7
Слендермен наблюдал, как шесть угольно-чёрных векторов Эмили медленно убираются обратно. Вдруг его внимание привлекло слабое мерцание у неё на шее.
Один из его щупалец указал на маленький фиолетовый камень в серебряной оправе.
«Это... Откуда? Аметистовый осколок... Фамильная реликвия. Я думал, ведьма уничтожила его».
Эмили коснулась пальцами тёплого камня. «Я нашла его.В тот день, когда улезнула от тех двоих в лесу. Он будто... звал меня».
Слендермен замер. «Он сам нашёл тебя. Значит, связь никогда не прерывалась полностью».
Он выпрямился. «Пора представить тебя семье».
Эмили последовала за ним к высоким дубовым дверям. Когда они распахнулись, она застыла на пороге.
В гостиной, освещённой камином, стояли трое.
У камина непринуждённо опираясь о полку стояла высокая фигура в идеально сидящем твидовом костюме. На его гладком, безликом овале красовались стильные круглые очки с тёмными линзами. Трендермен оценивающе осмотрел Эмили с ног до головы.
Из глубины кресла поднялась другая фигура — в чёрной шляпе и длинном плаще, наброшенном на голое тело. На его бледном лице зияла неестественно широкая щель рта. Офендермен сделал шаг вперёд, и его пальцы породили из воздуха тёмную, увядающую розу, которую он с откровенным намёком протянул в сторону Эмили.
Из-за дивана выскочил третий. Его чёрный костюм и шляпа были покрыты цветными пятнами-кругами. Как и у других, его лицо было бледным и гладким, но на этом фоне чётко выделялись угольно-чёрные, пронзительные глаза и такой же чёрный, растянутый в дружелюбной улыбке рот. Сплентермен радостно подпрыгнул, издавая весёлые булькающие звуки.
Слендермен положил руку на плечо Эмили.
«Братья. Это моя дочь. Эмили. Она вернулась домой».
В ту же секунду воздух в гостиной сгустился. Один из щупальцев Слендермена с такой силой ударил по руке Офендермена, что роза разлетелась на тысячи тёмных лепестков. Глухой звук удара эхом прокатился по комнате.
«Никогда. Слышишь? Никогда не предлагай это моей дочери», — мысленный голос Слендермена прозвучал как удар хлыста, наполненный леденящей яростью.
Офендермен отшатнулся, прижимая повреждённую руку. Его безликая маска на мгновение исказилась гримасой боли и злобы, но он не посмел издать ни звука.
Трендермен лишь покачал головой, словно наблюдая за предсказуемой грубостью. Сплентермен на мгновение затих, его чёрные глаза расширились от испуга, но затем он снова забулькал, уже тише, и спрятался за диваном.
Эмили стояла в полном оцепенении, понимая, что только что стала свидетелем чего-то важного и пугающего. Её новая жизнь среди этой «семьи» обещала быть не просто странной, но и опасной.
Воздух в гостиной всё ещё вибрировал от невысказанной угрозы, тяжёлый и густой, словно после грозы. Офендермен, сжавшись, отошёл в самый тёмный угол комнаты.
«Ну и ладно, — донёсся из темноты его голос, нарочито грубый и полный показного безразличия, как у трудного подростка. — Не очень-то и хотелось. Ишь ты, папочка принцессу нашёл...»
Эмили инстинктивно прижалась к Слендермену. Одно из его щупалец мягко обвило её плечи.
«Не обращай внимания, — прозвучал в её голове спокойный голос отца. — Ему, если бы он был человеком, было бы лет двадцать пять, не больше. Он самый младший из нас и всегда ведёт себя как избалованный ребёнок, когда не получает своего».
В этот момент Трендермен плавно приблизился, снова оценивая Эмили.
«Интересный фенотип, — раздался его безэмоциональный голос. — Её гардероб требует вмешательства».
«Трендермену на человеческий возраст лет тридцать, — пояснил Слендермен. — Он всегда был... педантом. Помнит каждую моду за последние тысячелетия».
Из-за дивана выглянул Сплентермен, тяня щупальце к волосам Эмили.
«Можно с ней поиграть? Я обещаю быть аккуратным!»
«А Сплентермену... на вид лет восемнадцать, — мысленно усмехнулся Слендермен. — И характер соответствующий — вечный ребёнок. Правда, ребёнку этому несколько сотен тысяч лет».
Из угла снова донёсся голос Офендермена: «Ага,"вечный ребёнок". А я что? Я тоже могу играть! Только в мои игры...»
«Заткнись, — мысленно, но очень чётко оборвал его Слендермен. — Что касается меня... Лет тридцать три, не больше. Хотя с учётом того, что мы существуем с начала времён, возраст довольно условен».
Он обратился к Эмили:
«Трендермен поможет тебе с гардеробом. Сплентермен ищет друга. А Офендермен... постарайся просто не замечать его. Со временем ты научишься с ними взаимодействовать».
Эмили молча кивнула, пытаясь осмыслить, что её новой семьей стали бессмертные существа с характерами трудного подростка, педантичного стиляги и вечного ребёнка. Ей предстояло научиться жить в этом сюрреалистичном кошмаре, где возраст измерялся эпохами, а семейные ссоры могли длиться тысячелетиями.
Эмили не выдержала. Всё, что происходило, было настолько сюрреалистично, что слова сорвались с её губ сами, тихий, исчерпанный шёпот: «Боже мой... Что это за дурдом...»
Всё замерло. Из тёмного угла комнаты тут же донёсся едкий голос Офендермена: «А что,сладкая, думала, попадёшь в рай? Тут свои правила. И папочка не всегда будет тебя защищать. Рано или поздно ты останешься одна...»
Воздух в гостиной буквально закипел. Слендермен развернулся к углу. Несколько его щупалец взметнулись и с силой врезались в тень, где стоял Офендермен.
«СЛЕДУЮЩЕЕ СЛОВО, И Я ВЫРВУ ТВОЙ ЯЗЫК!» — мысленный рёв Слендермена прозвучал как удар грома.
В этот момент Сплентермен, воспользовавшись всеобщим замешательством, стремительно подскочил к Эмили, схватил её за руку и, весело булькая, потащил из гостиной.
«Быстро-быстро! Пока они ругаются! Я тебе всё покажу!»
Трендермен, всё это время наблюдавший за сценой с холодным бесстрастием, плавно повернул голову к Слендермену.
«Кажется, наша новообретённая племянница и твой брат-переросток совершили несанкционированное перемещение по особняку. В твоём отсутствии дурные манеры Офендермена и инфантилизм Сплентермена создают токсичную среду для воспитания наследницы».
Слендермен резко развернулся от Офендермена. Гнев сменился мгновенной тревогой.
«Где она?»
«Если судить по направлению и скорости передвижения Сплентермена, с вероятностью 97% они направляются в сад. Наиболее неблагоприятная локация, учитывая наличие водоёма и личной флоры Офендермена».
Не говоря ни слова, Слендермен стремительно направился к выходу. Офендермен, с гримасой боли и негодования, поплёлся следом.
Тем временем Сплентермен выволок Эмили в огромный, запущенный сад. В центре росла мрачная клумба с розами цвета запёкшейся крови.
«А это садик Оффи! Давай лучше в догонялки!»
Они помчались по саду. Эмили, пытаясь увернуться, оступилась на скользком камне у края тёмного озера и полетела вниз, в ледяную воду. В тот миг, когда вода должна была сомкнуться над её головой, внутри всё сжалось от животного ужаса и одного-единственного желания — оказаться НЕ ЗДЕСЬ, а ТАМ, на берегу.
И пространство подчинилось.
Мир на мгновение пропал, превратившись в мерцающую муть. Был лишь резкий, выворачивающий наизнанку толчок во всём существе. И вот она уже стоит на твёрдой земле, в трёх метрах от того места, где только что падала. С неё капала вода, а в груди бушевала странная, щекочущая пустота.
Сплентермен застыл с широко раскрытыми чёрными глазами-пуговками. «Т-ты...как?.. Ты же ещё малышка! Ты не должна уметь так!»
В этот момент из двери особняка вышли трое. Трендермен, Слендермен и Офендермен. Они увидели Эмили — мокрую, дрожащую, но стоящую НА БЕРЕГУ, в то время как на поверхности озера ещё расходились круги.
Повисла оглушительная тишина.
Слендермен медленно сделал шаг вперёд. «Эмили... Что ты только что сделала?»
Сплентермен, не в силах сдержать восторг и изумление, выпалил: «Она...она телепортировалась прямо из воды! Я видел! Она исчезла и появилась тут!»
Эмили с трудом перевела взгляд с озера на отца. Всё её тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Она попыталась говорить, но голос не слушался.
«Я... я-я не... не знаю... — она с трудом выдохнула. — Я п-падала... В воду... БылоСтраашно... И я... я п-просто... очень сильно захотела оч-чуться з-здесь... И... и вдруг... всё исчезло... а потом я тут...»
Она посмотрела на свои руки, как будто видя их впервые.
«Что... что со мной? Ч-что это было?» — её голос сорвался на высокую, испуганную ноту. Она обхватила себя руками, пытаясь прекратить дрожь. Она чувствовала себя так, будто её изнутри вывернули и собрали заново, и это ощущение было почти таким же страшным, как само падение.