14. Ты ещё не догадалась?
И всё-таки, Хан Джисон — отличный артист. Если научить Ким Нари брать высокие ноты пока кажется чем-то заоблачным, то натренировать её голосовые связки и поставить базовый голос — почти сделано. Две недели, и девушка поёт, если не как соловей, то уже хотя бы не как гусыня.
Парень доволен проделанной работой, поэтому лишь довольно кивает, внимательно слушая, как его старательная ученица попадает в ноту за нотой. По ней видно, как кореянка старается, поэтому стоит ей закончить свою партию, Хан не скупится на аплодисменты:
— Супер! — хвалит её парень, и Нари расплывается в улыбке.
— Круто, правда? — загорается она, потому что сама в восторге от того, чему научилась. — Когда мы уже начнём разбирать мою сольную песню? — нетерпеливо спрашивает Ким, усаживаясь на стул около синтезатора.
— Я тут подумал над аранжировкой, — уже более спокойно начинает айдол, открывая свой ноутбук. — Песня классная, но ты не думала взять что-то... — он мнётся, словно подбирает правильные слова.
Встаёт из-за фоно и идёт к дивану, что стоит у стены справа. Плюхается на мягкое сиденье, устраивая ноутбук на своих коленках.
— Что-то попроще? — заканчивает за него девушка, потупив взгляд.
Джисон замечает изменения в её настроении и спешит исправить ситуацию:
— Чонгук хороший артист. И песня очень хорошая, — он отрывает взгляд от монитора и смотрит на брюнетку. — Ты извини, если это тебя расстраивает, но мы правда не в том положении, чтобы так рисковать.
— Думаешь, что у меня ничего не получится? — она наконец поднимает на него взгляд. — Не получится вытянуть ноты?
— Я не хочу, чтобы из-за своей прихоти ты не прошла отбор, — говорит от чистого сердца, что читается в его глазах. — Давай я сейчас покажу то, что придумал, а ты потом сама решишь, договорились? Я не буду настаивать, честно.
Нари громко вздыхает, но всё равно отталкивается ногами от пола и подъезжает прямо на стуле ближе к своему наставнику, который уже открыл на компьютере программу. Мелодия та же, но аранжировка явно заточена под то, чтобы под неё исполняли рэп-партию:
— Не нравится? — с надеждой в голосе интересуется Хан.
— Если честно... — девушка закусывает нижнюю губу. — Нет. Прости.
— Всё нормально, — успокаивает её айдол. — Вернёмся тогда к твоему варианту. Я распишу партии и со следующего занятия начнём репетировать потихоньку.
— Какую песню мне лучше выбрать? — на прямую спрашивает Ким. — Ты прав, я не могу вылететь из-за своей прихоти. Какую песню мне лучше петь?
— Нари... — качает головой Хан. — Ты должна получать удовольствие, поэтому...
— Я должна пройти отбор, — уверенно заявляет она. — Какую песню мне спеть, чтобы не ударить в грязь лицом?
***
— Это правда хорошая песня, она тебе подходит, — ласково говорит блондин, собирая нотные листы в стопку. — Минхо поставит тебе хореографию, и ты будешь блистать.
— Надеюсь, — усмехается Нари, закидывая рюкзак себе на спину. — Иначе, зачем я вообще здесь.
— Всё будет супер, я обещаю, — решительно заявляет Хан, подходя ближе к двери, где его уже ждёт старательная ученица.
Они вместе выходят в коридор, продолжая обсуждать выбранную для девушки композицию. Нари не очень нравится вариант петь песню женской группы, да ещё и той, за которой она не особо следит. Но это лучше, чем вылететь с позором, не дотянув до высоких нот, которые её биас Чон Чонгук из Би-Ти-Эс берёт с лёгкостью.
На сегодня её личное расписание подошло к концу. А это значит, что можно либо остаться в студии и самостоятельно порепетировать, либо посвятить остаток заслуженному отдыху. Девушка и так трудилась как проклятая в последние дни. Поэтому Нари выбегает из здания Джи-Вай-Пи, предвкушая, как сейчас доберётся до общежития и будет просто лежать, ничего не делая до завтрашнего утра.
— Нари, подожди, — окликает её знакомый мужской голос, и кореянка тут же оборачивается, одаривая парня широкой улыбкой. — Ты уже закончила? — Чонин тяжело дышит, словно бежал за ней.
— Да, решила, что заслужила небольшой отдых, — улыбается она ещё шире.
Сегодня отличный день, и даже предложение Хана о смене сольной песни его не испортит. А теперь он становится ещё лучше, ведь Нари думала, что Чонин до вечера занят на репетициях: если не как наставник, то как участник Стрей Кидс.
— У меня есть сюрприз для тебя, — улыбается он, ожидая реакции.
— Ого, серьёзно? — её брови медленно ползут вверх от удивления. — А какой? — нетерпеливо интересуется девушка, осматривая Яна с ног до головы, словно пытается угадать, где же он прячет «подарок».
— Он в машине, пошли, — уже тянет её за руку к тёмно-синему автомобилю, который припаркован за поворотом.
— Ну ты хоть намекни, что там, — хнычет брюнетка, пока они идут к Мерседесу. — Мне точно понравится?
— Не знаю, сама скажи, — пожимает плечами он, открывая перед ней заднюю дверцу.
Нари бросает последний взгляд на Чонина и заглядывает в салон автомобиля:
— Мелкий? — от неожиданности теряется она, хотя уже обнимает младшего брата. — Ты его украл, что ли? — интересуется Ким, когда айдол занимает водительское место.
Сама, не раздумывая, располагается на заднем сидении вместе с Сону, пристёгивая ремень безопасности.
— Вообще-то, ваша мама сама его ко мне в машину буквально затолкала, — подмечает он, заводя мотор.
— А как же твои занятия по борьбе? — она уже обращается к мальчику, который вернулся к игре на своём мобильнике.
— Мама разрешила сегодня пропустить разочек, — не отрывая взгляда от важного занятия, небрежно отвечает он.
— Серьёзно? Не похоже на неё.
Нари и правда удивлена услышанному, потому что обычно их мать относилась со всей строгостью к обучению детей, тем более к секциям, которые Нари и Сону выбирали сами. Держала их в узде, так сказать.
То, что она позволила Сону сегодня пропустить тренировку — большая редкость. Это настораживает девушку, но она решает не придавать этому значения. Ведь сегодня так всё удачно складывается, что сложно вообразить.
Из радиоприёмника играет новая песня недавно дебютировавшей группы. Чонин тихо подпевает, отбивая ритм пальцами по кожаному рулю. Впереди ещё пол дня, за окном светит приятное декабрьское солнце, а рядом сидят её любимые люди. В салоне автомобиля пахнет свежестью, и Нари мечтательно смотрит на пролетающий пейзаж города, пока через какое-то время не осознаёт, что не знает, куда их везёт Ян:
— А куда мы едем? — спохватывается она, наклоняясь чуть вперёд, чтобы лучше слышать ответ.
— А ты ещё не догадалась? — Чонин смотрит на неё через зеркало заднего вида и загадочно тянет уголки губ вверх.
— Ну, я как-то об этом вообще не подумала, — честно признаётся кореянка. — В торговый центр? — раз сегодня практически праздник, то она бы точно не отказалась от вредного фастфуда.
— Я думал, что ты более догадливая, — усмехается айдол и выруливает на дорогу, с которой открывается вид на Лотте Ворлд*.
*[«Lotte World» — парк развлечений в Сеуле. Аналог всеми известного Диснейленда.]
— Чонин обещал сходить со мной в комнату страха, — наконец-то подаёт голос Сону.
— Какая тебе комната страха, не дорос ещё, — фыркает Нари, откидываясь обратно на спинку сидения. — Будешь в «чашечках» кататься.
— Мама говорит, что я уже взрослый! — не боится возразить сестре мальчик.
— Она так специально делает, чтобы ты больше помогал ей по дому, — выгибает одну бровь, надменно смотря на младшего.
Чувствует своё превосходство над Сону и не стесняется этого. Машина уже припаркована, и Чонин выходит из салона первым. Нари тянется, чтобы отстегнуть ремень безопасности у себя, а затем и у брата:
— Нет, — подаёт голос мальчик, притягивая взгляд сестры, которая исподлобья косится на него, пытаясь справиться с креплением, которое заело. — Это потому что я догадался о них с папой.
Девушка отводит от него взгляд, снова нервно нажимая на защёлку, которая не поддаётся:
— Узнал наконец, откуда берутся дети? — усмехается она.
— Догадался, что они больше не любят друг друга, — грустно вздыхает ребёнок, и Нари замирает.
Поднимает на него опешивший взгляд, убирая руки с ремня, который так и не смогла отстегнуть. Пару секунд пытается понять, правильно ли она расслышала его слова, но по опущенным бровям паренька и так понятно — это правда.
— Сону, что тебе сказала мама? — серьёзно спрашивает она.
— Она просила тебе не говорить, — пытается спрятаться от пронзительного взора старшей, но у него ничего не выходит.
Нари берёт его за руку, слегка сжимая пухленькую детскую ладонь:
— Сону, ответь пожалуйста, что тебе сказала мама? — старается не давить на него, но нервы уже стянулись в тугой комок.
— Сказала, что они больше не любят друг друга, поэтому папа больше не будет с нами жить.
По его выражению лица видно, как ребёнку неприятно об этом говорить. Но ни одна серебряная капля не появляется в уголках его глаз. Возможно, он просто ещё не до конца понимает, что это значит. А может, уже смирился с тем, что отец ушёл из дома.
— Мама говорила что-то о разводе? — продолжает свой допрос Нари.
— Говорила, — честно отвечает мальчик.
— Как давно она тебе об этом сказала? — этот вопрос мучает девушку больше всего.
Их отец и правда целыми днями пропадал на работе, задерживался до позднего вечера и часто уезжал в командировки. Но он всегда много работал, особенно когда родился Сону. Это было нормой для большинства семей со средним достатком, к которым относилась семья Ким Нари.
То, что отец проводил с детьми мало времени, тоже не казалось ей чем-то подозрительным. Он очень уставал и хотел отдохнуть. При них с Сону родители никогда не ругались, но и за общий стол они садились в последний раз в тот день, когда Чонин позвал её семью в ресторан, чтобы представиться им.
Тот вечер оставил о себе только самые тёплые воспоминания. Абсолютно ничего не предвещало того, что их мать с отцом подадут на развод.
— Это было в прошлую субботу, когда ты уехала, — признаётся Сону и самостоятельно отстёгивает ремень безопасности. — Мама не хотела тебя расстраивать, потому что у тебя сейчас и так много проблем, — то как сейчас по-взрослому говорит мальчик, поражает Нари. — Не говори ей, что я тебе проболтался, — щенячьими глазами смотрит на сестру, получая ответный кивок.
— Я не скажу, — успокаивает его девушка, и ребёнок радостно выпрыгивает из машины.
Она остаётся сидеть, пока в открытую после Сону дверь не заглядывает Чонин:
— У вас всё нормально? — интересуется айдол, подавая ей руку.
— Да, — врёт она. — Просто ремень заклинило.