6
Эмили бежала, не оглядываясь, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Она уже почти поверила в спасение, когда из-за деревьев слева показался Тоби, неуверенно державший топор.
— С-стой! — крикнул он, но в его голосе слышалась растерянность.
В тот же миг справа возник Маски, его рука тянулась к сетке. Между ними был узкий просвет. Пригнув голову и собрав все силы, Эмили рванула в эту щель, проскочив буквально в сантиметре от растерявшегося Тоби.
— Держи её! — рявкнул Маски, разворачиваясь.
Она успела сделать лишь несколько шагов, когда сзади раздался тяжелый бег. Чья-то сильная рука схватила ее за куртку, резко отбросив назад. Она потеряла равновесие и упала. Прежде чем она успела вскочить, над ней наклонилась тень Худи. В его глазах не было злобы, лишь усталая решимость.
— Прости, — тихо сказал он.
Его монтировка описала короткую дугу. Острая боль вспыхнула в виске, и мир поглотила густая, беззвучная тьма.
Она очнулась от толчков. Ее несли на плече, земля ритмично уходила из-под ног. Голова раскалывалась, в виске пылал огнем свежий синяк. Она попыталась пошевелиться, но железная рука Худи тут же сильнее впилась в ее ноги.
— Не дергайся, — раздался его спокойный голос. — Уже пришли.
Они стояли перед массивной дубовой дверью старого особняка. Дверь бесшумно отворилась, и в проеме возник Он.
Слендермен. Его безупречный деловой костюм и белые перчатки резко контрастировали с окружающим лесом. Он был воплощением холодного порядка.
Худи перебросил ее с плеча на ноги, резко отпустив. Ослабевшие от страха и удара ноги подкосились, и она начала падать, ожидая нового удара о землю.
Но он не последовал.
Вместо этого что-то холодное и невероятно прочное обвило ее стан, не дав упасть. Она застыла, затаив дыхание. Это была Его рука. Длинная, в безупречной белой перчатке, она держала ее с ледяной, безжалостной силой, не причиняя боли, но и не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление.
Эмили повисла в этой хватке, как тряпичная кукла, не в силах пошевелиться. Ее взгляд, полный отвращения и ужаса, встретился с безликой маской Слендермена.
Он не смотрел на нее. Его «взгляд» был обращен к троим прокси. Воздух вокруг внезапно сгустился, стал тяжелым и звенящим. Давление нарастало, закладывая уши. Ни звука не было произнесено, но от тишины, исходившей от Него, было в тысячу раз страшнее любого крика.
Худи стоял, опустив голову, сжав свою монтировку до побелевших костяшек. Маски нервно отвел глаза, а Тоби, казалось, готов был провалиться сквозь землю от этого безмолвного, но уничтожающего гнева. Они понимали. Они привезли «посылку» в поврежденном состоянии.
Слендермен медленно повернулся, увлекая Эмили за собой в полупереносящем захвате. Она не шла — ее ноги беспомощно волочились по пыльному полу. Она видела, как дверь особняка бесшумно закрывается, отсекая ее от внешнего мира и оставляя троих прокси под дождем, принимающими безмолвную взбучку.
Он внес ее в просторный кабинет, уложил на кожаный диван и отступил на шаг. Эмили сжалась в комок, ожидая чего угодно. Вместо гнева или приказа в голове прозвучал тихий, бархатный голос, похожий на шелест старых страниц:
«Ты ранена... Мои слуги перестарались. Прости их глупость».
Голос был лишен обычной человеческой теплоты, но в его глубине звучали неуверенные, почти робкие нотки заботы. Длинная рука в перчатке снова протянулась к ней, но на этот раз движением, напоминающим поглаживание по волосам.
«Ты боишься. Я понимаю. Но этот дом... твой. А я... твой отец. Ты, наконец, дома, дитя мое».
В этих словах не было лжи. Лишь тихая, многолетняя тоска и облегчение. И от этого осознания по спине Эмили пробежали противоречивые мурашки — леденящий ужас начал медленно таять, уступая место оглушительной, незнакомой и пугающей нежности.
---
«Ты боишься. Я понимаю. Но этот дом... твой. А я... твой отец. Ты, наконец, дома, дитя мое».
Слова повисли в тяжёлой тишине кабинета. Пятнадцатилетняя Эмили сжалась на кожаном диване, её пальцы впились в обивку. Всё в ней отвергало эту пугающую правду.
Слендермен ощущал её сопротивление. Его голос в её сознании прозвучал с печалью.
«Тебя украли давно. Когда тебе было пять лет. Ведьма, прикинувшаяся няней, унесла тебя из этого дома».
Воздух в кабинете замерцал видениями. Эмили увидела солнечную детскую, женщину с вороньими волосами, убаюкивающую её. Потом — тёмный коридор, крепкие руки, уносящие её спящую.
«Годы я искал тебя. Недавно след привёл моих слуг в старую деревню».
Видение сменилось: Безглазый Джек и Тоби приближались к дому ведьмы. Грохот сломанной двери.
«Они нашли её. Но ты... ты была быстрее. Ты выскользнула в ту же секунду, как они вломились».
Новое видение: она, пятнадцатилетняя, резко выскакивает через парадную дверь и бежит в ближайший лес. Её стремительный путь через чащу к старому заброшенному амбару, скрытому в глубине деревьев.
«Ты знала, где прятаться. Домик на дереве неподалёку от того амбара... очень искусно замаскированный. Они искали тебя три дня, прочесывали лес, но не нашли».
Эмили содрогнулась, вспомнив те три дня в тесном домике среди ветвей, где она не смела даже дышать громко, питаясь лишь припасами, которые хранила там на случай побега.
«Ты пережидала, пока первый пыл поисков утихнет. Потом двинулась дальше — уже ночью, крадучись. Но твоя пробуждающаяся природа... её не скрыть».
Он сделал шаг вперёд.
«Пришло время прекратить бегство. Понять, кто ты».
Его пальцы коснулись её висков. По коже побежали мурашки.
И тогда это случилось.
Из её спины вырвалось не два, а целых шесть тонких щупалец. Они были угольно-чёрными, глянцевыми, словно отполированная воронья сталь, и двигались в воздухе с мертвенной грацией. Эти тенистые конечности извивались вокруг неё, касались потолка, стен, образуя сложный, постоянно меняющийся узор.
Эмили ахнула, с ужасом глядя на них. Она инстинктивно отшатнулась, и все шесть векторов послушно повторили движение, создавая вокруг неё защитную сферу из тёмных щупалец.
Слендермен наблюдал, и в его неподвижной позе читалось нечто новое — не только удовлетворение, но и лёгкое удивление.
«Векторы... Наследие нашей крови. Но в тебе их больше... и они такого же цвета, как мои. Это редкость. Не бойся их. Они — твоя истинная сила».
Эмили смотрела то на него, то на чёрные щупальца, трепетавшие в воздухе подобно теням. Ужас медленно сменялся шокирующим откровением. Её жизнь перевернулась навсегда, и теперь она была окружена собственными тёмными отражениями, которые чувствовались как часть её самой.