнул. «Ты не просто уничтожила Интрудера. Ты... успокоила его. Это... телепатия высшего порядка. Ментальное умиротворение. Этому не учат. Это... дар, который проявляется...»
«...к тридцати тысячам лет, — закончил за него Трендермен, и в его обычно бесстрастном голосе звучало нескрываемое потрясение. — И то — не у всех. Эта способность была лишь у одной особи в нашем роду за последние пятьдесят тысяч лет. У Миранды. Твоей бабушки».
Эмили смотрела на них, всё ещё пытаясь осознать, что же произошло.
«Я... я не знала, как это сделать, — прошептала она. — Но мне приснился сон. Тот самый. И там... там я увидела, как можно его победить. Не силой, а... пониманием. Я просто повторила то, что видела во сне».
Слендермен медленно подошёл к ней. Его щупальца осторожно обвили её, и на этот раз в этом жесте была не только защита, но и глубочайшее, безмолвное почтение.
«Пророческие сны, — прозвучал его голос, полный благоговения. — Ещё одна способность Миранды. Ты... Ты не просто её внучка. Ты её наследница в полной мере. Прости нас за сомнения. Отныне никто не усомнится в том, кто ты».
Офендермен, наблюдавший за этой сценой, тихо присвистнул. «Ну что ж,папочка, — пробормотал он. — Похоже, ты привёл в дом не просто девочку. Ты привёл в дом будущую Королеву».