20 глава
Со слов Ангелины, Боря познакомился с ней случайно и время от времени они просто сталкивались на улице, тоже совершенно случайно. Так как больше никаких поклонников у Ангелины не наблюдалось, а мысли того мужчины, который ей нравится, всецело принадлежали другой женщине (я поняла, что она имела в виду Лешу и меня), няня решила, что не стоит упускать свой шанс. Тем более что Борис оказался красив и по всем признакам богат. Дорогой костюм, стильная стрижка и крутая машина, стоимостью не меньше двух миллионов рублей. Ангелина специально посмотрела в интернете цены на подобные автомобили. К тому же он показал себя великолепным собеседником. Правда мало рассказывал о себе, зато с удовольствием слушал Ангелинину болтовню обо всем на свете. А как известно, лучший собеседник тот, кто хорошо слушает, а не много говорит.
Встречались они редко, может быть поэтому Катя не смогла засечь их вместе, но результативно. В том смысле, что мужчина вызывал все большее и большее доверие няни. Боря, как сказала Ангелина, дал почувствовать ей свою важность и нужность, чего ей так не хватало. Ведь в роли няни она всегда оказывалась на вторых ролях. Мужчина начал дарить ей цветы, как знак большой влюбленности, а в последнюю встречу даже преподнес украшение. Очень красивые золотые серьги. Когда, сегодня днем, Борис позвонил и попросил срочно спуститься вниз, Ангелина решила, что ее ждет очередной подарок от поклонника. Борис намекнул, что к серьгам идет кое-что еще, что очень сильно порадует и ее, и его, если она согласится принять его предложение.
Ангелина сразу же решила, что речь о кольце и предложении руки и сердца.
Поскольку поклонник позвонил как раз в тот момент, когда нужно было укладывать малышку на дневной сон, Ангелина решила, что не будет ничего страшного в том, что она спустится вместе с ребенком, а уж потом займется укладыванием. Делов на минуту, зато с какой гордостью она продемонстрирует это кольцо всем друзьям и приятелям (по всей видимости, Леше). Когда же они вместе с малышкой оказались в машине, выяснилось, что подарок, оказывается, ждет Ангелину совсем в другом месте. Борис подтвердил, что это кольцо, снова намекнул, что со всеми вытекающими, но он боится ошибиться с размером. Поэтому нужно доехать до торгового центра, который расположен буквально в двух шагах от дома, если добираться туда на машине. Навигатор показал, что на их пути не встретится ни одной пробки, тем самым подтвердив слова Бориса. Верочка неожиданно заснула на руках Ангелины, и та решила, что раз так удачно все получилось, ничего страшного не случится, если они с Борей доедут до этого торгового центра. Правда у нее мелькнула мысль, что я должна вскоре подъехать, но Боря уверил, они обернутся в полчаса и никто даже не догадается, что няня куда-то отлучалась.
Пока слушала рассказ Дани, поражалась, как же плохо я, оказывается, знала Ангелину. Так доверяла ей. Мне самой бы ни за что не пришло в голову поступить так, как она.
Рассказ продолжился.
Парочка подъехала к торговому центру, но тут возникла новая проблема. Как быть с Верочкой? Оставить в машине? Но такому повороту дела Ангелина категорически воспротивилась. Раз другого выхода не оставалось, Борис предложил пойти за кольцом прямо с ребенком на руках. Перед входом в ювелирный салон они вдруг встретили хорошего знакомого Бориса. Тот сообщил, что как раз сейчас он никуда не торопится и предложил подержать спящего ребенка, чтобы пара смогла спокойно купить все, что планировалось.
— Как же глупо, — простонала я на этом моменте.
— Согласен. Кстати, Львова предварительно допросили, и в общих чертах его рассказ подтверждает рассказ твоей няни. Более точную информацию мы получим только после беседы со следователем.
— Ладно. Хотя я не уверена, что захочу услышать все это во второй раз.
— Дальше рассказывать?
— Да, только еще один вопрос. Кто этот приятель? Если их сообщник, то его ведь не было в доме. Кто он?
— Дойдем до этого. Скажу только, что его должны найти в самое ближайшее время.
Я кивнула, и Даня продолжил.
От предложения передать девочку на руки незнакомому мужчине, хоть и другу Бори, Ангелина наотрез отказалась. Да и вообще. Она вдруг поняла, что зря затеяла все это. Руки уже устали держать на руках девочку и ей захотелось домой.
Кроме того, выяснилось, что телефон она забыла дома и теперь не могла узнать, сколько времени прошло с момента моего звонка. Ей вдруг стало казаться, что гораздо больше, чем уверял Боря.
Дальше, если верить няне, она уже пожалела, что вообще поехала куда-то. Да и времени прошло слишком много, чтобы осталось еще и на выбор кольца.
Ангелина попросила отвезти их с Верой домой. Борис согласился. Втроем, потому что приятелю тоже оказалось по пути, они зашагали к выходу из торгового центра. Но вышли почему-то совсем не на ту улицу, с которой заходили. И машина, у которой они остановились, тоже оказалась совсем другой, не Бориной. Ангелина занервничала еще больше, и отказалась садиться в эту новую машину. Тогда перед ее носом вдруг оказался платок, а дальше она ничего не помнит. Очнулась в какой-то комнате с решетками на окнах. Одна, без ребенка. Она очень испугалась, соскочила с кровати, подошла к двери и услышала за стеной спор. Мужские голоса принадлежали тем же Боре и его другу, а третий оказался женским. Женщина уверяла, что общипанная курица (Ангелина поняла, что речь идет о ней), им здесь не нужна. Она, эта женщина, сама прекрасно справится с ребенком, а потому Ангелину нужно срочно убрать, как ненужного свидетеля.
Дальше у Ангелины потемнело в глазах, и она рухнула в обморок.Очнулась она в каком-то очень тесном и темном месте. От скрюченной позы все тело сводило судорогой, а от удушливого запаха бензина раскалывалась голова. В панике Ангелина попробовала сменить позу, но это ей не удалось. Тем более, что запястья оказались замотаны за спиной скотчем. Лодыжки также были замотаны скотчем и сковывали движения. А еще она то и дело подскакивала на месте, больно ударяясь при каждом таком скачке то одной, то другой частью тела. Наконец, она догадалась, что находится в багажнике машины и ее куда-то везут.
Здесь Ангелина собралась снова рухнуть в обморок, но затекшие мышцы так сильно болели, что не позволили ей так запросто свалиться без чувств. Зато настоятельно захотелось выбраться на волю. Она попыталась высвободить руки, но это ей не удалось. Ее охватил новый приступ паники, но тут она вспомнила, что под свитером у нее закреплена поясная сумочка, в которой хранятся влажные салфетки, ключи от квартиры и маникюрные ножнички. Ангелина кое-как нащупала пояс, потом, работая пальцами, смогла переместить сумочку с живота на спину, открыть молнию и вытащить инструмент. Она очень боялась, что не успеет или не получится, но после нескольких неудачных попыток ей все же удалось освободить руки, а потом и ноги. Когда багажник распахнулся, она, с ее слов, сначала сделала вид, что все еще без сознания и связана. Но когда приятель Бориса наклонился к ней, чтобы вытащить, она вскочила, схватилась за него, выбралась в один прыжок и со всей силы опустила дверцу багажника на голову похитителя. А потом с испугу еще раз. Тот свалился без движения. Ангелина схватила торчащий из кармана мужчины телефон и побежала куда глаза глядят. Она не знала, как долго они ехали, в какой стороне шоссе и где находится тот дом, в котором осталась малышка.
— Странно, что не догадалась угнать машину, — заметил в этом моменте Даня.
— Она не водит машину. Просто панически боится садиться за руль.
— Тогда понятно.
Поскольку вариант с машиной отпадал, Ангелина побежала через лес, каждую секунду ожидая, что похититель очнется, догонит ее и убьет. А еще она начала звонить мне. Очень боялась, что не сможет разблокировать смартфон, но на ее счастье, по сенсору шел жирный след от пальцев. Она наугад начертила букву Z и телефон заработал.
— Дальше ты знаешь, — заканчивает рассказ Даня.
— Она снова бежала, пока не свалилась в заброшенную шахту, где ее спустя время нашли мои люди.
Под это ни на что непохожее повествование мы успеваем въехать в город и теперь Мерседес плавно скользит по темным улицам.
Веруня дремлет, положив головку мне на колени.
— Как тебе история? — спрашивает Милохин.
— Ты так рассказал, я будто сама побывала на месте Ангелины. А что же с тем неизвестным мужчиной?
— Этот вопрос задали Львову в первую очередь, как только он очнулся, и он тут же раскололся. Второй мужчина действительно его приятель, здесь он твоей няне не соврал. Некий Нилин Антон, программист одной заштатной и малоизвестной фирмы.
— Вот кто мог советовать Львову насчет криптовалют!
— Да, похоже на то. Когда Нилин очнулся, а он очнулся, потому что ни труп, ни машину не нашли, то по всей видимости подался в бега. Сейчас его активно ищут и, я думаю, найдут в самое ближайшее время.
— Хорошо.
— Тем не менее, считаю, что нам следует держаться вместе. Юля, предлагаю тебе с малышкой сегодня переночевать у меня в отеле. Места много, вы не будете стеснены в условиях.
Я замираю и едва дышу.
До этого момента я даже не думала о таком варианте и предложение Дани вводит меня в ступор.
— Как ты на это смотришь, Юля?
— Даня, я…даже не знаю. Думаю, дома нам было бы удобнее. Там знакомая для Верочки обстановка, все ее вещи. Кроватка, коляска. Продукты.
—Я тебя понимаю. Но и ты пойми, теперь я не могу оставить вас одних. По крайней мере до тех пор, пока Низина не поймают и это дело не прояснилось окончательно.
Нервно кусаю губы.
По правде сказать, мысль, чтобы остаться с Веруней только вдвоем, когда вокруг такие события, вызывает безотчетный страх. Но в отель…
— Если хочешь, — произношу осторожно, — можешь переночевать у нас. Свободная комната есть. Думаю, так будет лучше всего.
Даня задумывается, но лишь на секунду, после чего утвердительно кивает.
— Хорошо, раз ты приглашаешь. А внизу и на этаже будет дежурить охрана.
— Да, ладно.
— Отлично.
— Хорошо.
Еще раз киваю и вдруг отчетливо понимаю, о чем именно мы сейчас договорились.
Он останется у нас в квартире, а это значит, нам придется общаться очень тесно.
Мы можем столкнуться в коридоре или в кухне. Возможно даже, около душа. Поужинаем вместе, ляжем спать в соседних комнатах, и проснемся тоже рядом.
Пусть и на короткий промежуток, но я буду жить в одной квартире с самим Данилом Милохиным.
Но ведь я делаю это ради Верочки, значит, мне придется как-то приспособиться. Да и для нее это хороший вариант. Она сможет понемногу привыкнуть к своему папе.
А что до личных отношений…пока об этом разговора не было. Сейчас совсем не до этого.
И все же…
Даня останется с нами, со мной и нашей дочкой.
***
Мерседес привозит нас к нашему с Верочкой дому и тормозит у подъезда.
К этому времени Милохин успевает вызвать охрану и большой Джип въезжает во двор практически одновременно с нами.
Я подхватываю сонную Веруню на руки и аккуратно вылезаю из машины. Милохин успевает выйти раньше и теперь по-джентельменски помогает выбраться нам.
Лишь только дочка оказывается на воздухе, сразу становится намного активнее. Она трет глазки кулачками, зевает и жмурится. Я уже представляю, как сложно будет мне уложить ее спать хотя бы в одиннадцать. Режим собьется.
Но ничего не поделаешь, восстановим через пару дней. Главное, что мы снова вместе.
Даня перебрасывается словами с охраной. А потом мы с ним и одним из мужчин входим в подъезд и направляемся к лифтам. Молча поднимаемся на нужный этаж.
Охранник остается на лестничной клетке, а я достаю ключи и пытаюсь открыть дверь. С Веруней на руках делать это крайне неудобно.
— Давай помогу, — говорит Даня и перехватывает мою руку с ключами, отчего по телу проходит неконтролируемый разряд тока.
Быстро открывает замок, распахивает дверь и пропускает нас вперед.
Оказавшись дома вместе с дочкой, я испытываю ни с чем не сравнимое блаженство. Верочка тоже очень довольна и даже не против того, что новый дядя никуда не исчезает.
— Извини, — говорю Милохину, — но тебе придется обустраиваться здесь самому. Я должна уделить все внимание дочке.
— Не волнуйся, делай все, что нужно. И….я могу помочь. Например, решить проблему с ужином.
— Ладно, — произношу неуверенно, — я сейчас буду купать Веруню, а ты за это время можешь приготовить ужин. Если хочешь. Из любых продуктов, что найдешь в холодильнике.
Быстро стягиваю с себя и дочки верхнюю одежду. Заглядываю на минуту в комнату, чтобы переодеться и взять чистую одежду и полотенце. После этого мы идем в ванную комнату.
Веруня обожает купаться, особенно с пеной для ванн, и мы проводим с дочкой не забываемые и очень веселые полчаса.
Наконец, я вытираю ее, помогаю надеть домашнее платьице, расчесываю и мы покидаем ванную комнату.
— Что ж, теперь ужинать, — произношу весело, — пойдем посмотрим, что там приготовил Даня.
Беру ее за руку, и мы проходим в кухню.
— Ого, — не удерживаюсь от возгласа и смотрю во все глаза на богато сервированный стол.
Запеченное мясо с овощами, салаты, красная рыба и сыры нескольких видов.
— Не уверена, что все это нашлось в моем холодильнике, — замечаю.
Несмотря на то, что мы не ограничиваем себя в еде, наш стол преимущественно состоит из того, что можно дать полуторагодовалому ребенку без боязни, что у него начнется аллергия.
Отварная говядина или куриная грудка. Нежирная рыба, крупы, в основном гречка, овощи и немного молочки, типа творожка без добавок. Никаких излишеств. И уж точно Даня не мог отыскать в моей кухне бутылку вина, как бы ни старался.
— Откуда все это? — интересуюсь.
— Заказал, пока вы принимали ванну. Надеюсь, из всего этого найдется что-нибудь, что можно дать маленькому ребенку. Нам же с тобой просто необходимо снять напряжение.
— Могу выпить всего один бокал, за компанию, но не более. Я уже привыкла полагаться на помощь няни, а сегодня мне придется все делать самой. К тому же Вера вдоволь выспалась в машине, значит, мне предстоит долгий бессонный вечер.
— Хорошо, — легко соглашается Даня.
Я усаживаю Веруню на высокий ярко-розовый стульчик и начинаю предлагать ей варианты.
Дочка смешно морщит носик, когда я подношу к ней то одно блюдо, то другое. Наконец, останавливается на овощах и кусочке рыбы.
Даня разливает вино по бокалам.
— Что ж, за Веру, — говорит он. — Я очень рад, что мы смогли ее найти.
— За нее. И за тебя и твою помощь.
— За тебя.
Мы чокаемся на расстоянии, и я делаю глоток. Потом еще один. Не увлекаюсь, потому что мне предстоит длинный вечер, но все же к концу ужина выпиваю свой бокал до дна.
Даня оказывается прав. Немного расслабления мне точно не вредит. Мне становится очень хорошо.
Вытираю Верунино личико и ручки влажными салфетками.
— Сейчас я вымою посуду и пойдем играть, — говорю ей.
— Лана, — соглашается она.
— Можете идти, я уберу со стола и вымою посуду, — вдруг говорит Даня.
Пиджак он уже снял, теперь же начинает засучивать рукава своей дорогой рубашки.
— Да ладно, — не удерживаюсь.
— Что такого? — усмехается он и продолжает..— Между прочим, были времена, когда я жил довольно бедно и, представь себе, не только сам готовил, мыл посуду и убирался. А также работал на малооплачиваемых работах.
— Не может быть.
—Да.
— Наверное, это было очень давно.
— Ты права. Но думаю смогу справиться с задачей и не разбить ни одной тарелки.
— Хорошо, рискну тебе поверить. А мы с Веруней пока пойдем строить дом из кубиков. Это ее новое увлечение.
Подхватываю дочку на руки и уношу ее в комнату. Сажаю на ковер и достаю кубики, которые совсем недавно подарил нам Леша.
Снова чувствую укол совести. Опять не вспоминала про него весь вечер. Завтра обязательно съезжу к нему в больницу. С Верой вместе, ничего страшного. А еще с утра нужно не забыть позвонить Сергиевскому и отпроситься у него на пару дней. Скажу, проблемы с няней и некуда деть дочку. В принципе, так и есть.
Даня появляется в дверном проеме и несколько секунд смотрит на нас, расположившихся на ковре.
Веруня в этот момент с увлечением ставит один кубик на другой.
— Ее любимая игра за последнее время, — говорю я, — можешь присоединиться. Да, Верунь? Можно Дане поиграть в наши кубики?
— Дя, моня, — кивает Вера.
Не уверена, что Милохин придет в восторг от идеи сидения на полу, но он улыбается, подходит к нам и тоже усаживается на ковер.
— Что ж, я не против построить замок-другой, сам в детстве этим увлекался.
— Отлично, — произношу и тоже улыбаюсь.
Папа с дочкой начинают с увлечением строить замки, а я поднимаюсь с пола и принимаюсь прохаживаться по комнате. Прибираюсь и посматриваю на них.
Вдруг вспоминаю, что совсем недавно вот также наблюдала, как Веруня играет с кубиками и прикидывала, насколько нереально было бы, если бы сам Милохин вдруг очутился здесь.